Глава 27

Мы с Демидом идем вдоль ручья. Он шагает широким шагом, задумавшись и сунув в рот длинную травинку, я еле поспеваю за ним.

Солнце нещадно печет и вскоре уже пот начинает течь по позвоночнику тонкими струйками. Но Демид, погруженный в свои мысли, не обращает никакого внимания на то, что я выбиваюсь из сил. Даже не поворачивается ко мне с того момента, как мы отправились в путь.

— Демид, ты не мог бы идти помедленнее, — не выдерживаю я и замедляю шаг.

Он оборачивается, а я прикусываю язык. Черт, я обратилась к нему по имени и так, будто это привычно для меня. Теперь версия, что мы встретились случайно, может не прокатить.

Но… а вдруг, не заметит?

Он останавливается.

Я перевожу глаза с его лица на его кубики, но тут же увожу взгляд в сторону. Черт, поскорее бы дойти до места, где можно будет найти для него одежду.

— Как ты меня назвала?

Перевожу глаза обратно на его лицо, вздыхаю.

Но все же отвечаю, делать нечего.

— Демид. Тебя так зовут.

— А говоришь, случайная попутчица, — тянет он.

— Так и есть. Просто я знаю, как тебя зовут. Ну, то есть мы немного знакомы, вот и все.

Несколько секунд он на меня пялится.

— Значит, ты все же не шлюха, — вдруг заявляет он, — потому что со шлюхами имена ни к чему.

Я снова вспыхиваю.

— Послушай, ты не мог бы больше не говорить при мне этого слова?

— Какого? Шлю…

Я хмурюсь, а Демид вдруг начинает смеяться.

Очень весело, да.

— А ты забавная, — заявляет он, отсмеявшись.

Жаль, это все, что ты можешь обо мне сказать.

Демид веселится вовсю, вот только мне совершенно не до веселья. Мне хочется послать его далеко и надолго, но я, конечно, сдерживаюсь.

Слишком свежи передо мной картины того, как он умирал на моих глазах. Так что… ну, в общем, я рада, что он жив, что здоров. Что двигается и разговаривает, какую бы чушь он не нес и как бы не подкалывал меня при этом.

Мы продолжаем путь, правда теперь чуть медленнее. Моя просьба не осталась неуслышанной. И теперь у меня вполне получается подстроиться под шаг Демида.

Наконец, я могу идти рядом с ним, а не за ним, потому что устала от той реакции своего тела, которую оно выдает, глядя на то, как он двигается. Его фигура, в сочетании с его пластикой, и уж чего греха таить, его потрясающей задницей, это просто какой-то взрывной коктейль сексуальности. Даже в таких, казалось бы, неподходящих условиях.

Прикинув и так, и этак, насчет того, вывалить на него все, что знаю, или подождать, решаю, что повременю.

Не стану пока делать резких движений, посмотрю, понаблюдаю.

Пока что он хочет есть, а значит, действительно глупо оставаться в этом лесу и пытаться что-то сделать. Вначале нужно, чтобы он набрался сил.

Да и я не отказалась бы от хорошего прожаренного стейка с салатом и картофельном пюре.

При мыслях о еде мой желудок сводит голодным спазмом. Столько дней я не могла заставить себя съесть ни кусочка, а вот сейчас, пожалуйста, по ощущениям проглотила бы несколько огромных порций.

— Ты упомянул Тарград, — интересуюсь я, после нескольких минут молчания, — что это?

— Город, в котором я жил в последнее время. Наверное. Не знаю, как-то само всплыло в голове. А ты откуда?

Я называю город, в котором мы с ним живем.

— Хм, — тянет Демид, — ни разу не слышал.

— А что ты вообще помнишь?

— Не грузи, мелкая.

Боже, как еще он придумает меня называть.

— Послушай, а ты… не удивляешься тому, что ничего не помнишь? Ну, о себе и вообще…

— Чему тут удивляться?

— Такое уже случалось?

— Ну да. Иногда так напьешься, что неделю отходишь. Потом память возвращается. По большей части. Разве что кроме тех моментов, о которых помнить и не хочется. Само собой, не запоминаю также шлю…

Он резко замолкает и косится на меня.

— В общем, все, что надо, я обычно вспоминаю, — заканчивает, — не переживай.

— И часто ты пьешь?

— Не то, чтобы. Обычно после хорошего боя.

— Когда я тебя нашла, ты был ранен. Что-нибудь помнишь об этом?

Он отрицательно качает головой и тут же задает свой вопрос.

— Оружие рядом со мной было?

— Нет, оружия не было.

Он хмурится, но всего пару секунд. А потом его лоб снова разглаживается.

— Ладно, плевать, достанем новое.

Мы продолжаем путь.

— Демид, — снова зову я, все же решившись попробовать, — тот город, который я назвала…

Но отчего-то снова медлю.

— И что с ним?

— Ты там тоже жил, — выпаливаю я, наплевав на свое решение повременить с рассказами. — И твои друзья. И родители. И я тоже. Вообще, много кто. Довольно большой город, хоть и не столица. Мы там… учимся.

— Учимся? Чему? Все что надо, я уже знаю.

— Ну, юриспруденция, мировая экономика и всякое такое.

— Ты это только сейчас выдумала? Ну и фантазии.

В этот момент мне под ноги попадается ямка и я оступаюсь. Демид не задумываясь, и даже особо не напрягаясь, подхватывает меня за талию.

— Осторожнее.

Я хватаюсь за него, пытаюсь вернуть себе равновесие.

— Спасибо, — бормочу, утыкаясь носом в его грудь.

И тут же замираю.

С тех пор, как он пришел в себя, я делала все, чтобы не пялиться на него откровенно. Потому что его шикарный прокачанный торс действовал на меня совершенно неподходяще случаю. И потому я сразу не заметила.

— Твои тату, — шепчу одними губами.

— Нравятся?

А меня прошибает новая порция волнения.

Я прикасаюсь пальцами к его коже, веду.

И все отчетливее понимаю, что узоров на его груди не хватает. То есть… некоторые тату уже есть, а вот от других нет и следа. Я не могу ошибаться, я же выучила. Это… это что? Что это значит?

Я поднимаю на него взгляд и едва мы встречаемся глазами, как по телу ураганом проносятся искристые молнии.

Потому что он так откровенно смотрит на меня. Он смотрит так, будто хочет секса. То есть, этот его взгляд, он мне такой знакомый. Уже ловила ни раз, когда он смотрел на меня так, словно в его мыслях между нами уже все происходит. Но теперь…

Он ведь не помнит меня…

Или он с любой?

Я пытаюсь выбраться из его захвата, но он не отпускает.

— Демид, пусти меня, — прошу я, но он продолжает удерживать.

— Говоришь, ничего между нами не было, — произносит он хрипло, — а чего тогда вся дрожишь?

— Я не дрожу. То есть дрожу, — потому что глупо отрицать очевидное, — но не от тебя. То есть от тебя, но не из-за тебя…

А он уже прижимает к себе теснее.

— Хочешь меня?

Я чуть не давлюсь от вопроса.

— Что? Нет, конечно!

— Врешь. Я видел, Как ты на меня смотришь. И сейчас…

— Тебе показалось, должно быть, — перебиваю я гневно, а внутри все разрывает от боли и разочарования.

Вот так влюбись, а потом оставь мужчину наедине с другой девушкой.

— Зачем тогда трогала меня?

— Я изучала твои тату!

— Изучила? Не хочешь теперь изучить мой член?

Он хватает мою руку и, пока у меня уши закладывает от его прямоты и грубости, тянет ее вниз. Прижимает к выпуклости на штанах. Заставляет обхватить. Удерживает мою ладонь своей. О, боже.

— Из-за тебя у меня теперь стояк. Ты этого добивалась? Добилась. Теперь надо как-то разруливать.

— Сам разруливай.

Я пытаюсь одернуть руку, но он лишь крепче прижимает ее к своему члену. Заставляет сильнее обхватить его через штаны. Пока что через штаны.

Набираю в легкие побольше воздуха.

— Демид, я, честно, рада, что… с этой функцией у тебя все в порядке, но… но я… но… нет!

— Почему?

Потому что я все же надеялась, что я тебе небезразлична. Да что там, я думала, ты и правда влюблен в меня. Ты сам заставил поверить в это. И что теперь? Вот так ведешь себя с первой попавшейся девушкой, что встретилась тебе на пути.

Горько и так больно. Не ожидала, что будет так больно. Всю грудную клетку распирает от этой боли, сдавливает до невозможности дышать. Выталкивает слезы и те, не замедлив явиться, мгновенно подступают к глазам.

А его пальцы тем временем скользят по моему подбородку, приподнимают его, заставляя на него смотреть. Он придвигается ко мне еще ближе. К моим губам, вплотную и будто хочет сейчас поцеловать.

— Прекрати, Демид! — шепчу я.

— Почему, нет? — спрашивает снова.

Я сглатываю.

Потому что я думала, что что-то значу для тебя, даже несмотря на потерю памяти. Потому что не хочу, чтобы ты с любой.

— Почему? — снова повторяет он, проводя большим пальцем по моей нижней губе. Слегка приоткрывая ее.

Он делает все так чувственно. А внизу он трется членом о мою руку. Пошло, грязно.

Но отчего-то это нереально заводит. А может, я просто истосковалась по нему.

Он медлит еще секунду, а потом целует. И я, вместо того, чтобы сопротивляться, с радостью принимаю его язык в свой рот. Стону ему в губы, когда он углубляет поцелуй. Обхватываю его, жмусь.

Не знаю, что с его памятью, но целуется он все также умопомрачительно. Жарко и жадно. Порочно и откровенно.

Все перепутывается в моей бедной голове.

А он уже опускает меня на траву, раздвигая мои колени, ложится на меня сверху, слегка придавливая своей тяжестью. Наматывает волосы на кулак, запрокидывая мою голову, трется о промежность членом.

Боже, неужели я разрешу ему взять себя прямо здесь, в этом лесу.

— Демид, нет, — выдыхаю едва слышно.

— Снова нет. Тебе же нравится все.

— Потому что… потому что у тебя есть девушка! — выпаливаю я единственное, что приходит на ум в этой ситуации.

— У меня нет девушки, — шепчет мне на ухо Демид, а потом прикусывает мочку, заставляя все тело изогнуться ему навстречу.

И следует дальше, по шее и к груди. Прикусывает один из моих сосков прямо через футболку.

Я вскрикиваю, вцепляюсь в его плечи, выгибаюсь еще сильнее. Я уже настолько мокрая между ног, насколько это вообще возможно. Перестаю соображать.

— Ты охрененно чувственная.

И охрененно сильно хочу тебя. Хочу, хочу…

А его ладонь уже накрывает мою промежность.

Я не могу говорить, лишь отрицательно мотаю головой. Нет, нет.

— Ну же, детка. Не в моих привычках брать женщину силой, дай мне свое согласие. Тебе ведь все нравится. Это не скрыть.

Мне все нравится… дикая сексуальность, сила, уверенность, напор…

Вот только его детка… а что с именем? Не запомнил?

А его ладони уже скользят к футболке и задирают ее.

Губы снова накрывают мои соски, один за другим, вырывая из меня стон за стоном.

И снова он хочет расстегнуть мои джинсы.

Я дергаюсь, и начинаю извиваться в его руках.

— Нет, нет, прекрати.

Я отталкиваю его и едва он отпускает (хорошо, что отпускает), откатываюсь подальше. Поскорее вскакиваю на ноги, отбегаю на несколько шагов.

Поправляю одежду, не глядя на него, и только потом оборачиваюсь.

Он стоит и смотрит на меня.

Грудь шумно вздымается, взгляд исподлобья. Но не делает попытки приблизиться ко мне. Что уже хорошо.

— Демид, у тебя есть девушка! — снова давлю я.

— Если и есть, она не сравнится с тобой.

И так откровенно пялится в район моих бедер. Мне хочется проверить, точно ли я застегнула молнию.

— Может и не сравнится, но ты говорил, что любишь ее!

— Не может быть, чтобы я кому-нибудь такое говорил.

Настроение стремительно летит вниз, хотя куда уже ниже.

— Ну, может не говорил, — выдавливаю из себя, — но давал понять.

Демид прищуривается, а я смущаюсь.

Откат, нужен откат немного назад.

— Прости, что трогала тебя и дала тебе повод. Я… не хотела. Не хотела, так случайно вышло, потому что узоры красивые. Я правда не из этих. Не то, что ты подумал.

— Ладно, проехали.

Демид вроде бы немного успокаивается.

Отворачивается от меня, и мы снова идем, как и в начале пути, друг за другом.

— Если мы не дойдем до жилья до темноты, что будем делать? — спрашиваю у его спины.

— Тогда заночуем в лесу, — отвечает мне, не оборачиваясь.

А меня снова охватывает волнение.

Мне хочется, чтобы мы побыстрее вышли к людям. И хочется заночевать с ним в лесу. То есть, не с ним. То есть с ним, но с самим собой, а не с тем ним, когда он потерял память. Хочу, чтобы вспомнил меня, а не какая-то детка или малыш. Скольких он уже успел перетрахать, едва познакомившись с ними? А… когда мы вернемся домой, другой мысли я просто не допускаю, потому что мы не можем застрять здесь навечно, не лучше ли будет, чтобы он меня не помнил?

Все выйдет, как я хотела. Он будет жить, как и прежде, своей жизнью, а я перестану бесконечно переживать из-за него и жить своей.

Интересно, он вообще догадывается о том, кто он такой? Чувствует в себе какие-то силы?

Еще меня беспокоят его тату.

В общем, вопросов больше, чем ответов. Но я настраиваю себя, что все идет так, как нужно. Все хорошо.

А еще через пару часов пути, за которые мы по большей части молчим, лес начинает редеть.

Мы выходит к какому-то поселению.

Идем по улице, вдоль которой раскинулись деревянные дома. Какая-то деревня или поселок. Люди одеты в простые неяркие одежды, на нас, проходящих мимо, не обращают никакого внимания.

— Отлично, — произносит Демид, и останавливается у третьего же дома.

Я не могу назвать это сооружение гостиницей, скорее постоялый двор.

Добротный деревянный дом, конюшня.

В общем, здесь много людей и лошадей. Музыка, что раздается изнутри, непривычная моему уху.

— Тебе знакомо это место? — спрашиваю я.

— Само собой. Скажу больше, хозяин этого места мой приятель.

И точно.

Едва мы входим, как к нам направляется какой-то мужчина средних лет. Они с Демидом приветствуют друг друга, хлопают друг друга по плечам.

Я заключаю, что кое-что он все-таки помнит. Видимо его память начала восстанавливаться избирательно.

Интересно, что это за место? Где оно находится?

Демид требует комнату, горячую ванну, чистую одежду и ужин. Хозяин заведения, тут же отдает приказ громким голосом.

В дверном проеме показывается молодая девушка, одетая в длинное крестьянское платье. Она довольно миловидная, даже, можно сказать, красивая. Демид подмигивает ей и та, смущаясь и краснея, тут же скрывается из вида.

Явно, эти двое знакомы. Мне кажется даже, что знакомы довольно близко.

— Кто это? — спрашиваю я, снедаемая мощнейшим уколом ревности, едва хозяин этого места скрывается за одной из дверей вслед за девушкой. Даже не думала, что может быть так больно.

Демид чуть оборачивается.

— А, ты все еще здесь.

Я чувствую, как щеки начинают гореть.

— Да, я все еще здесь, представь себе.

— Если у тебя нет кредита, тебе не получить здесь комнаты.

Приглядывается ко мне, а я хмурюсь.

Не только нет кредита, но еще и денег, если они тут в ходу. Да и вообще, я не рассчитывала, что начнутся такие сложности.

— Тебе что, некуда идти?

Какая наблюдательность.

— И денег нет… — тянет с ухмылкой.

А потом переводит наглый взгляд на мои губы.

— Даже не думай, — прерываю поток его мыслей, — и вообще. Все у меня есть. Давай, счастливо оставаться.

Я разворачиваюсь и выхожу из заведения, резко хлопнув дверью.

Спускаюсь с крыльца, делаю несколько шагов по двору, останавливаюсь.

Руки дрожат, ноги не слушаются, на глаза навертываются слезы. И все это под болезненные спазмы желудка.

Ну, и что теперь?

Что за фигня вообще творится?

Вздрагиваю, так как мне кажется, что кто-то пристально смотрит мне в спину. Оборачиваюсь.

Демид стоит на крыльце, сложив руки на груди и наблюдает за мной.

— Что еще? — говорю я, а сама готова расплакаться.

Особенно от мыслей, что та девушка, сейчас, должно быть, готовит ему ванну. А дальше все понятно. Она будет вертеться вокруг, потому что я видела, как она на него посмотрела. А он ей подмигнул. Она подойдет, наклонится и он с ней… она с ним…

— Куда намылилась? — спрашивает Демид.

— Не твое дело!

— Ванну я попросил для тебя. Обед предлагаю разделить на двоих. Насчет комнаты… это уже решать тебе. Если что, приставать не буду.

Я молчу.

— В общем, решай.

Демид отлепляется от деревянной балки и уходит обратно внутрь.

Я вздыхаю.

Ладно, что еще делать.

Я настолько вымотана, что согласна почти на все.