Глава 30

Марат

Только годы упорных тренировок самодисциплины не позволили мне сорваться! Я не соскочил с мотоцикла и не разбил Черепу морду, хотя кулаки ужасно чесались.

Лера!!! Что еще произошло?!

Я запретил себе на нее смотреть! Да мне и не нужно было пользоваться зрением, чтобы видеть, как ей плохо, как она дрожит от страха, как умоляюще смотрит на меня, просит взглядом понять! Я каждой своей нервной клеткой рвался к ней, но заставлял себя сидеть на месте!

Все потом… Сейчас нужно сосредоточиться на дистанции! Самой длинной дистанции в моей жизни. Я чуть повернул голову в сторону Тигра, он понял и едва заметно кивнул мне. На трибунах нарастал гул, организаторы в микрофон произносили какие-то высокопарные слова, а я приказывал себе не поворачивать голову в сторону Леры.

Не такой реакции ожидал Череп, поэтому вся его команда сейчас таращилась на нас. Пусть и дальше думают, что она мне безразлична, и все его усилия были напрасны.

Старт мы выиграли, наша расстановка позволила Тигру вырваться вперед. Бес и Кима не позволяли Лешему и Черепу приблизиться к фавориту. Задача капитана — не самому добыть победу, а помочь принести ее всей команде. Череп хотел стать триумфатором гонки, поэтому они и проигрывали. В их команде были способные ребята, которые могли составить нам достойную конкуренцию, но расстановка не позволяла им показать хороший результат.

К середине заезда стало сложно удерживать центр. Такое ощущение, что у них нет четкой стратегии. Соперники хотели добиться победы любой ценой! Видя, что происходит, Сокол пошел на обгон, чтобы помочь нам удержать центр. Я заметил, как Арлекин задел его колесом.

Малолетний ублюдок! На такой скорости это равносильно смерти!

Только чудом Сокол не слетел с трассы. Соревнования стали принимать опасный поворот, речи не шло об уважении, честной гонки не получится. Бес и Кима пока справлялись, удерживали рвущегося вперед Черепа, который все яростнее наскакивал на них. Я кивнул Егору, чтобы он помог парням блокировать Лешего и Садыкова. Тигр шел первым, но преимущество было незначительным.

Дождь усилился, шлемы заливало водой, но скорость никто не сбрасывал. Кого-то из команды Черепа вынесло с трассы — не справившись на повороте, участник влетел в ограждение из резиновых покрышек. Соперников стало на одного меньше, но причин радоваться не было — неизвестно, какие травмы получил участник. Оставшись в меньшинстве, соперники стали стараться выбить с трассы моих ребят. Используя грязные методы, Леший и Череп вытолкнули на обочину Киму.

От злости во мне закипала кровь! Они могут покалечить или убить кого-нибудь! Заметил этот беспредел не только я, пацаны вышли из себя, буквально озверели от такого поведения соперников и стали мстить за Киму. В центре разгоралась настоящая война, к которой присоединился Егор, отстав от фаворитов. Остановить это было уже невозможно. Трасса мокрая, видимость почти нулевая, все могло закончиться печально! До финиша оставалось совсем немного. Черепу было все равно, что происходит за его спиной, они вместе с Лешим наседали на Беса, пытались выбить его с трассы. К ним присоединился Садык. Я не думал о победе, надо было спасать ребят. Под ударом оказались Бес и Тигр. В следующий поворот я входил на большой скорости, чтобы не вылететь с трассы пришлось практически «лечь» на асфальт. Заняв место Кимы, я предупредил Беса, что его берут в кольцо.

Череп рвался к Тигру, я и Бес вдвоем пытались сдержать трех соперников. Кто-то старался обойти слева, я успел заметить, что этот урод пытается выбить меня с трассы. Это был Арлекин. Я удачно увернулся и чуть притормозил, позволил ему в меня вписаться. Парня закрутило и вынесло на Лешего. Артур вовремя увернулся, они его не задели. Бес показал мне поднятый вверх палец. Эти мрази вылетели с трассы. Мне было все равно, даже если бы они оба не выжили, но я обернулся и увидел, что они шевелятся!

Череп и Садык приближаются к Тигру. Будь гонка честной, я бы не переживал, но эти моральные уроды уже доказали, что ради победы способны на любую подлость. До финишной черты оставалось пару сотен метров. Махнув Бесу, я направился за Черепом, а ему оставил Садыка. Я не успел догнать Черепа! Тигр уже пересек передним колесом финишную линию, празднуя победу, поднял правую руку вверх и сжал ее в кулак. Череп ударил по заднему колесу, байк подбросило, Тигр не смог удержать руль. Друг вылетел, перевернулся в воздухе и упал на асфальт. Череп не пришел первым, он не пришел вторым и даже третьим!.. Он вылетел следом за Мишей! Его байк крутануло, занесло, он ударился о мотоцикл Тигра и оказался на земле. Его тело несколько метров бороздило асфальт!

Я был возле Михи, аккуратно снимал шлем. Тигр был жив! Жив!

— Победа, Шах? — тихо спросил он.

Нашел о чем думать!

— Молчи, Тигр. Сейчас врачи подойдут, не шевелись…

Меня отодвинули в сторону работники скорой помощи. Они занялись другом. Часть медиков окружила Черепа. Несколько карет скорой помощи занималась пострадавшими, разбросанными на большом участке гоночной трассы.

— Не мешайте, отойдите! — нервничали врачи.

— Как остальные? — спросил я у подъехавших друзей — Ромула и Егора. Азамат направился к коллегам.

— У Кимы нога сломана… Сокол побит, но жить будет. Твою ж… смертельная гонка! — все были расстроены и подавлены.

— Сплюнь, Егор! — рыкнул Бес. В это время к нам подбежала Маша, вся зареванная кинулась в объятия брата.

— Как Миша? — спросила она. Я взглядом выискивал Леру, но ее нигде не было.

- Его срочно везут в больницу. Множественные переломы, нужно исключить внутреннее кровотечение. — ответил вернувшийся Ромул. Повисла гнетущая тишина.

"Только бы все обошлось!"

— Отец Тигра давно хотел прикрыть игры, теперь у него появился повод. А если Петрович узнает, кто покалечил его сына… Не позавидуешь Черепу и его бизнесу!

— Черепу и так не позавидуешь… — негромко произнес Азамат. — Мы подняли на него взгляды — он мотнул головой. Никто не выразил сожаления, и это было понятно, но настроение стало еще мрачнее.

Дождь со снегом бил в лицо, я стоял и не утирал влагу, которая скатывалась в открытый ворот. Я бы хотел вычеркнуть этот день из своей памяти, но это невозможно. Нужно сделать выводы и жить дальше.

— Шах. — прячась под зонтом, ко мне подбежала какая-то девица. Я не сразу ее узнал. — Леру скорая в больницу увезла. — перекрикивая шум дождя и вой сирен, произнесла однокурсница моей девочки.

— Что?! Что случилось?!

Марат

— Я не знаю, — отступила она испуганно назад. — Когда на финише свалка произошла, кто-то сказал, что там никто не выживет, Лерка задыхаться стала. Озеров к ней бросился, пытался помочь, орал, чтобы врачей позвали, но они опоздали…

— Что значит — опоздали?! — заорал я.

- Лера сознание потеряла, в себя не приходила долго, давление там что-то, они ее в больницу повезли. Вадим с ней…

— В какую? — рыкнул я.

— В седьмую городскую, — заикаясь, произнесла она мне. — Можно с тобой? — я не ответил, спешил к своему мотоциклу. Надев шлем, завел байк.

— Я с тобой, — произнес Ромул. Я думал только о Лере. Мне важно было ее увидеть и убедиться, что с ней все хорошо.

— Бес, езжай в больничку за Тигром, отзвонишься. — тут я вспомнил, что наши трубки у механиков. Выругался мысленно. — Егор, присмотри за Кимой и Соколом. Телефоны заберите у ребят в гараже.

— А можно с вами? — Лерина однокурсница оказалась возле нас.

— Азамат, довези ее до гаража. — бросил я и завел мотор.

Не соблюдая никаких правил дорожного движения, я мчался в больницу. Дороги были забиты машинами, начались вечерние пробки. Срезая где можно через дворы, я рвался к своей девочке. Лерина однокурсница ничего нормально не объяснила. Почему Лера потеряла сознание? Почему стала задыхаться? Почему я не знал, что у нее есть проблемы со здоровьем?!

Санитарка на пороге захотела меня остановить. Я мог ее понять — с меня текла вода на чистый пол. На мне не было бахил, да и денег не было их купить, все осталось в гараже, даже документы.

— У меня невесту сюда привезли, я не знаю, что с ней. — мой голос рокотал от сдерживаемых чувств. — Я обещаю вас отблагодарить, только не задерживайте меня. Я все равно пройду. — женщина отступила.

— Подождите, я узнаю в приемной, что с девушкой. Как ее зовут?

— Валерия… Валерия Ланская.

Вернулась санитарка буквально через минуту.

— Подниметесь на четвертый этаж, справа терапия, спросите у дежурного врача. — она протянула мне пару бахил и чистую белую салфетку, чтобы я протер мокрый кожаный костюм.

— Спасибо.

Доктора я нашел сразу, он выходил из палаты Леры вместе с медсестрой. Мы поговорили прямо в коридоре, он объяснил, что у Леры случился приступ на фоне сильного эмоционального переживания. Спазм сосудов привел к потере сознания и нарушению работы сердца. В себя ее привели еще в карете скорой помощи. Лере поставили успокоительный укол, сейчас она спит.

— Пациентка лежит под капельницей. Мы оставили с ней друга. Вы тоже можете пройти, но ненадолго.

- Что нужно сделать, чтобы такого больше не повторилось?

— Нам нужно поговорить с ее родными, посмотреть медицинскую карту, сделать анализы и провести обследование.

— Я еще к вам зайду. — моя душа была не на месте, она рвалась к Лере. Я должен был ее увидеть.

- Хорошо, — ответил доктор и ушел.

В палате с Лерой сидел Озеров. О его чувствах я догадался еще в прошлый раз, теперь убедился. Моя женщина достойна восхищения и любви, конечно, будут претенденты, которые захотят ее себе, но Лера всегда будет только моей!

— Она спит. — он уступил мне место рядом с ней. Я подвинул стул ближе к кровати, присел и взял ее за руку. Вадим тихо вышел из палаты.

«Как же ты меня напугала, девочка! Если с тобой что-нибудь случится, мне незачем станет жить!» — сжал ее хрупкую ладонь в своих руках.

Лера была бледной, от этого казалась еще более хрупкой. Я не знаю, сколько так просидел, просто смотрел на нее и принимал кардинальные решения по изменению своей… нашей жизни. В палату вошла медсестра, сняла капельницу, отодвинула к стене штатив.

— Шах, можно? — голос Ромула раздался сзади. — Тут сменка, телефон, деньги.

— С коллегой не разговаривал?

— Нет еще, там родственники Леры подъехали, они с врачом общаются. — наверное, Озеров позвонил или сама Лера, когда в скорой в себя пришла.

— Не знаешь, долго она будет спать?

— Смотря что ей вкололи. Предполагаю, через несколько часов проснется. Хотя, если ночь провела бессонную, может проспать долго.

— Азамат, присмотри. Я с родными хочу поговорить, нужно выяснить — первый ли раз с ней такое.

— Иди.

Георгий Федорович и Лидия Васильевна как раз вышли из кабинета врача. Я не стал начинать разговор, понимал и уважал их желание увидеть внучку. Вадим стоял в компании своей однокурсницы, все-таки Ромул ее привез.

— Отойдем, Марат? — из палаты вышел дед Леры и кивком пригласил меня на разговор. О том, что он будет непростым, я уже понял.

Мы прошли в конец коридора, повернули направо. Здесь находилась зона отдыха для пациентов, но сейчас все были на процедурах. Заняв соседние кресла, мы какое-то время сидели в тишине, не решались начать разговор.

— Марат, ты неплохой парень, и я не был против вашего общения с Лерой, но сейчас ситуация изменилась. — я подавил в себе волну протеста, хотя сложно было сидеть и делать вид, что я с ним согласен. — Лера — наша любимая внучка. Это, наверное, неправильно, но что поделать, как есть. Мы вырастили ее, вложили в нее всю душу, других внуков тоже любим, но видим их крайне редко и, по большому счету, не знаем их.

Федоровичу нужно было выговориться, я не перебивал. Я выслушаю, а в конце скажу свое слово.

- Вот о чем я хочу попросить, Марат: вам лучше не продолжать общаться. — и снова пришлось гасить в себе желание вспылить. — Лере не подходит твой образ жизни. Она любит тебя, случится с тобой что-нибудь, Лера этого не переживет.

— А если с вами случится что-нибудь, она сможет это пережить? Думаю, вас она тоже любит. — все-таки не смог смолчать.

— Я не знаю, Марат… — задумчиво ответил старик. — Не знаю, поэтому и хочу, чтобы рядом с ней был надежный, серьезный человек.

— А я не такой?

— У тебя образ жизни рисковый, он не подходит нашей девочке! После смерти Вики и нашего сына мы думали, что потеряем и ее.

— Вы о чем? — сердце пропустило удар.

— Вика умерла на руках у Леры. Они жили тогда в отдельной квартире. У медсестры закончилась смена, Лидия ушла в магазин, а мы с Игорем были на работе. Ей пришлось пережить весь этот ужас. Она винила себя, что не смогла спасти сестру, а мы не могли ее переубедить, что это не так. — на его глазах выступили слезы, он жестко утер их рукой. — Лера все свободное время проводила с Викой, никогда ее не стеснялась, прекращала играть с детьми, которые говорили в адрес сестры обидные вещи. Мы не успели пережить это горе, как случилась еще одна беда — через неделю не стало Игоря, он разогревал ужин для них с Лерой и упал в кухне. Обширный инфаркт, умер почти мгновенно. И снова Лера была в доме одна. Вызвала скорую, попыталась помочь отцу, прибежала к нам, а он уже… Она вновь взяла вину на себя: не смогла уберечь, не защитила от смерти. Скорая тогда ее забрала с приступом, а за Игорем другую машину прислали. Похоронили сына, а Вике девять дней со дня смерти было, поминали их в один день. — он уже не утирал слезы, они катились по старческим щекам. Я боль Леры через себя пропустил, выть хотелось от того, что она пережила. А Ирина, тварь, красиво жила, не зная, в каком аду побывала ее дочь! — Кто-то на поминках возьми и ляпни, что не к добру это — две смерти до сорока дней. Еще кого-нибудь Господь приберет к себе. Не знаю, повлияли ли эти слова или пережитое горе, но вот такие приступы были не редкостью. Мы Леру сразу к себе забрали, она стала бояться, что с нами что-нибудь случится. Тяжело нам было отправлять ее в другой город к родне, но ничего не оставалось: врачи советовали сменить обстановку. Второй сын у нас священнослужителем был, семья вся верующая, Полина — невестка, любовь, лаской, молитвами смогла девочке нашей помочь. И вот снова…Хоть обратно отправляй. (2c486)

— Не надо никуда отправлять. В моей жизни не будет ничего, что может навредить Лере. Никаких игр, опасности, риска для жизни. Я буду беречь ее и защищать, слово даю. Лера — моя судьба, и другой у меня не будет.

Федорович внимательно меня слушал. Не смотрел в мою сторону, но я видел, как он хмурит брови.

— Как только врачи позволят, я отвезу Леру в горы. Смена обстановки пойдет ей на пользу. Когда вернемся, я заберу ее к себе навсегда, — выдержав непродолжительную паузу, добавил: — надеюсь, с вашего благословения.