Глава 24

— Я не перегнул? — спрашивает Валиев тихо, опуская меня на постель, после того как оба закончили водные процедуры. Вымылись, высушились. Он был настолько нежен, что к глазам то и дело подступали слезы.

— О чем ты?

— Мне казалось мы еще далеки от орального секса, — говорит лукаво, задумчиво водя пальцем по моим губам.

— Да, я не сильна в этом.

— Мне очень понравилось. Ты сводишь меня с ума, дикарка. Я и не думал, что ты такая горячая. И одновременно такая невинная.

Смотрю на него, чувствуя, как замирает сердце. Надеяться не могла, что у нас будут такие отношения. Забота. Он тревожится обо мне. Старается быть откровенным на любую тему.

— Все правда хорошо, давай не будем обсуждать это дальше…

— Тебя это смущает?

— Немного.

Тянусь к нему, прижимаюсь. Меня переполняют эмоции. Сердце затапливает тепло. Ощущение счастья.

Мы валяемся в постели весь день, смотрим фильмы, болтаем. Проголодавшись, спускаемся вниз. Просим накрыть возле бассейна, где плаваем несколько часов. Погода чудесная. Это лучший день в моей жизни. Впрочем, теперь каждый день такой. Мне невероятно хорошо с Русланом. Нам даже разговаривать не нужно, чтобы понять друг друга, хватает просто взгляда, улыбки. Иногда меня это пугает. Чувствую — это слишком опасно. Слишком легко забыться, раствориться в этом мужчине. Потерять себя.

Если… (когда?) все закончится, как я буду выбираться?

Мне хочется верить, что такого не будет. Но пока мы не клялись друг другу в верности на века. Это было бы глупо. Слишком ново и хрупко то что между нами.

***

Проходит еще неделя, мы занимаемся сексом все чаще, и кажется, в какой-то момент близость настолько полная, что я проговариваюсь. Сама не понимаю как выходит. Валиев слишком проницателен, достаточно полслова, чтобы начал докапываться до истины.

В конце концов, он вытягивает из меня правду.

— Тебе нечего стесняться, Мира. Это нормальное желание, узнать о своих корнях, о биологических родителях, — говорит спокойно.

— Знаю. Это было глупо, скрывать от тебя. Просто не слишком приятно думать, что меня развели как дуру. Повелась, переводила суммы… Пусть не большие. Денег не жаль, скорее чувство собственного достоинства.

— Тебе на тот момент это приносило облегчение?

— Да…

— Значит, не зря.

— Спасибо, что не называешь меня круглой дурой.

Руслан обнимает крепко.

— Думаешь есть шанс, что это не полностью развод?

— Не знаю, Мира. Все может быть. Сама знаешь, в этом городе всегда найдутся желающие поживиться за счёт другого.

— Не хочу думать об этом… — невольно поеживаюсь.

— Я не имел в виду что ты виновата. Хотя, безусловно, слишком наивна.

— Нет смысла отрицать очевидное, — вздыхаю удрученно.

Встаю, начинаю ходить по комнате, собирать разбросанное белье, лишь бы занять себя механической работой.

— Разреши, я покопаюсь в этом деле. Потяну за ниточки.

Абсолютно не ожидаю от него такого предложения! Точнее… Даже разрешения попросил. Меня это бесконечно трогает. И все же сопротивляюсь:

— Зачем тебе это? Ведь своих забот по горло…

Руслан выгибает бровь и бросает на меня такой взгляд, аж пальцы на ногах поджимаю. Обжигающий с ног до головы.

Говорящий: ты серьезно?

Ловит мою руку, тянет к себе.

— Я все узнаю, Дикарка. Главное, сама не лезь никуда пока. Дай мне немного времени.

Раннее утро, Валиев будит меня поцелуями, которыми покрывает мое сонное размякшее тело.

— Ты ненасытный. Не давал спать всю ночь, — ворчу, а у самой сердце заходится от счастья.

Внутри уже вспыхивает огонь, и я нетерпеливо отвечаю на поцелуй. Закрываю глаза, отдаваясь во власть мужских губ. Каждый раз вспыхивающее между нами электрическое напряжение поражает и будоражит. Каждый поцелуй будто первый. Самый яркий, зарождающий тугой узел внизу живота.

Веду ладонями по спине Руслана, ощущая жар кожи. Тянусь навстречу, наши тела сближаются, соприкасаясь. Провожу пальцами по шее, скольжу по предплечьям, крепко сжимаю тугие бицепсы. Горло перехватывает от восторга. Такой большой. Сильный. Мой. Прижимаюсь как можно ближе к этому горячему мускулистому телу, желая познать каждый сантиметр его кожи, запах. Спускаюсь к напряженному животу, прикасаюсь к железной эрекции.

В награду получаю потяжелевшее дыхание, напряжение в мускулах.

— Моя горячая девочка, — хрипит Валиев. — Ты сводишь меня с ума.

— Нет, — хрипло шепчу в ответ. — Это ты сводишь меня.

Он наваливается сверху, выбивая из моего рта сладкий стон. Подминает под себя, раздвигает мои ноги, сразу толкается в меня. С готовностью принимаю вторжение, наши пальцы переплетаются. Ленивое, сонное утро превращается в огненное марево страсти. Зажмуриваюсь, растворяюсь в ощущениях. Мы одни в целом мире. Никто больше не нужен.

— Тебе обязательно уезжать? — спрашиваю с грустью за завтраком, который Руслан приносит нам в постель.

— Прости, малыш. Всего несколько дней. Потом все закончится, и мы уедем, обещаю. Потерпи еще немного.

Мы не говорим про Таира, но я знаю из обрывков разговоров Руслана по телефону, что Айдаров снова пропал. Мой сводный не дурак и понимает, что ему грозит. Не говоря уже о других желающих предъявить счет. Таких немало.

Еще совсем недавно, узнав, что Таир вернулся в город, я бежала бы сломя голову прочь. Но сейчас все иначе. Руслан изменил меня. Сделал сильной, уверенной в себе. Хотя уверяет, что я и была сильной. Всегда. Кажется, я начинаю верить в это.

Я рада, что это чудовище сбежало, поджав хвост. Не хочу, чтобы эти двое столкнулись из-за меня. Моя история в прошлом, нет больше травмирующих воспоминаний. Я поняла, что куда сильнее меня мучила безответная влюбленность. Ночь, когда Таир взял меня силой — растворилась в небытие. Стерта любовью, ласками, заботой Руслана.

Руслан обещал, что передаст все свои дела преемнику. Уже выбрал кандидатуру. Это непросто, выйти из такого бизнеса практически нереально. Но возможно. Я буду ждать этого, смиренно и терпеливо. Главное, что есть надежда.

— Чем займешься, пока меня нет?

— Не знаю. Возможно, отправлюсь с Верой по магазинам, — пожимаю плечами.

В последние недели Рус позволяет мне выбираться из дома. С охраной, разумеется. Парни хорошие, вежливые. Понимаю, что это необходимость. Не чувствую себя в клетке. На днях даже ездила навестить Джанат, хотя визит получился скомканным. Мама сказала, что плохо себя чувствует, ее явно тяготило мое присутствие. Я хотела поговорить с ней откровенно, но так и не набралась смелости.

***

Проводив Руслана, залезаю в почту. Еще одно письмо. Человек настаивает на встрече, объяснение — в городе проездом, скоро уезжает. Мне не нравится вдруг возникшая настойчивость! Подозрительно очень. Раньше вообще речь о таком не заходила.

Приезжает Вера, и мне сразу становится легче, что могу обсудить все с подругой.

— Мне это не нравится категорически, Мира. Вдруг это ловушка? Если честно, то очень похоже.

— Я переписывалась с этим человеком, ещё когда была в Москве. Думаешь, это настолько хитрая многоходовка?

— Не знаю, дорогая. Дождись Руслана. Странно что все произошло в момент, когда он уехал. Мне все это не нравится.

— Этот человек проездом в городе. Потом снова гоняться за ним? Сколько лет? Я поеду с тобой. С ребятами. Ничего не случится.

Чувствую возбуждение и азарт. Дело даже не столько в болезненной мечте узнать свои корни, на первом месте другое. Желание поставить точку. Перешагнуть уже эту историю. Закрыть ее раз и навсегда. Я поклялась себе, что если окажется что все это было разводом, обманом, то больше не стану копаться в прошлом. Раз и навсегда забуду.

Вера не может переубедить меня, тогда, смирившись, соглашается подстраховать. Двое охранников везут нас к большому торговому центру. Встреча назначена в одном из ресторанчиков внутри. Парни обычно не заходят в магазины или кафе, проверяют наличие запасного выхода и остаются возле дверей.

Меня потряхивает. Все время в голове крутится, что аноним, с которым веду переписку, может оказаться банальным мошенником, желающим заработать на моем несчастье. Я должна подготовить себя к разочарованию. Ничего не ждать. Еще гложет сомнение, писать Руслану или нет о том, что затеяла. Ему сейчас непросто. Встреча, на которую уехал — явно не из приятных. Мне не хочется, чтобы еще и обо мне нервничал.

За столиком меня ждет женщина. Средних лет, очень просто одетая, полная. Стискивает пальцами ремень от сумки, озирается по сторонам. Десять минут назад она скинула мне этот адрес, свои приметы. Красный платок на шее, остальная одежда черная.

— Я пойду одна, Вер. Она не станет разговаривать в твоем присутствии.

— Все равно буду неподалеку. Если что, кричи, или знак какой подай.

— Спасибо тебе огромное. Кажется, она безобидная. Просто денег хочет.

Очень сильно нервничаю. Я на пороге открытия, которое, возможно, изменит мою жизнь.

— Здравствуйте, — сажусь напротив.

Женщина впивается взглядом, внимательно разглядывает меня.

— Вы уже сделали заказ?

— Что? Ой, простите, я так нервничаю. Здравствуйте, Мира. Мне так неловко…

— Я тогда закажу. Чтобы нас потом не беспокоили.

Делаю знак официантке, нахожу глазами Веру — она сидит за столиком чуть ближе ко входу. Изучает меню.

Делаю заказ наобум, еще раз предлагаю выбрать что-то своей собеседнице, но она отрицательно мотает головой. Видно, что сильно нервничает.

— Деньги у меня с собой, — показываю на сумку. — Начинайте рассказывать.

— Даже не знаю с чего начать, — щеки моей собеседницы розовеют. — Не думала, что будет так сложно… Вы очень похожи на свою маму, — почему-то верю этому банальному замечанию. Отдается болью в сердце.

— Вы знали мою родную мать? Рассказывайте всё что знаете, — мой голос звучит хрипло. — У меня не очень много времени.

Разумеется, моя собеседница далеко не бескорыстна. Ещё когда я была в Москве, мы списывались, и я несколько раз переводила суммы на указанные счета. Не особенно большие, но это было все что я могла себе позволить, даже один раз пришлось взять кредит. В тот момент мне было все равно. Я достигла такой степени отчаяния, что готова была хвататься за любую соломинку. Позже пришла к выводу, что это скорее всего мошенники. Переводить снова и снова какие-то суммы за скудные обрывки информации — настоящий безумие. В конце концов, этот информатор сразу предупредил о главном — мои родители мертвы. Что бы я не узнала, уже никогда не увижусь с ними. И все же я продолжала держаться за эту ниточку. Этот источник то пропадал, то появлялся. И вот, наконец-то, личная встреча. Все ещё не могу поверить.

— Ты прости, дочка. Понимаю, что мы с мужем измучили тебя. Это Глебушка мой все затеял. Я ужасно боялась, просила его не делать этого. Но он болел сильно, нам нужны были деньги… Так и решились на старости лет взять грех на душу. Вышли на тебя. Глебушка умер два месяца назад. Поэтому я пропала. Ты, наверное, решила, что мы тебя обманули, кинули. Это не так. Перед смертью я пообещала мужу, что все тебе расскажу. Даже бесплатно, это неважно уже.

— Давайте не о деньгах, прошу. Вы можете по существу уже начать? — произношу излишне нервозно. Сложно держать себя в руках, я уже на пределе.

Официантка приносит мой заказ, расставляет перед нами. Мой взгляд плывет, смотрю на еду и не понимаю что это. Притягиваю к себе чашку, вдыхаю аромат кофе. Обхватываю ледяными ладонями, грею их.

Женщина делает несколько жадных глотков морса из высокого стакана.

— Меня зовут Мария. Мы с мужем работали у твоих приемных родителей, — складывает руки перед собой, смотрит вниз. Выглядит так, словно находится на исповеди. — Ахмет Айдаров, мой работодатель, дружил с твоим отцом. Они были близкими друзьями и партнерами по бизнесу. Часто приезжали в их дом. Поэтому я запомнила. Твоя мама очень красивая была. Ты правда на неё очень похожа. Тебя тоже помню, совсем малышкой. Твои родители приехали показать тебя, наверное, месяца три от роду. Джанат, моя хозяйка, с такой тоской на тебя смотрела! Взяла на руки, прижимала к себе. Сердце разрывалось от жалости. У нее буквально перед этим случился выкидыш, недели не прошло. Страшно переживала бедняжка, едва руки на себя не наложила! Она так мечтала о ребенке!

— У нее был сын.

— Да. Сын. А потом еще дочку родила. Только девочка погибла в младенчестве. Ужасная история… Страшная. Мы как раз с мужем первый отпуск у Айдаровых получили, страшно радовались. Только мужа в последний момент не отпустили, подвел один из работников. Я одна поехала. Обидно было. Первая поездка заграницу, столько планов, паспорта сделали. Но и одна неплохо отдохнула, столько впечатлений. Как вернулась, узнала о трагедии. Девочка была здоровенькая, крепкая, и вот надо же — задохнулась во сне. Джанат посерела от горя, куча врачей вокруг. Я, получается, на похороны вернулась.

Рассказ сумбурный, нить улавливать так сложно, но я слушаю затаив дыхание, не перебиваю.

— В общем, горе поселилось в доме, думали, что хуже некуда. Джанат сходила с ума, Ахмет тоже изменился, стал жестоким, нелюдимым. И вот однажды, муж мой поделился ужасным откровением. Не смог в себе держать, не вынес тяжкой ноши. Глеб видел, как в ту ночь к девочке заходил Таир. Мальчишке лет одиннадцать тогда было. Это конечно лишь подозрения, которые мы надолго в себе похоронили. Не смели размышлять на эту тему. Муж переживал страшно, может и заболел поэтому. Твоя мама родила через полгода после трагедии. Однажды они приехали в гости к Айдаровым. Адам и Карина, твои родители… с тобой. До сих пор не могу забыть взгляд хозяйки, как она на тебя, кроху, смотрела. С пронзительной тоской! И взгляд Ахмета не забыть, на его лице промелькнуло такое… жестокое выражение. Помню, когда поймала этот взгляд, брошенный на твоего отца, аж вздрогнула. Потом убедила себя, что мне все мерещится.

Мария замолкает, берет стакан, жадно выпивает до дна.

Я молчу, перевариваю услышанное. Понятно, что еще не все. Торопить не хочу, но женщина продолжает молчать.

— Это все?

— Почти. Дальше больше домыслы, уж прости, девочка. Закрутил быт, мы же не жили слежкой за хозяевами, своих забот много было. То я болела по женской части, лечилась, по врачам бегала. Потом у мужа болячка нашлась. В семье Айдаровых все неспокойнее становилось. Эти срывы хозяйки… Вечно слуг увольняли, очень грубое обращение стало. Невыносимые условия, хорошо еще мы жили обособленно, в поселке. Было где в себя прийти. Те слуги кто в доме жил, долго не могли выдерживать. Однажды муж пришел домой — лицо серое, пьяный. Он же не пил у меня никогда. Сказал, что новость узнал. Ваша семья, все трое погибли в автомобильной катастрофе! Как обухом по голове, жуть! Мы были в шоке еще и потому что в доме Айдаровых никто ни словечком не обмолвился. Поняли потом что Ахмет специально скрывает от жены… Когда она узнала, был страшный скандал! Девушку, служанку, Айдаров чуть не задушил за болтливость. Джанат визжала, ударила Ахмета по лицу. Кричала и требовала, чтобы он в чем-то признался…

Не хотели мы думать, даже мысли не допускали, только разве от правды скроешься. Постепенно у нас с мужем закрадывались подозрения, что Ахмет приложил руку к этому делу. Муж услыхал случайно в кофейне, где любил в домино играть, что у Айдарова были серьезные проблемы с банками, что почти банкротом был. Но когда его партнер Адам Лорсанов погиб, то у Ахмета странным образом все нормализовалось. Конечно, это косвенные доказательства. Я просто рассказываю тебе что знаю. Мне очень страшно произносить это, не представляешь насколько. Только выбора нет. Умирая, муж заставил пообещать, чуть ли не поклясться, что доведу это дело до конца. Сказал, что уверен — Ахмет причастен к гибели твоих родителей. Но тебя они каким-то образом забрали, не дали погибнуть. Значит это не автокатастрофа была… По официальным данным машина вылетела в кювет и загорелась. Мы долгое время с мужем даже наедине обо всем этом говорить боялись, избегали. Не хотели будить лихо, да и что мы можем сделать? Как назло вылезали мелкие детали, вроде и забудешь, кажется оставили все в прошлом, а потом появляется ниточка.

Когда я услыхала, что Айдаровы удочерили девочку по имени Мира… снова как по голове ударило, в себя прийти не могла! Мы уже тогда не работали давно, всех слуг Айдаровы постепенно поменяли. Причем жестко, давили, мешали другую работу найти, буквально выживали из поселка. Мы переехали. Очень тяжело было. Детей у нас так и не случилось, муж заболел тяжело. Чтобы устроиться на новом месте, все купить, обустроить, мне приходилось работать на двух работах. Лекарства очень дорогие, нам постоянно не хватало, жили своими заботами…

— Вы не должны извиняться за это.

— Да, знаю. Нам правда было очень страшно. Что мы можем против таких страшных и влиятельных людей? Только когда прошли годы, мы постепенно начали очень изредка разговаривать. Тема, сама понимаешь, не самая приятная. Только муж не мог успокоиться, кипело внутри. Познакомился с мужиком, тот частным детективом оказался. Помог тебя найти, муж ему тоже всякие услуги оказывал. Я как услыхала — думала с ума сойду. Думала ну зачем, к чему ворошить прошлое? Потом все ж и самой интересно стало. Оказалось, все еще невероятнее. Тебя Айдаровы удочерили. Как фотографию твою увидели, дурно стала. Ты ведь копия матери! Да и бывают ли такие совпадения? Я спать не могла, все думала да как же так? Потом сообразила — Джанат захотела тебя в первый же момент, когда взяла на руки. Видимо, в ее голове что-то перемкнуло, видимо решила, что ты ее дочка. Но Ахмет… Как он позволил? Не знаю, может это был единственный выход удержать жену от сумасшествия? От редких знакомых, которые остались, я слыхала, что у Айдаровой явно разрушалась психика. Нужно было что-то делать, вот и взяли ребенка из детского дома. Я еще тогда удивилась — почему взрослую? Не кроху. Чтобы сыну ее не так легко было убить? Ох, прости, чудовищные вещи говорю.

Думаю, Ахмету было нелегко пойти на такое. Скорее всего, он вообще не хотел, чтобы ты жила, хотел стереть любую память о твоей семье. Уж не знаю, за что он так сильно их ненавидел. Там все семейство псих на психе. Легко ли ему было знать, что сын убил сестру младшую? Скрывать это от Джанат? Боже, правда, это семья каких-то уродов. И я себя чувствую такой же, потому что мы тянули с тебя деньги.

— Нет я не виню вас. Вам нужны были лекарства, и вы использовали любую возможность Точно также, я использовала любую возможность, чтобы узнать что-то.

На протяжении всего рассказа у меня немеют руки, в голове шумит. Слушать всё это чудовищное повествование практически невозможно. Хочется вскочить и убежать. Но я вижу, что и моей собеседнице безумно тяжело говорить всё это. Она буквально заставляет себя. Сейчас для неё это не заработок, а исповедь. Она надеется, что ей полегчает.

— Тебе решать, верить или нет. Тот детектив, друг моего мужа, все вроде досконально изучил. Конечно, можно и дальше расследовать. Я могу ошибаться. Надеюсь, что своими откровениями не сделала хуже. Но должна была выполнить то что обещала.

— Вы можете дать мне координаты этого детектива?

— Да, вот. Написала тут… — протягивает листок бумаги. — Уезжаю я, далеко, на север. Подруга зовет. Она тоже недавно потеряла мужа, хотим теперь съехаться, а мою квартиру продадим, или сдавать будем. Хоть как-то прожить. Пенсии не хватает, работу найти сложно. Завтра у меня поезд. Должна была тебе все рассказать. Понимаю, что легче тебе не станет, как бы наоборот, ношу передаю тяжелую. Мне очень жаль, Мира. Прости, если можешь. Все это было тяжелейшим грузом, который висел на нашей шее. Мой муж не смог поправиться, ему становилось всё хуже и хуже. С каждым днём совестью сильнее мучила его.

Женщина протягивает мне конверт.

— Я собрала сколько смогла.

— Что это?

— Деньги. Долг наш, то что ты платила…

— Но зачем?

— Потому что страшно мне, девочка. Стыдно, но врать не буду, куда сильнее это страх, что и мне достанется. За то что у сироты последнее забирали. Я же знаю, ты писала, что даже кредит брала.

— Перестаньте, я не возьму. Мне не нужно…

— Пожалуйста! Я ведь не стала говорить, что вернуть хочу, боялась не придешь. Поэтому продолжала на оплате настаивать. Прости меня, девочка, сними грех с души.

— Я уже сказала, что ни в чем не виню вас.

Вскакиваю из-за столика и направляюсь к выходу. Мне надо побыть одной. Необходимо осмыслить все что узнала. Слишком много всего. Ужасные факты! Чудовищные.

Вера окликает меня, но я не слышу. Бежит за мной к уборной. Я закрываюсь в кабинке. Меня выворачивает. Плачу, накрывает истерика. Не знаю сколько мы проводим времени в туалете. Потом Вера выводит меня, обессиленную на улицу. Спрашивает, что произошло, просит объяснить. Но я пока не в состоянии разговаривать. Меня словно выпотрошили.

Проигрываю в голове, снова и снова, рассказ Марии. Пытаюсь как-то уложить эту информацию, понять, что делать дальше. Вот только что я могу? Ахмет Айдаров мёртв. Джанат, скорее всего, не знала о том что сделал Ахмет. Она вырастила меня как родную. Всегда была очень добра ко мне, любила очень сильно. Иногда даже казалось, что сильнее чем родного сына. Но и к Таиру относилась с огромной теплотой и заботой. Можно ли её винить в том, что Таир вырос таким чудовищем? Неужели он правда мог убить маленькую сестру? Меня передергивает. Нет… не настолько он псих. Может моя собеседница преувеличила, сгустила краски? Так странно. Захотела вернуть мне деньги, вместо того чтобы просить еще. Рассказала жуткую историю.

Я в абсолютной растерянности. Могу ли судить Айдаровых? Я не понимаю что чувствую. Полная растерянность. Абсолютная. Гнев, отчаяние. Но не ненависть. Ахмет Айдаров чудовище? Но он всегда заботился обо мне, оберегал меня. При этом был очень строг с сыном. Даже иногда мне казалось, что Руслана он любит больше. Доверял ему всегда, общался с ним как с равным, а вот в отношении Таира бывало проскальзывала брезгливость. Я даже какое-то время думала, что именно за это Таир преследует меня. Ревнует к отцу, пока не поняла, что это банальная похоть и надломленная психика.

Вера молчит, крепко держит меня за руку. Мы едем обратно, я набираю Руслану. Не собираюсь ничего рассказывать по телефону, мне просто нужно услышать его голос. Остается около пяти минут до дома, я начинаю дремать. Вера гладит меня по голове, чувствуя, как мне плохо. Я безумно благодарна ей за поддержку, за молчание.

Дальше визг тормозов и сильный удар, от которого темнеет перед глазами.