Глава 14

Ренат разрешил мне полноценно принять ванную.

В некоторых исторических источниках указывается, что людям перед казнью разрешали что-то хорошее, так сказать — насладиться последним глотком жизни. Может, это мой глоток?

Конечно, меня немного расслабило, что прямо сейчас меня никто убивать не собирается, и всё же я нервничаю и дёргаюсь. С чего вдруг такие привилегии?

В общем, я нахожу в себе силы подойти к шкафу и раздеться. Руки дрожат, колени тоже. Вполне естественно. Нельзя столько нервничать и не получить никакого побочного эффекта.

Время ограничено, так что я быстро складываю ношенную одежду на полку, выбираю шампуни и захожу в душевую кабину. Я решаю использовать именно душ, так как ванная это слишком долго.

Внутри кабины на полках есть упакованные бритвенные принадлежности и новые зубные щётки.

Может, он решил начать меня насиловать?

Что хуже — смерть или изнасилование? Смерть после изнасилования?

Боже... О чём я вообще думаю? Такая каша в голове и бред, построенный на бреде.

Кажется, я точно начинаю сходить с ума. Это, видимо, изначально было неизбежно.

Прикрыв глаза и зажав пальцами веки, я делаю несколько вдохов и выдохов, пытаясь успокоиться.

Мне просто надо помыться. Вот и всё. Приятно быть чистой и хорошо пахнуть.

Возможно, в следующий раз он позволит увидеться с Лёшей.

Включаю воду, регулирую её до температуры чуть выше тёплой, после чего встаю под струи воды. Они тугим мощным каскадом бьют по плечам, и вместе с водой из глаз начинают течь слёзы.

Всё-таки мне очень плохо. Даже вот такая крошечная уступка не радует. Но лучше не выдавать при НЁМ лишних эмоций. Ренат должен думать, что я звездец как благодарна. Тогда он, вероятно, продолжит в чём-то уступать. Во всяком случае, я на это надеюсь.

А если стану выпендриваться, то он может сказать "ну, не надо, значит, не надо". И меня даже кормить перестанут.

Пару раз шмыгнув носом и сжав ладони в кулак, чтобы внутренне собраться, я беру гель для душа, выдавливаю немного на мочалку и начинаю мягко растирать кожу.

Пахнет цветами. Запах сладкий, но не приторный. Очень вкусный.

Обтерев всё тело, я беру упаковку с бритвой и вскрываю. Заросшие ноги, зона бикини и подмышки — тот ещё дискомфорт, когда ты девочка. Я быстро бреюсь, затем приступаю к голове. И после того, как бальзам смывается с волос тёплой водой, я ещё какое-то время стою под струями, положив ладони на стену и прикрыв глаза.

Время на исходе. Надо выходить. Но так не хочется возвращаться в ту узкую комнату без света, без свежего воздуха.

Ещё меньше хочется чтобы кто-то зашёл в ванную, когда я еще голая, поэтому, заткнув в себе лишние мысли, я выключаю воду, выбираюсь из кабины и хватаю полотенце.

Волосы не заматываю. Просто обтираю, позволив им сразу закрутиться влажными кудряшками. Чистое белье на полке простое, белое. Я наспех его надеваю, сверху махровый халат и ещё беру вещи, которые планирую переодеть уже в комнате. Тут пара футболок, джинсы, и еще пижама.

В зеркале ловлю своё отражение.

Благодаря воде щёки порозовели и губы налились кровью, а то была похожа на труп.

Дверь ванной, наконец, открывается. Вот только на пороге стоит не тот мужчина, который меня сюда привёл, а Ренат.

Почему-то низ живота ошпаривает горячей волной. Не знаю, почему. Возможно, дело во взгляде, которым он меня окидывает. Карие глаза становятся такими тёмными, как горячий шоколад.

Мурашки бегут по коже...

Я сильнее сжимаю одежду и прижимаю к груди, нижнюю губу прикусываю.

— Какая честь... Вы лично за мной пришли... Надеюсь, это был не последний душ в моей жизни?

Карий взгляд фокусируется на моём лице.

— Красивая, — тянет Ренат. — Хотел посмотреть поближе.

Поближе? Что значит, поближе?

Сглотнув, я начинаю суетливо вертеть головой, просматривая в основном углы ванной. Здесь камеры установлены или как?

— Вы что, за мной наблюдали?!

— Конечно. Ты же не думаешь, что я позволю тебе делать хоть что-то, не отслеживая каждый твой шаг?

— До этого момента думала.

— Ну, теперь больше не будешь.

Я почему-то жутко краснею. Он смотрел на меня голую. Как я брею и тру себя... там.

Видел мою грудь...

Да уж. Очень логично стесняться своего похитителя. Видел голую... Лишь бы не захотел теперь насиловать!

— Подождите, — переведя дыхание, я снова смотрю на Рената, чувствуя, как мои щеки горят адским огнём. — Получается, в моей комнате тоже есть камеры? И в туалете? Вы... вы же не смотрите, как я... делаю то, что делают все люди в туалете?

— Просматриваю. Иногда.

Меня начинает тошнить.

Я закрываю рот рукой, чтобы сдержать рвотные позывы, но мне всё равно плохо.

— Вы... больной! Вы извращенец! Совсем что ли?! Я теперь из-за вас спокойно писать не смогу! Про остальное предпочитаю вообще промолчать.

— Извращенец? — хмыкает Ренат. — В этом есть доля истины. Но не настолько извращенец. Я пошутил, Аида. Я не смотрю, как ты ходишь в туалет. Никто не смотрит.

Господи...

У меня уже желудок почти до горла выдавился.

— Вы всегда шутите с таким видом, как будто не шутите?!

— Всегда, — Ренат чуть отступает от двери в мою сторону. — Идём. Я завяжу тебе глаза и провожу в комнату.