Эпилог

Полгода спустя

Тимофей

Поправляю свадебный костюм и ослабляю галстук. Волнение в крови прям течет.

Тинка смоталась в комнату невесты за десять минут до регистрации, якобы поправить макияж. Хотя он у неё и так был на высоте. Но я спорить не стал. Надо, значит надо.

– Да хватит дрыгаться, Тимоша, – подкалывает стоящий рядом со мной Макс, – щас придет твоя ненаглядная.

– Сам-то вспомни, как на своей свадьбе дрыгался. Умник, хренов, – рыкаю на него и сжимаю кулаки.

Макс косится на мою секретаршу, которая и оказалась той самой дамой сердца. Ушлый, блин, дружок у меня оказался. Приметил хорошую девушку и себе пригреб, как паучара.

– Да ладно тебе, нормально все, – с другой стороны подбадривает Серега, обнимая Наташку за талию.

И все такие счастливые, что во мне сразу расцветает желание рожи их довольные начистить.

В кармане стискиваю коробочку, в которой лежат наши с Тиной кольца обручальные, и отсчитываю секунды до регистрации нашего брака. Еле уболтал пигалицу расписаться, как все нормальные люди. В Доме торжеств при всех близких. Которых у нас хоть и немного, но лишать их такого события я не рискнул.

Вон будущая теща слезы вытирает, а тесть пытается держать себя в руках но все равно вижу как нервно поправляет галстук. Тинка после разлуки с родителями некоторое время не могла от них отлипнуть, но разлука все равно сыграла на их отношениях, и они все ещё не восстановили былую близость. Но очень уверенно к этому идут.

Для меня наша свадьба очень большой прорыв.

Пусть моя будущая жена видит, что для меня это реально важно. И что это не просто бзик. Я готов с ней «долго и счастливо». Готов с ней «и умерли в один день». Жить без неё не готов. Не знал, что можно так любить. До искр из глаз, до боли в сердце. Но можно.

И я не жалею, что моей женщиной стала эта фурия, хоть и нервов мне вытрепала.

– Ой, Тимофей Рашидович, тут сегодня заезжал ваш адвокат и оставил какой-то конверт. Просил передать, – протягивает мне конверт Маша.

Кручу его в руках – нет подписей, чисто белый. Снова бросаю нервный взгляд на часы. У меня есть пять минут. Разворачиваю и вижу почерк отца. Внутри все сковывает напряжением. Мало мне переживаний из-за Тинки, так ещё сейчас письмо какое-то читать.

Ладно, быстрее прочитаю – быстрее забуду.

«Привет, сын!

Если ты читаешь это письмо, значит, скоро станешь женатым человеком. И твоей женой станет моя ненаглядная крестница.

Ты удивлен? Думаешь, откуда знаю?

Считай это выражением моей отцовской любви. И эта опека на самом деле Кристине была не нужна, но я на каком-то интуитивном уровне почувствовал, что вы идеально подходите друг другу.

Значит, старик не прогадал. Я в свое время не нашел любимой женщины, но ты был обязан это сделать, чтобы ощутить, как хорошо, когда тебя любят и поддерживают.

Я горжусь тобой, но так и не успел тебе об этом сказать. И в голове сейчас полный сумбур, но просто знай – ты охренительный сын!

Счастья вам. Береги её, она твоя личная драгоценность.

Не потеряй и цени.

Твой любящий отец».

Сворачиваю письмо, не сдерживаюсь и ухмыляюсь:

– Вот же старый интриган.

– А?

– Не, нормально все.

Оглядываюсь, и сердце пропускает удар.

– Тимофей Рашидович, – к нам торопится администратор, подходит ко мне, – невеста отказывается выходить.

Мне кажется, в эту секунду моя башка покрывается сединой раньше времени. А глаз начинает нервно дергаться.

– В смысле отказывается?! – ору на бедную испуганную девчонку.

А она сжимается под моим бешеным взглядом.

Макс хватает меня за предплечье:

– Тим, держи себя в руках.

– Что значит – отказывается?!

– Она закрылась в уборной и, мне кажется, она плачет, – шепчет так, что слышу только я.

Теща слышит эту реплику и уже делает несколько шагов в сторону выхода из зала. Но я торможу её.

Администратор что-то ещё тараторит , но больше я не слушаю. Отодвигаю девчонку в сторону и срываюсь с места. Мотаю башкой, сердце в груди вот-вот разорвется от волнения. Что могло произойти со вчерашнего? Передумала? От этого предположения спина покрывается потом.

Не отпущу! Костьми лягу, но не отпущу.

– Да где эта уборная, мать её?!

На меня косятся другие работники Дома торжеств, но мне срать. Где-то за этим бесконечным рядом дверей плачет моя девочка.

– Где тут дамская уборная? – спрашиваю у какой-то мимо проходящей тетки.

Она тыкает пальцем вправо, и я выдыхаю, увидев табличку. Вплотную подхожу и стучусь.

– Малышка, ты тут?

– Тим, уйди.

Точно плачет. По голосу слышу.

– Тин, впусти меня, и мы все обсудим.

– Да что обсуждать, Лавров?

Злится?

– Да что там с тобой происходит? Я выломаю дверь на хрен! Кристин, если ты через две секунды не откроешь…

Сам еле держусь, чтобы не начать орать, но все ещё помню, что мы тут не одни, и это будет выглядеть странно.

Слышу шорох и щелчок, и в щель показывается прелестный носик моей невесты.

Дергаю дверь и ловлю потерявшую равновесие Кристину. Захлопываю дверь за спиной и вопросительно выгибаю бровь. Вижу её заплаканные глаза и припухший носик.

– Что такое? Ты передумала?

Тина удивлённо хлопает глазами и шмыгает носом, а потом по щекам начинают катиться слезы. Прижимаю её к себе и зарываюсь пальцами в навороченную прическу.

– Прическу испортишь, варвар.

– Сама будешь виновата. Что случилось, повторяю вопрос?

А потом мой взгляд падает на раковину. На ней лежит какая-то узенькая полоска. Тянусь и подцепляю непонятный предмет. На нем две красные полоски.

– Эт чо?

Кристина опускает взгляд и скулит:

– Вот дура, забыла выбросить.

– Что это такое?

– Тест на беременность, – обреченно выдает моя ненаглядная.

– И?

– Положительный.

Бамс! Как по башке дают. Молчу. Перевариваю новую информацию.

– То есть… ты беременна?

– Да.

И в каждом ответе этой безысходности только прибавляется. А я чувствую, как по спине ползет мороз.

– Ты не рада? Не хочешь? – с силой выдавливаю из себя вопросы, потому что если она сейчас скажет, что не хочет от меня ребенка, я сдохну прям тут. – Что?..

Хлопает ресничками и отстраняется от меня.

– …Ты не хочешь этого ребенка?

Кристина ещё громче всхлипывает, а я окончательно теряюсь. Что это, бл*дь, за выкрутасы?

– А ты хочешь?

– Конечно, хочу! Что за вопросы?

– Ну это… я стану похожей на бегемота.

– Че?

Стою, натурально туплю. Но куда, мать его, она сейчас клонит?

– Я стану толстой, некрасивой, и ты меня разлюбишь.

Моргаю. Ещё раз. А потом начинаю ржать на весь этаж. Аж из глаз слезы брызгают.

Тина тут же надувает губы и складывает руки на груди.

– Ты из-за этого, что ли, так рыдаешь?

– Ну а из-за чего ещё?

– Ну ты и… Иди сюда. – Притягиваю обратно к себе и утыкаюсь носом в висок. – Ты для меня станешь ещё красивее и любимее, потому что будешь носить моего ребенка. Точнее – уже носишь, малышка.

– Правда?

– Ты даже не представляешь, как я рад, что ты уже точно никуда от меня не денешься.

– Идиот.

– Зачем ты вообще приперла сюда тест?

– Чтобы проверить свою догадку. Ты же знаешь, я с прибабахом и утром вспомнила, что задержка. А тест я давно прикупила, в сумке валялся. Я его и схватила. И вот.

Закатывает глаза, а я стискиваю её ещё сильнее. Не думал, что этот день может быть ещё лучше.

– Может, уже пойдем и поженимся?

– Ну не зна-а-а-а-а-аю…

Шумно выдыхаю. Подхватываю её под попу и закидываю на плечо, пряча в карман тест, который только что сообщил мне о будущем отцовстве.

– Эй, отпусти меня, ненормальный!

– Хрен тебе.

– Блин, ты решил испортить нашу свадьбу?

– Я решил её ускорить. А то ты до завтра не решишься нос высунуть из туалета.

– Гад.

– Фурия. Любимая моя.

Затаскиваю невесту в зал и ловлю на себе охреневшие взгляды родни. Макс с Серегой только ржут с меня и прижимают к себе теснее свои половинки. А я просто счастлив до одури.

Особенно после того, как пигалица наконец говорит мне «да».

Спасибо, пап, за такое наследство!