Глава 56

— Быстрее. Быстрее гони! — злится Рустам.

Он матерится и ударяет по рулю словно кувалдой — настолько сильно и больно. Как будто машина виновата в том, что мы не мчимся больше положенной скорости.

Муж иногда смотрит на меня. В упор. И немного успокаивается, словно я приношу ему умиротворение. Только в его глазах по-прежнему клубится тьма, напряженные губы сжаты в прямую линию, а скулы выдают лицо за зверя.

Я молю Рустама успокоиться. Он делает это ради меня, но ненадолго — впереди внезапно начинают маячить огни. Много красно-синих огней. Полицейские машины с огромной скоростью мчались нам навстречу до тех пор, пока не съехали с трассы, удаляясь в тот же частный сектор, в котором мы отследили местоположение Давида.

Что задумал Эмин?

Почему здесь полицейские?

— Твою же мать… — растягивает муж, непроизвольно снижая скорость.

Звук полицейской сирены добирается до нутра вместе с красно-синими огнями. В частный сектор полицейские попали раньше нас. Возможно, это было даже хорошо, иначе бы они оказались у нас на хвосте.

Мы медленно свернули с трассы следом за ними. Нам до Давида одинаково ехать, и я понимаю, что вытащить оттуда мы никого не успеем. А если сунемся — то сами будем схвачены.

Я это понимаю, а муж — нет. Рустам не хочет верить в то, что опоздал.

Охрана отстала, они далеко позади. Никто не предупредил нас, что здесь будет засада. Но Рустам чувствовал, поэтому так гнал.

— Тормози, Рустам! Тормози! — хнычу я, впиваясь в его руку.

Но все напрасно, он меня не слышит. Полиция здесь наверняка по душу Давида, и Рустам даже не думает тормозить. Только на что он надеется? Скоро весь сектор окружит полиция. Красно-синий свет разрезает темноту, неумолимо приближаясь к дому, в котором происходит последняя битва. Или уже произошла.

В глазах нестерпимо жжет, свет расплывается по округе. Мы едем на верную гибель, но Рустам из-за адреналина не чувствует опасности.

— Умоляю, Рустам! Нам не спасти Давида! — захлебываюсь я слезами, — неужели ты не видишь? И тебя схватят, если мы сейчас же не остановимся!

— Замолчи, Полина! Я вытащу его, вытащу…

— Тебя посадят вместе с ним! — закричала я.

За что тут же поплатилась.

Рустам схватил меня за лицо и резко приблизил к себе. От страха я перестала плакать. И еле нашла опору — руки растерянно впились в жесткий ручник.

— Хватит ныть! Хватит, Полина!

Я спрятала лицо в ладонях, едва мужские руки пустили меня обратно на сидение. Он собирается внутрь дома. собирается вытащить Давида. Но он не успеет. Через несколько минут дом будет кишить полицейскими.

Звуки сирены разрывает холодный голос Рустама:

— При любом исходе ты в безопасности, поняла? Вы с моей мамой переедете в отцовский дом. Ты родишь, мама помогать будет. Денег полно. Карина с Максом рядом будут. Мы с отцом и с братом выберемся позже. Я вернусь.

Басманов повторяет это как заведенный. Он уже все продумал. Брат за брата — это гордо, но он явно забыл обо мне.

— Я так не хочу, не хочу… — хнычу тихо, — это Давид похитил Диану. Неужели он думал, что ему все сойдет с рук? Почему ты тонешь вместе с ним?!

Погруженный в свои мысли, муж не отвечает. Только топит дальше, ближе к частному сектору Я боюсь продолжать, Рустам зол и ничего не желает слышать.

В рации раздается голос Леши:

— Рустам, мы видим ментов. Кто их вызвал?

— Без понятия. Валите нахрен. Я разберусь, — бросил Рустам.

— Это засада, мы не успеем. Ты же не собираешься в это пекло?

— Именно туда я собираюсь успеть. Чуть дальше я брошу машину, а ты перехватишь мою жену и отвезешь домой.

Я вытерла слезы. Моего мнения не спрашивают. Леша вытащит меня из машины и увезет домой, где еще недавно мы с Рустамом были счастливы.

— Соваться туда — самоубийство, Рустам. Весь город на ушах стоит, они готовы устроить самосуд над всеми Басмановыми. Ты только лишний раз напомнишь о себе. И сам повязнешь.

Рустам не отвечает. Бросает рацию назад и топит дальше. Из-за самосуда и топит. Не хочет, чтобы Давида растерзали в тюрьме.

Я всхлипываю, но тихо. Не хочу больше под горячую руку попадаться. Одну ладонь я так и не смогла убрать от лица, но другую к животу приложила. Мне не стоило ехать с мужем. Все равно не уберегла его.

Упрямый! Грубый! Он не думает о том, что наш ребенок может остаться без отца. Леша был прав, весь город стоит на ушах. Поэтому мы уехали из квартиры на Тверской. Чтобы меньше светиться, пока органы разбираются с Эльдаром и Давидом.

Но сейчас месть и братский долг заставляют Рустама топить дальше. Он еще горит надеждой вытащить брата.

— Тихо, Полина. Мы сейчас заедем с другого входа. Они не сунутся без наряда, дело громкое. Там тебя Леша заберет. И я вернусь скоро.

Мы не успеем все равно.

Но Рустам этого не осознает. В его глазах желание спасти брата.

Неужели он не понимает, что тихо не получится? Там, вероятно, еще и перестрелка идет. В этом доме все в куче: и Смертник, и Давид, а самый смак — это безумец, чью жену эти оба похитили.

Эмин никого в живых не оставит.

Самый лучший исход для Давида — быть пойманным, нежели быть убитым.

— Что за… твою мать! Полина, пригнись!

Я не успеваю даже открыть глаза — грубая рука хватает меня за шею и заставляет пригнуться. Я вскрикиваю, закрывая лицо ладонями.

Мой крик заглушается выстрелом.

В нас стреляют.

Я чувствую, как машину заносит. Рустам не справляется с управлением. Я молила остановиться, но не такой ценой.

Тяжелая рука мужа больше не держит за шею, и я высовываюсь из-за сидения. Свет от встречной машины слепит нас, вынуждая нас остановиться. Машина едва поддалась управлению и сразу же заглохла.

Мы остановились в секторе, трасса была позади. Рядом с нами затормозили. Я это лишь кожей почувствовала, рук от лица не отнимая.

— Где мой брат?! — заорал Рустам, опуская стекло.

Я сжалась и впервые посмотрела налево. Там стоял джип. Окно медленно опускалось, являя нам лицо Эмина.

За ним я увидела кусочек ее силуэта. На пассажирском сидении находилась Диана. Она плакала, ее плечи содрогались крупной дрожью.

— Басманов! — проорал Эмин сквозь сирену, — захочешь брата спасти, вместе с ним в тюрьму сядешь! Если, конечно, оба доживете до приговора.

— Иди на хрен! — процедил муж и заново воткнул передачу, собираясь с ревом тронуться.

Пока Эмин не навел дуло. На Рустама.

Шах ухмыльнулся:

— Тюрьма не пугает? Значит, с другой стороны зайдем. Хочешь ее, — короткий кивок в мою сторону, — вдовой сделать? Потому что я тебя грохну, если ты тронешься. Не для того я измывался над твоим братом.

Я тихонько сползла по сидению вниз. Мне казалось, я больше не выдержу. Так больно за мужа стало.

Рустам просил назвать сына его именем, если родится мальчик. Теперь я понимаю почему. Что же, малыш… значит, быть тебе Рустамом. Каких-то пять месяцев, и мы встретимся с тобой. Надеюсь, ты не будешь таким упрямым, как твой отец… правда?

А ведь могло быть все иначе. Я просила мужа развернуться, но он возжелал спасти брата от расправы. Хотя он знал, что Эмин не пощадит никого.

Рустам напрягся. Он бросил короткий взгляд на меня и закрыл меня своим телом от дула пистолета. Руки мужа на руле — он за оружием спуститься не успеет. Эмин все продумал, он решил посадить Давида и навел сюда полицейских.

— Что с моим братом?! — муж рычит почти безнадежно.

— Расклад такой, Басманов. Альберт сдох. А Давид ему помог. И наручниками себя после убийства заковал, вроде не причем. Эльдар, кстати, выбраться тоже не успел. А ты поезжай отсюда. Если вслед на ними не хочешь отправиться.

Я услышала, что Эльдар тоже в доме. До Рустама это еще не дошло — он в агрессии, хотя теперь я точно видела не только машину Давида, но и брошенный впопыхах автомобиль Эльдара. Они оба в доме. Рустама не хотели тревожить — им нельзя рисковать, иначе некому будет встать во главе семьи.

— Это же ты грохнул Альберта! — понимает муж.

Эмин ухмыльнулся. Страшно так, по-звериному. А затем также дико засмеялся, не спуская пальца с крючка. Эмин всех закопал.

Но почему тогда Рустама — спасает?

— Правда никому не нужна. Все получат по своим заслугам. Вали, Рустам. Проваливай, пока я не пустил пулю тебе в лоб.

Диана прятала лицо за руками, сжатыми в кулаки. Так же, как и я минутами ранее. Она защищалась, словно несколько минут назад ее били. Или схватили, причинив боль. Я не знала, что Эмин успел сделать с ней, но мне стало ее жаль.

— Эмин, пожалуйста! Не трогай их, — подала она тихий голос, — Полина беременна. Они ждут ребенка. Пожалуйста… умоляю… я все сделаю!

— Замолчи, маленькая, — жестко процедил Эмин.

Из-за опущенных стекол мы встретились с Дианой заплаканными глазами. В сердце неприятно кольнуло. Что она успела сделать? За что он с ней так?

— Вали, Рустам. Ты уже ничем ему не поможешь, видишь? — кивнул Шах назад.

Я посмотрела прямо перед собой. До дома с Давидом нам оставались какие-то десятки метров, пока Эмин не перегородил нам дорогу. Тем самым он приговорил Давида.

Взгляд прояснился. Мы с Рустамом увидели, как из дома под конвоем вывели Давида. Крупный силуэт мужчины показался в фарах полицейского автомобиля. Глазами я успела выловить его сцепленные наручниками руки.

Живой, слава богу. После встречи с Эмином об этом можно было только мечтать.

Вот исход. Вот расплата за похищение чужих женщин.

А следом я увидела Эльдара. Сердце сделало кульбит. Его тоже вывели из дома, где, вероятно, находился труп Альберта. Потому что Альберта мы так и не увидели.

— Отец поехал спасать, — хрипло выдавил муж, — тоже не успел. Как и я.

— Рустам, нужно уезжать, — слабо шепнула я, понимая риск быть обнаруженными.

Мы еще не в зоне их видимости. Но скоро они поедут на выезд из сектора и обнаружат нас, если мы не уедем прямо сейчас. Давида уже не спасти, а последствия будут колоссальными. «Второй Басманов найден на месте преступления», — со страхом только эти заголовки я вижу перед своими глазами.

Но Рустам еще мечется.

Боже!

Как раненый зверь мечется. Злой и безумный.

Он еще не хочет верить, что это все. Это конец. Эмин посадил Давида. Нельзя брать чужое, нельзя!

Если бы украли меня, муж поступил бы также. Но это его брат, и Рустама тоже можно понять…

— Проваливай, я сказал! — гаркнул Шах в последний раз, — у тебя жена на четвертом месяце, а ты еще об этом ублюдке думаешь.

В другом случае Рустам бы врезал. Или пристрелил. Но Эмин поднял свое окно, прерывая наш зрительный контакт с заплаканной Дианой, и резко сдал назад. Он специально отъехал, заставляя нас развернуться и уехать в обратном направлении. Шах отрезал все пути для спасения Давида.

— Ковалева найдешь по адресу, я вышлю, — напоследок бросил Эмин.

Тем временем звуки сирены начали приближаться к нам. В одной из полицейских машин сидит уже задержанный Давид. Нас настигнут, если Рустам не одумается, не перестанет упрямиться.

Несколько раз Шах бешено моргнул дальним светом, ослепляя нас. Еще чуть-чуть, и нас увидят. Будет погоня.

— Рустам, умоляю… — я снова заплакала, — все кончено. Я не хочу и тебя терять!

Рустам заорал, прерывая мой плач. Громко, страшно, надсадно заорал. И с бешеной силой вывернул руль, совершая резкий маневр для разворота.

Шах не допустит, чтобы Давиду помогли. Не для того он сдал Давида полицейским, оставив своего соперника рядом с мертвым Альбертом.

Мы развернулись и с ревом тронулись с места. Дальше от пойманного Давида и догоняющих нас стражей порядка. Они на хвосте. Нам предстоит погоня, но Рустама куда больше злит Эмин, что дышал нам прямо в спину, неумолимо следуя за нами.

Шах сделал это специально. Он стрелял в нас, чтобы не допустить моего мужа к Давиду. Шах не Рустама хотел спасти, а Давиду отомстить. За то, что на его женщину посягнули.

И он отомстил.

Альберт мертв, а Давиду с Эльдаром грозит реальный срок. Моему мужу предстоит встать во главе семьи до тех пор, пока история не поутихнет, и все не встанет на круги своя. Я уверена, что Эльдар рассчитывал именно на Рустама, рискуя собственной свободой и бросаясь на помощь своему младшему сыну.

Я погладила свой живот, молясь за Рустама. Пусть мои мольбы остановиться и были эгоистичными, но главное, что отец будет рядом со своим сыном. Или с дочкой. Пусть битва и была проиграна, но теперь все точно было кончено.

На трассе наши с Эмином пути разошлись. Отрываясь от полицейских, он с ревом повернул в другую сторону, навсегда увозя Диану из Москвы.