Глава 18

Кира

— Это тебе.

«Цветы? Мне? А за что?!» — было первой моей реакцией. Хорошо, что вслух не произнесла, а то бы получила в ответ: «А просто так».

Не хотелось просто так. Хотелось быть девушкой, за которой ухаживают. Не для того, чтобы затащить в постель, а потому что я действительно нравлюсь.

— Спасибо, — все, что смогла выдавить. Хотелось бы узнать, в честь чего, но язык прирос к небу и больше не желал шевелиться.

Я пребывала в приятном шоке. Это первые цветы, которые мне подарили в обычный день. Тюльпаны от папы на восьмое марта и букет на день рождения от Сашки не считаются. Приятно? Безумно. Чувство собственной значимости растет.

В старших классах я мечтала, чтобы мне красивый парень подарил хотя бы захудалый букетик, чтобы перед девчонками хвастануть. Они к концу школы успели несколько раз сменить парней, а у меня даже намека не было на личную жизнь. И смотрели они свысока, словно прошли боевое крещение в какую-то тайную организацию, куда меня не пускали из-за непригодности. А ведь многие парни говорили, что я красивая. Правда, говорили очень тихо, между собой, но мне иногда удавалось подслушать. Знала, что отец на всех нагонял жути, но легче от этого не становилось. Хотелось встретить такого парня, который сможет противостоять папе. И вот сейчас, по-моему, встретила. Вряд ли Сокол отступится, если папа начнет ему угрожать.

— Ты что примолкла? Цветы не нравятся?

— Нравятся. У меня вазы нет, — ляпнула первое, что пришло в голову.

— Найдем. У нас целый бассейн воды, можно туда опустить, — подшучивая надо мной. Знает ведь, что там хлорированная вода и система очистки.

— Согласна на пластиковое ведро…

Атмосфера в салоне как-то сама собой разрядилась. Подшучивая и прикалываясь, мы доехали до дома. Как только выехали на трассу, я напряглась, но почти сразу паника стала отступать. Потому что рядом был Артем. Он не позволит, чтобы со мной случилось что-нибудь плохое. Эта уверенность крепко засела во мне. После вчерашнего происшествия в моем отношении к нему что-то резко изменилось.

— В душ, потом займемся мясом. Встречаемся у бассейна.

— Мне нужна ваза, — прижимая к себе достаточно тяжелый букет роз. Их было не меньше пятидесяти.

— Будет тебе ваза.

Артем ушел, а уже через пару минут вернулся с большой вазой, у которой было широкое горло. То что надо. Теперь в моей спальне стоял букет роз. Блин, оказывается, это так приятно! В купальнике я не решилась спуститься к бассейну. Странно, перед ребятами не испытывала смущения, а к Артему не могла так выйти. Хотя он меня голой видел… и не только видел. Купальник спрятала под короткими джинсовыми шортами и хлопковой майкой нежно-голубого цвета.

Сокол стоял у разделочного стола в одних шортах и уверенно орудовал большим ножом. Пока он меня не заметил, я позволила себе им любоваться. Когда последний кусочек мяса был отправлен в глубокую миску, я подошла к нему.

— Помощь нужна?

— Принеси два бокала и бутылку вина из кухни, — и посмотрел на меня так, что у меня ноги задрожали. Неужели почувствовал, что я его разглядывала? Наверное, лучше было бы не пить. В воздухе и так искрит, и пахнет вовсе не дымом костра, а затаенной страстью. Несмотря на доводы разума, я сходила и принесла вино, а потом подставила бокал и с удовольствием осушила его до дна, потому что вино оказалось прохладное, а мне, несмотря на вечер, было жарко.

— Поплаваем? — спросил Сокол. — Мясо еще должно постоять, а угли — прогореть.

В голове легкость, о смущении я больше не думаю. Расстегиваю кнопку на шортах, они падают к моим ногам, тяну вверх майку. В глазах Сокола огонь, и это не отражение костра. Он буквально пожирает меня взглядом. Волнительно, но не страшно. Сокол отворачивает, разбегается и прыгает в воду. Уверенно рассекает гладь, подплывает бортику и протягивает руку.

— Прыгаешь?..

* * *

Кира

Прохладная вода обожгла разгоряченную кожу, взвизгнуть не успела, сильные руки схватили и прижали к себе, запечатывая рот поцелуем. Сразу стало жарко. Губы властно захватывали мой рот в плен. Этот поцелуй мне нравился значительно больше, чем тот, который случился в раздевалке. Я сама тянулась к Соколу и впервые не думала о том, что поступаю неправильно. Меня перестала смущать наша разница в возрасте. Сравнивая Артема со своими ровесниками, я отчетливо понимала, что они проигрывают ему по всем фронтам. Сокол — мужчина до мозга костей: сильный, жесткий, властный, уверенный в себе, надежный защитник, при этом мог быть внимательным и нежным. Наверняка отличный любовник, но в этом еще предстоит убедиться. Неожиданная мысль, которая еще не успела покинуть голову, абсолютно не напугала. Я будто приняла решение — моим первым мужчиной станет Сокол. Никого другого в роли своего любовника я не представляла.

Тугие горошины сосков терлись о влажную ткань, доставляя дискомфорт. Самой хотелось стянуть с себя верх купальника. Намного приятнее, когда соприкасаются влажные тела, а соски трутся о твердую мужскую грудь…

— Не получается с тобой просто поплавать, — отрываясь от моих губ, произнес Сокол. Мое сердце учащенно билось, кожа до сих пор пылала. Я дрожала в его объятиях. Не держи Артем так крепко, ушла бы под воду, ноги меня явно не держали. — Кира, ты ведь знаешь, что больше не обижу? — голос его звучал напряженно. Наверное, мое молчание заставило его объясняться, а я просто сказать ничего не могла. Он провел губами по влажной щеке, остановился у кончиков губ. — Наперегонки? — видя мое смятение, Артем решил сменить тему.

— А приз?

— Все, что захочешь, — хитро улыбнувшись. Он уверен в своей победе.

— А чего хочешь ты? — узнать его желание было важнее, я не очень верила в свою победу.

— Тебя, — не задумываясь, а меня опять жаркой волной накрыло. — Всю без остатка.

— Артем, — мне нужно было чуть отстраниться, чтобы начать дышать. Блин, почему так страшно? Я ведь хотела этого мужчину. Но когда Сокол заявляет такое, глядя в глаза, я теряюсь в своих ощущениях. — Я не думаю…

— Кира, я сейчас не только о постели говорил. Теперь мне мало просто переспать с тобой, — мое сердце опять бросилось на грудную клетку, словно попыталось выскочить из груди.

— Несколько дней назад ты говорил другое, — о том, что он притащил в дом свою любовницу, и вспоминать не хотелось.

— Потому что дурак, — абсолютно серьезно. — Ты взорвала мой мозг, заставила окунуться в хаос чувств, мыслей, переживаний, внутренних запретов. Но твое исчезновение помогло навести порядок в голове. Твой побег стал хорошим стимулом разобраться в себе, но больше так не делай, — строго. Артем все еще говорил загадками, где между строк я слышала признание. Вот что за мужчина? Сердце хочет верить в сказку, но страшно вновь ошибиться.

— Почему?

— Почему не сбегать? Потому что те дни были адом, Кира. У тебя не самый лучший мужчина в мире, но другого не будет. Не позволю, — твердо заявил он. А я растерялась, опять меня не спрашивает.

— Значит, у меня есть мужчина? — приподняв возмущенно бровь.

— Перед тобой стоит. И не смотри так. Я не мастер красивых слов, но ты ведь уже поняла, что я тебя никому не отдам?

От волнения я стала дрожать, и прохладная вода тут ни при чем.

— Ты предлагаешь мне встречаться?

— Называй как хочешь, — чуть ухмыльнувшись. Встречалки — это не для взрослого мужчины. Он обозначил свою позицию, не оставив других вариантов, и почему-то возмущаться не хотелось.

— А подумать? — сдерживая улыбку.

— До конца ужина, — не моргнув глазом.

— А потом?

— А потом я планирую доставить своей девочке удовольствие, — таким голосом, что у меня все внутри сжалось, а внизу живота бабочки запорхали…

* * *

Кира

Как можно спокойно наблюдать за Соколом и не думать о его обещании? Я уже раз десять в мельчайших подробностях представила, как и где мне будет доставляться удовольствие. Внизу живота туго скручивался узел желания, между складок появилась лишняя влага, и причина ей точно не мокрый после бассейна купальник.

Артем стоял у мангала, переворачивал шампуры, аромат жареного мяса разносился по всей округе, перебивая запахи природы. На решетку отправились помидоры, болгарский перец, лук, баклажаны. Я, уже не скрывая, сглатывала голодную слюну.

Очистив овощи от кожуры, нарезала их кубиками, добавила зелень. К этому времени мясо уже было готово. Положила на тарелку несколько сочных кусков и две полные ложки аджапсандали, в который макнула кусок лаваша. Мясо таяло во рту. Как же вкусно! Поглощая с аппетитом наивкуснейший ужин, я старалась не облизывать пальцы, а то поймала несколько раз на себе потемневший взгляд Сокола. Остается только догадываться, насколько богатое у него воображение, и что за картинки оно ему подкидывает.

— Вкусно?

— Нет, — чуть ли не прикрывая глаза от удовольствия. — Это божественно.

Веселый открытый смех Артема меня удивил. Не видела его раньше таким. Расслабленным, спокойным, улыбающимся. Он будто другой. Куда делся вечно хмурый и недовольный взрослый мужчина?

— Пойдешь со мной на выходных в гости к друзьям? Они классные, и я бы хотел вас познакомить. Если не захочешь, останемся дома, — добавил он, увидев мое задумчивое лицо.

Я не забыла о приглашении доктора, но мне показалось, что Сокол не очень обрадовался, что придется брать меня с собой. А теперь получается, я что-то неправильно поняла. Правильно говорит мама, что нужно не думать, а спрашивать и разговаривать, тогда в отношениях меньше проблем.

— Если ты действительно этого хочешь, я не против.

— Договорились.

Не получилось у меня вовремя остановиться, было так вкусно, что я переела. Теперь желательно часа два вокруг дома круги наматывать, чтобы все это растрясти. Мы убрали со стола, закинули посуду в посудомоечную машину и вернулись к бассейну. В небе загорались первые звезды, в саду — желтые фонари. В такую погоду сидеть в доме — преступление.

Налив бокал вина, Артем протянул его мне со словами: «Кира, пара глотков, не больше — у тебя режим». Наполнив второй, присел рядом со мной на шезлонге. В это время зазвонил мой телефон.

— Мама, по видеосвязи, — показывая дисплей мобильного.

— Поговори с ней, она волнуется, — он не собирался уходить, а ведь я думала, что он не захочет, чтобы родители знали «о нас». Вроде пока все так неоднозначно, но все-таки между нами летают искры, и их все труднее скрывать от себя и окружающих.

Вчера мы с мамой говорили по телефону, но после аварии я была не самым хорошим собеседником, думаю, она что-то почувствовала, поэтому волнуется. Да и мое исчезновение не могло ее не насторожить.

— Мама, привет, — приняла вызов, пока она его не сбросила. — Дядя Дима, здравствуйте, — увидев рядом мужа мамы, поздоровалась и с ним.

— Привет, Кира. Вижу, отдыхаешь? — улыбнулась она. Бокал с вином я поставила на землю.

— Светлана, отец, — Сокол наклонился к камере и махнул рукой. Я не планировала его показывать, думала, не хочет. Судя по тому, как вытянулись лица наших родителей, они не предполагали, что мы вместе. — Как отдых? — заполнил Артем возникшую паузу.

— Великолепно, — первой в себя пришла мама, улыбалась натянуто, а вот дядя Дима хмурился.

— Вы вдвоём? — спросил он. Мне хотелось обмануть, сказать, что только что уехали мои друзья, но я промолчала, переложила ответственность на плечи Артема.

— Вдвоем, — спокойно ответил он. Родители переглянулись.

— Мы устроили сегодня пикник. Жарили шашлыки, овощи… — поспешила я хоть что-то объяснить, пока родители не кинулись покупать билеты на самолет.

— Я рада, что вы нашли общий язык, — мама все еще выглядела смущенной, но вроде стала приходить в себя.

— Мы стараемся не ссориться. Артем помогает нашей компании в подготовке к соревнованиям, но ты и так об этом знаешь, — пока в голове мамы не зазвучали свадебные колокола, я попыталась снизить градус ее вспыхнувших надежд. — Вчера приглашали всех ребят, а сегодня в зале канализация сломалась, и тащить всех сюда, чтобы они искупались, я посчитала негигиеничным, — перевела все в шутку.

Поговорив еще немного, мы попрощались. Поставив пустой бокал на столик, Артем присел на мой шезлонг, перетащил к себе на колени, а я не стала упираться.

— Я обещал кому-то подарить удовольствие, — шепнул прямо в губы.

— От пищи я получила море удовольствия, не помню, когда так вкусно ела, — мой голос просел.

— Это немного другого качество удовольствие, более сладкое…

— Ты про десерт? — будто не понимая.

— Ага, ты мой самый сладкий десерт, и я хочу тебя всю… съесть…

* * *

Кира

— Не ешь меня, серый волк, — шутка срывается с губ, но в следующий миг мне становится не до шуток, потому что Артем впивается в мои губы. Его рука зарывается мне в волосы, фиксирует затылок, будто я могу хотеть убежать. Я знаю, какое наслаждение дарят его губы и язык, отказываться от этого не собираюсь. Приоткрываю рот, приглашаю. Сокол тут же углубляет поцелуй. Проникает языком, властно исследуя территорию, пытаясь поработить мой язык, взять его в плен. Он жестко мнет мои губы, будто умирающий от жажды дорвался до родника.

По телу проходит знакомая дрожь. Кожа становится чувствительной, горячей. Прохладный воздух обдувает тело, но на контрасте только усиливает возбуждение.

— Я только поласкаю, — шепчет Сокол, отрываясь от моих губ и опускаясь поцелуями к шее. — Я не буду спешить, — долетает до меня его голос, когда он накрывает бьющуюся жилку, обводит ее языком. Я уже ничего не слышу. Шум крови заглушает любые слова и доводы разума.

Свободная рука Артема развязывает завязки купальника, верх опадает, открывая грудь. Прохладный воздух проходится по возбужденным соскам, заставляет втянуть громко воздух. Теплая ладонь опускается на грудь, согревает.

— Ты такая красивая… — хриплый шепот, и его рот накрывает другую грудь. Втягивает сосок, играет с ним. Прикусывает зубами, обводит языком. В бедро мне упирается возбужденный орган, о который я ненароком трусь. Если чуть смещусь, то он окажется между моих ног. И эта мысль не отпускает, потому что внизу все мокро, стянуто в тугой узел, а снять напряжение может только Артем. Вот той самой штукой, которая таранит меня в бедро.

Соски болезненно ноют, как только Артем оставляет их и возвращается к губам. Вряд ли ласки другого мужчины так быстро способны будут меня воспламенять. Я словно порох возгораюсь от одного его прикосновения. Это и пугает, и будоражит. Не думаю, что такое происходит со всеми. Такая химия — редкость.

Артем разворачивает меня на своих коленях, теперь я сижу к нему спиной, он целует мой затылок, впивается губами в шею. Наверняка там останутся следы. Разведя мои ноги в стороны, свои он сгибает в коленях и фиксирует положение. Бесстыдно. Пошло. Развратно. Пытаюсь сдвинуть ноги, поменять положение, но Артем кладет руки на внутреннюю сторону моих бедер, не позволяя сдвинуться с места.

— Кира, здесь только ты и я. Никто не увидит, — будто догадываясь о моих мыслях. — Я даже охрану сегодня снял. Ты даже можешь не сдерживать свои стоны.

Шершавые ладони накрывают холмики грудей. Мнут их, играют с сосками, то сжимая до боли, то нежно перекатывая между пальцами. Не скрываясь, я позволяю себе стонать. Потому что это умопомрачительно. Это сводит с ума. Хриплое дыхание Артема обжигает ключицу, он целует, кусает, зализывает языком. Я практически танцую на его члене, и лишь тонкая преграда нашего белья разделяет нас. Руки ползут по животу вниз, давят у лобка, поглаживают.

— Я с тобой точно рехнусь…

А я уже рехнулась, потому что мне мало. Я хочу всего… до конца… чтобы рвануло. До искр из глаз!

— Какая же ты сладкая… — обжигает горячий шёпот кожу. Руки гладят внутреннюю сторону бедер, подбираются к средоточию моей женственности. Пальцы проникают под край трусов, я накрываю своей ладонью — то ли пытаясь остановить, потому что вспоминаю про стыд, то ли умоляя не останавливаться…

— Ты тут такая влажная, горячая… — голос Сокола срывается, он размазывает пальцами влагу между складочек. Пальцы замирают на клиторе, а я протестую, с моих губ срывается громкий стон.

— Не останавливайся…

— Тогда не сдерживайся, покричи для меня…

И он заставляет меня кричать. Громко. До срыва голосовых связок. Подушечки пальцев порхают на самом чувственном участке моего тела, заставляют выгибаться на его теле… все внутри сжимается, и мир разлетается радужными искрами…

Я еще какое-то время прихожу в себя, вздрагиваю, потому что Сокол продолжает ласкать меня там, высекая искры удовольствия. Убирает пальцы, подносит их к своим губам, облизывает…

— Мой десерт…