Глава 59

После моего вопроса Карина осеклась. Да и я, признаться, тоже.

Я не собиралась с ней враждовать. И никогда этого не делала, несмотря на прошлые обиды. В конце концов, сколько нам предстояло жить под одной крышей — никто не знал.

— Я помогу тебе сегодня накрыть ужин? — в ее взгляде плескалась надежда.

— Спасибо, не стоит.

И вот снова. Опять.

Я не хотела, но холод в моем голосе появлялся непроизвольно. Я знала, что своей настороженностью я задеваю и Максима, хотя он, узнав всю правду о Карине, сразу встал на мою сторону. Конечно, он не оставил Карину даже после всего, что между нами произошло, но тот период, когда Максим проводил с ней разъяснительные беседы, Карина запомнила навсегда. Тогда даже Рустам не вмешивался и аргументировал это следующим:

— Теперь он твой муж, Карина. Максим не станет вмешиваться в наши с Полиной отношения, потому что Полина — моя жена. И ты не особенная. К тому же, разве твой муж не прав? Ты действительно вела себя отвратительно. Взять хотя бы тот факт, что ты обвинила Полину в аборте, лишь бы заставить меня бежать за ней. Хотя она просто посетила врача.

Рустам сказал это лишь однажды, когда сестра пришла к нему со слезами на глазах — Максим тогда сильно отчитал ее за поведение, в красках описывая все, что он думает.

Позже Рустам добавил, что сильно любит ее, но правда была одна: Карина виновата, и теперь это их с Максимом отношения, не более.

— Как долго ты будешь сердиться на меня, Полина?

Я развернулась. Карина стояла на две ступеньки ниже и смотрела мне прямо в глаза. Порой ее взгляд напоминал мне Рустама — такой же несдержанный и прямой.

— Я не сержусь.

Карина не поверила:

— Сердишься. Но, Полина… мы все чем-то пожертвовали в этой войне. Я, например, братом и отцом.

— Давид хотя бы жив, и он должен быть за это благодарен. Как известно, в том доме Эмин жестоко расправился с Альбертом, довел его до бессознательного состояния и только спустя много часов мучений сделал решающий выстрел. А Давида только наручниками повязал. Никаких мучений, разве что восемь лет одиночества.

К этому выводу пришли все члены семьи. Когда я узнала, что произошло в том доме, мне стало плохо и жутко. Позже Рустам сказал, что Диана была в доме и наверняка все слышала и даже видела.

Бедная девочка.

— Ты права, но мне кажется, что нам нужно поговорить, — настаивала Карина.

Я преодолела еще ступеньку, окончательно прерывая зрительный контакт с сестрой мужа.

— Я должна проведать маму, — повторила я.

Карина сделала шаг следом.

— Я пойду с тобой. Тоже хочу проведать маму. Мы почти не говорили с ней после нашего путешествия.

Вот же… вылитая Басманова. Правда, уже бывшая. В августе, пока еще живот не стал сильно большим, мы отыграли свадьбу. Настоящую, со всеми традициями. Теперь на Карину не будет кидаться каждый родственник, когда увидит рядом с ней Максима. Теперь все было по правилам, пусть и не по таким, какие создал Эльдар.

Когда мы зашли в комнату, тетя Лиана чувствовала себя уже лучше. Особенно при виде нас, обеих с большими животами, она улыбнулась. И подозвала нас к себе. Когда я стала называть ее мамой? Я не помнила, но на душе от этого стало намного теплее.

Но и после короткого разговора втроем, когда мы планировали расходиться, Карина не думала оставлять меня в покое.

— Ты тоже беременна. Пойми меня. Я лишь боролась за свое счастье! — воскликнула она.

— Но какой ценой? Впрочем, Карина, я не держу на тебя зла. А теперь я хочу побыть одна.

— Я не верю.

Она направилась за мной, когда я планировала поработать. Я была вынуждена закрыть перед ней дверь, но до вечера я так и не смогла сосредоточиться на работе.

Недавно я потратила много наличности на детскую одежду. Знаю, что это было глупо, но я ничего не могла с собой поделать. И косметики тоже купила, как Рустам велел. Он говорил не экономить и обеспечивал меня в этом вопросе даже в столь непростой для нас период. Даже в острой финансовой ситуации у меня всегда было новое белье, хорошая одежда и уверенность в будущем.

На самом деле они радовали нас часто. Двое мужчин, которые, будучи врагами, были вынуждены сплотиться, чтобы стать сильнее и вывезти большую семью. И у них это неплохо получалось даже несмотря на то, что у моего брата никогда не будет своей империи — он вошел в семью Басмановых и работает на их имя. На наше имя. Это его решение. Возможно, в нем говорит чувство вины — брат смотрит назад и осознает все с высоты пройденного времени.

Ближе к вечеру я не выдержала и распахнула дверь. Комната тети Лианы находилась рядом с нами, а вот спальня Карины и Максима находилась в самом конце коридора.

Я слабо постучала в деревянную дверь. Карина тут же открыла мне, словно все это время крутилась рядом.

— Позволишь войти?

— Конечно, — закивала девушка.

Ее карие глаза искрились грустью. Она отошла, позволяя мне рассмотреть их роскошную спальню. Да, Эльдар постарался на славу, но он и предположить не мог, что Новый год он будет отмечать не в своем родовом поместье, а за решеткой в ожидании своего приговора. Теперь в этой комнате жили Карина с Максимом. Комнатой это назвать сложно — здесь была и мини кухня с холодильником, и отдельная большая ванная комната, и несколько зон с одной большой кроватью. Примерно то же самое было в нашей с Рустамом спальне.

— А когда-то ты сказала мне, что жить здесь тебе не доведется, — напомнила я.

«Наш папа всю жизнь мечтал о доме. Он его уже построил, представляешь? Скоро они с мамой переедут в будущее родовое поместье… но я там жить уже не буду. Меня замуж отдадут».

— Это правда. Я помню.

Она прикрыла дверь и усадила меня на кровать. Ее ладонь накрыла мою — Карина всегда была чересчур откровенна даже с теми, кто этой откровенности боялся.

И я была одной из них.

— Я так боюсь рожать, — выдавила девушка, бледнея на глазах, — Максим меня успокаивает, конечно. Мол, все через это прошли. Часто о тебе говорит, в пример ставит. Ты такая спокойная.

Я подбирала слова, пока Карина торопливо щебетала.

— Карина, помнишь, как в один момент ты едва не потеряла Максима? — спросила я.

— Помню.

— А теперь ты с ним — ты замужем и носишь его ребенка. Весной ты об этом даже не мечтала. Помнишь?

Карина неуверенно кивнула. Она вдумывалась в мои слова.

— Не забывай тот день, когда Рустам ворвался к нам с Максимом. Счастье уже в том, что сейчас ты это имеешь. Он рядом с тобой. Самое страшное мы пережили. Пусть и с потерями, после которых нам всем пришлось объединиться.

Карина Ковалева… ей не идет. Честно. Не звучит. Сразу характер становится мягче, а ведь она совсем не такая. Разве Карина изменилась? Ни на грамм. Просто что раньше, что сейчас она действует во имя своей любви. Я не имела права винить ее в этом. Каждый борется за свое счастье так, как может. Семью она не разбивала и других грехов я за ней не наблюдала. Остальное вторично.

— К тому же, — тяжело продолжила я, — если сейчас я начну нервничать и паниковать, то где и когда отдыхать Рустаму? Он приезжает домой и находит утешение во мне. Ночи можно провести куда интереснее слез и волнений о том, что неизбежно.

Я поднялась с постели, куда меня усадила Карина. Но руки она моей не выпустила.

— Ты такая мудрая, Полина, — прошептала она, — я поняла. Но меня беспокоит и еще кое-что. Ты избегаешь меня и мало разговариваешь со мной. Что мне сделать, чтобы ты простила меня?

— Я давно простила тебя. Но я не уверена, что мы станем лучшими подружками. А ты явно к этому стремишься.

— Но почему?

Я не ответила Карине.

Нет, и все. Мне жаль, но это было невозможно.

— Если ты хочешь что-то сделать, тогда сделай моего брата счастливым. Потому что он старается ради всех нас.

Я выдернула ладонь из ее руки и двинулась на выход. Эти откровенные разговоры совершенно точно не для меня.

— Что мне сделать, чтобы вы все простили меня? — Карина всхлипнула, заставив меня обернуться.

— О чем ты? — не поняла я.

— Порой я не понимаю, зачем я живу. Вы отвернулись от меня. Рустам и Максим встали на твою сторону. Мама все время плачет, а папа с Давидом в тюрьме. У меня не осталось никого.

— Ты путаешь, Карина, — как можно мягче возразила я, заметив слезы в ее глазах, — здесь нет сторон. Мы — одна семья. Скоро у тебя родится малыш.

— Семья? Но почему тогда я чувствую, как от вас веет холодом? Я едва не в ногах у вас валяюсь, пытаясь дослужиться до прощения. Что мне сделать?!

Тонкий голос вконец задрожал, изменяя тональность. Теперь Карина то кричала, то плакала, то шептала и хрипела. Попеременно.

— Я никому не нужна. Макс тоже холоден ко мне.

— У наших мужей непростое время… — пыталась я достучаться.

— Но Рустам относится к тебе иначе. Порой мне кажется, что для того, чтобы Макс снова меня полюбил, мне нужно умереть.

Я вмиг растерялась. Кажется, у Карины начиналась истерика, а рожать ей было еще рано. Но с таким нервным срывом можно и ребенка потерять, не дай бог.

— Карина, возьми себя в руки, — попросила я.

Но она меня будто не слышала. Плакала почти навзрыд, на меня даже не смотрела.

В ушах зашумело от неприятного холодка. Внимательно приглядевшись, я заметила, как у Басмановой сильно тряслись руки. Да и тело ее забила крупная дрожь.

— Карина, ты побледнела. Как ты себя чувствуешь?! — встревоженно спросила я.

Она не ответила — девушку душили рыдания. Я уже тысячу раз пожалела, что пришла к ней этим вечером. Не дай бог жалеть мне придется всю жизнь.

Я нервно схватилась за дверную ручку, вышла из комнаты и почти бегом побежала вниз — мой сотовый остался на первом этаже. Выбирая между Рустамом и братом, я выбрала мужа. Одновременно по домашнему я набрала скорую.

Рустам откликнулся первым:

— Родная, я тоже соскучился…

— Рустам, не время. Умоляю, приезжай. У Карины истерика. Я боюсь, ей станет плохо.

Сотовый выскользнул из рук, когда в трубке городского послышался усталый голос диспетчера.

— Алло, скорая?! Девушке плохо, она на восьмом месяце беременности…

Я быстро диктовала адрес, а сама изнывала от страха и нетерпения, ведь Карина осталась наверху совсем одна. Когда вызов был принят, на лестнице показалась тетя Лиана. Встревоженная, она вышла на шум, но вместо объяснений я стремительно поднялась по лестнице мимо нее и забежала в спальню Карины и Макса, но…

Но посередине спальни на полу уже лежала Карина. Без сознания.