Глава 50

Наша первая ночь в доме семейства Басмановых грозила пройти спокойно. Мы с Рустамом заняли спальню, которая изначально предполагалась для Карины — до тех пор, пока не произошла эпопея с моим братом, разумеется.

Теперь ее судьба была неоднозначной.

Я спрашивала о Карине много раз. Рустам неизменно отвечал, что ее беременность протекает спокойно, но об остальном он умалчивал. От Рустама, как и от любого жесткого мужчины, было сложно добиться какой-либо информации.

Диана расположилась в соседней спальне. Перед сном я зашла к ней, чтобы пожелать спокойной ночи. Но девушка лежала, свернувшись калачиком, и о чем-то думала. Вероятно, она готовилась к первой за долгое время встрече с Эмином.

Интересно, она бы смогла сбежать от Эмина прямо сейчас? Не возвращаться к нему, если бы у нее была такая возможность?

Ведь мы вполне могли бы ей помочь… Точнее я. Не мы. Рустам бы убил за такую «помощь «нас обоих.

Просто по жестоким рассказам Дианы Эмин мне не понравился. А его отец и вовсе приводил меня в ужас.

Я прикрыла дверь и вернулась к Рустаму.

— Знаешь, сегодня я представила себя на месте Дианы. С Эмином, — сказала я мужу перед сном.

Не подумав.

Ляпнув без задних мыслей.

А осознала сказанное только тогда, когда мужчина перекатился на постели и навис надо мной с угрожающим взглядом.

— Чего ты сказала? С Шахом себя представила?

— Это не то, о чем ты подумал, — пытаюсь вразумить я недовольного мужа, — я лишь хочу сказать, что, будь у Дианы иной характер, он бы ее сломал. Эмин бы меня сломал. Знаешь, почему?

— Язык за зубами держать не умеешь? — хмыкнул Рустам, успокоившись после моих слов.

Он перекатился обратно на спину и потянул меня на себя. Лежать на жесткой груди было неудобно, но ты попробуй сказать об этом такому, как Басманов.

Наши губы оказались близко, а глаза Рустама вмиг потемнели, но при мысли о близости передо мной вставали события сегодняшнего утра. И пальцы того мерзавца.

— Рустам… нет, нет… Не сегодня, — умоляюще прошептала я, уклоняясь от его поцелуев.

— Хочу тебя, конфета, — его голос охрип, — сама дразнишь ведь. Ходишь тут вся такая красивая…

— Рустам, ты не исправим! — хмурюсь я, а внутри все расплывается, черт возьми, от его слов.

Приятно. Его похвала будоражит.

С его позволения я ложусь обратно на спину. Чтобы отвлечь мужа, я поднимаю подол сорочки, обнажая талию. И сама кладу массивную мужскую руку на выпирающий живот.

— Уже заметно. они сразу увидели, — взгляд мужа затуманивается, челюсти его скрипят от все еще бушующей ярости, — ты очень уязвима теперь, Полина.

— И ты тоже.

Я прижимаюсь к Рустаму, пытаясь забыть сегодняшний день.

Не уверена, что смогу. Но все могло быть еще хуже, если бы Рустам не остановил их.

— Так вот, Рустам. Я хочу сказать, что покорность этой девушки… покорность Дианы — и есть ее защита. Не понимаешь, да?

Рустам качает головой. Нет.

— Покорность делает Диану гибкой. Эмин ее разрушает, а она принимает это как данность и собирается вновь. Подобно деталям магнита или пластилина! А вот вазу стеклянную, которая не знает других форм кроме как той, в которой она была создана… например, стекло — оно после первого удара разобьется. Вдребезги. Вот и я бы разбилась, Рустам. А она, магнит или пластилин, собирается по частям и дальше живет…

— Ее сила в покорности. Я понял. Но и магнит, и пластилин со временем теряют свои свойства, — задумчиво изрек Рустам.

Это были мудрые слова. И очень страшные.

* * *

Утром мы все вместе собрались на завтрак. Еду готовил повар, которого незадолго до запланированного переезда нанял Эльдар. Диана слабо ковыряла вилкой в салате, Рустам быстро уминал завтрак.

— Сегодня ты никуда не поедешь? — с надеждой спросила я у мужа.

— Нет. Выезд запрещен.

— Эльдар с Давидом одни на фронте? — усмехаюсь я слабо.

Фронт — это СМИ.

— Да. Мне досталась самая тяжелая работа. Охранять женщин, — усмехается в ответ Рустам.

Диана не реагирует на наш разговор. Она будто нас не слышит — настолько погрузилась в собственные мысли.

За столом воцаряется недолгая тишина.

— Диана, мы сегодня идем в сад. Помнишь?

— А? — девушка удивленно вскидывает на нас голубые глаза, — да, конечно. Я помню. Рустам, а вы не придумали, как будет лучше связаться с Альбертом?

— Сперва я поговорю с отцом. Только если Эльдар одобрит наш план, ты сможешь позвонить Альберту, — кивнул Рустам, — текст я дам.

— Уже так скоро? — восклицаю огорченно, — это ведь очень опасно. К тому же, здесь с нами тебе будет лучше, Диана…

— Мое место не здесь. Мне нужно к Эмину… как можно быстрее, — выдавливает Ди.

— Но почему? — хмурюсь я.

Тетя Милана приносит ко столу сладости. Я спешно благодарю повара и возвращаюсь к Диане.

— А вы не понимаете? — горько усмехается девушка, — меня похитил мужчина. Месяц я была непонятно где и непонятно с кем… вероятно, теперь Эмин застрелит меня. Не поверит в верность.

Я тяжело проглатываю печенье. Телефон пиликает, уведомляя меня о сообщении.

Опускаю взгляд. Мы еще вернемся к разговору с Дианой.

«Я говорил тебе, что ты не с тем связалась. Ты не послушалась. И вот, что с тобой произошло…».

Я быстро набираю ответное сообщение:

«Кто вы?».

«Это Миша, твой уже далеко не верный друг. Но я не хотел этого делать. Когда-нибудь ты простишь меня».

Ничего не понимаю. Что он такое говорит?

Телефон снова пиликает.

«Я бы хотел увидеть тебя сегодня. Ты далеко?».

«Я не могу встретиться сегодня», — черкаю быстро, забыв о том, что нахожусь за столом.

И это стало моей ошибкой.

— С кем ты переписываешься? — выдергивает меня из переписки голос Рустама.

Я поднимаю тревожный взгляд.

— Так… с друзьями.

«Значит, то сообщение было от тебя? Ты приказывал мне уйти от Рустама? Звучало, как угроза. Не ожидала от тебя такого».

«Я не хотел предавать тебя. Прости меня, Полька…».

«Что ты такое говоришь? О чем ты?», — не понимаю я.

«Мне плохо, Полина. Кажется, я умираю. Скажи мне, что ты прощаешь меня. Пожалуйста, скажи».

Следом на телефон поступает звонок. Я не успеваю ответить.

Телефон выпадает из моих рук. Прямо к ногам Рустама.

Медленно муж поднимает мой сотовый в свои руки, пока я все еще пытаюсь переварить написанное Мишей сообщение.

— Отдай, пожалуйста, — немного резко прошу я Рустама.

— Даже так? — вздергивает бровь, — кажется, я задал тебе вопрос. С кем ты переписываешься во время завтрака?

Меня начинает трясти от волнения. Миша умирает? Он шутит? Но почему тогда звонит?

Рустам не замечает мою дрожь из ревности.

И подступающих слез из-за нее же не замечает.

— Это друг. Миша.

Скольжу растерянным взглядом по Диане.

— Полина, ты плачешь? Что случилось? — замечает она мои слезы.

— Тот Миша, которому я советовал отвалить от моей жены?

— Ты все-таки угрожал ему? — восклицаю я, — неужели это правда?! А я ведь не поверила ему…

— Я не угрожал. Сказал не трогать тебя, и все, — морщится муж.

— Да, конечно. Ведь ты пообещал ему, что в следующий раз намекать будешь уже трупу! — я вскочила со стула, — немедленно отдай мой телефон! Это мои границы!

— Напомню тебе, что твои границы немного сузились с печатью штампа в твоем паспорте! — напоминает Рустам, гневно прищуриваясь.

— А я ничего не подписывала! И штамп не при мне ставили! И…

— Достаточно! — гаркнул Рустам.

И следом за мной поднялся.

Диана сидела неподвижно, не привлекая к себе внимание. Мне стало стыдно за наше поведение, но…

но ведь это эмоции!

— Как ты посмел угрожать моему лучшему другу? Совсем ревность довела, да?

— Ты наркомана что ли другом называешь? — выплевывает он с омерзением, — который квартиру с машиной продал себе на песок белый? Скоро и наследство папаши в ход пойдет. Не друг, а труп!

— Не смей! — закричала я, — ты ничего не понимаешь! Он многое для меня сделал…

— Чего я не понимаю? — глаза Рустама совсем сузились, — и что же он для тебя сделал? В жены, может, взял или ценой своей репутации братца твоего из дерьма вытащил? Или ценой жизни бегает и охраняет непутевую девчонку?!

— А ты, значит, всегда теперь мне брата припоминать будешь?! — всхлипываю с горечью, — раз так, то больше не бегай и не охраняй непутевую девчонку!

— Не всегда! — на его лице заходили желваки, — я хочу услышать, что этот наркоша сделал для тебя!

— Прекратите! — доносится женский голос сбоку, — прекратите! Она ведь беременна!

Диана с укором смотрит на Рустама.

— Вы не видите, она плачет?

Женская рука касается моей. Лишь сейчас ощущаю, как горят мои щеки от слез. На крики вышла даже тетя Милана.

— Только посуду не бейте… — вздохнула она, — это семейная реликвия. Досталась вашему отцу в наследство, Рустам Эльдарович.

Рустам сжимает мой телефон в руках, на который больше не проходит звонок. Друг сбросил. Перезвоню Мише позже. Все равно перезвоню.

Я падаю на обеденное кресло. В глазах задвоились предметы. Это от переживания, сейчас пройдет…

Начинаю поглаживать живот. Это всегда успокаивало меня.

С яростью бросив телефон передо мной на стол, Рустам начал уходить. Я тут же набрала номер.

— Миша?

— Алло, кто это? — послышался в трубке женский незнакомый голос.

Пьяный голос.

Я еще раз посмотрела на контакт. С этого номера мне писал Миша.

— Позовите Мишу, — холодно чеканю я.

Спиной все еще чувствую прожигающий взгляд Рустама. Не ушел. Слушает. Но нежные поглаживания Дианы приводят меня в чувства.

Как и последующие слова:

— Я не могу. Дело в том, что мы тусили на вечеринке, но полчаса назад ему резко стало плохо, и мы вызвали скорую…

— Как? Что с ним? — всполошилась я, — отравился? Упал? Сейчас все хорошо?

— Его начало трясти. А потом он начал задыхаться, побледнел и перестал дышать. Мы тут все на кипише.

— Что? — не понимаю я, — он писал мне двадцать минут назад.

— Я не знаю, девушка. Пять минут назад врачи вынесли с тусы труп.

— Как труп? — осипло переспрашиваю я.

— Мертв он! — нервничает девица, которую я отвлекаю от тусовки, — если вы знаете его родственников, то передайте им, что труп увезли в морг номер… — дальнейшие слова я не слышала.

Телефон выпал из моих рук.

Я больше ничего не слышала. Только почувствовала, как Рустам подошел из-за спины и начал холодно спрашивать, что случилось.

— Полина?! — напряженно выдавил Басманов.

— Миша… умер, — прошептала я.