Глава 20
Первый день января проникает в окно сизым сумраком раннего утра, который никак не вяжется с Маниным праздничным настроением. У Марфы же внутри полыхают тысячи солнц, и хор ангелов поет торжественные гимны. Она лежит головой у Брагина на коленях, а тот, развалившись, будто султан, на разбросанных в изголовье кровати подушках, лениво перебирает пальцами ее волосы. И то проваливается в сон, то вновь рывком выныривает на поверхность… Марфа может его понять. Ей тоже до того хорошо, что на сон просто жаль тратить время.
– Ой, а у тебя в животе бурчит, – зевает Маня.
– Есть хочется.
– Погреешь себе чего-нибудь? Я бы с радостью за тобой поухаживала, но так устала, что даже шевелиться лень.
Во взгляде Арсения мелькает что-то вроде смущения, однако это чувство настолько не вяжется с Брагой, что в конечном счете Марфа приходит к выводу, будто ей это показалось.
– Я… кхм… не умею.
– Не умеешь чего? – уточняет Маня почти сквозь сон.
– Хм… ничего разогревать.
– Серьёзно? Вас на трудах не учили?
На самом деле такого предмета, как труды, у Браги в помине не было. Но прямо сейчас ему совершенно не хочется вспоминать интернат. Поэтому к своему ответу он решает подойти творчески и с фантазией.
– Нас учили... всякой важной мужской работе.
– И что же такого важного вы делали? – недобро сощуривается Манюня. Арс специально ее цепляет. Жуть как нравится ему, когда Маня вся такая… воинственная. Видно, не дает ей покоя тот факт, что по правде матриархата никогда не было. Марфе совершенно точно в этом видится огромное упущение.
– Мы сколачивали скворечники, – придумывает на лету Брагин, намеренно сдабривая свой голос показной истинно мужской надменностью.
– Хм… То есть я правильно понимаю, что скворцов ты накормить можешь, а себя нет?
Арсений сощуривается, подтягивает Маню к себе и, застыв к ней нос к носу, заходится громким хохотом. Ну, вот как ее не любить? Прелесть же!
– Правильно. Да. – Сквозь слезы смеха. – А ты куда это направляешься?
– Туда, где, по-твоему, женщине самое место. На кухню! – язвит Манюня.
– Да ладно. Отдыхай, – качает головой Арсений. – Не такой уж я и голодный. До утра вполне потерплю, – обхватывает ее голову ладонью и притягивает к себе на грудь.
Маня вздыхает. Он абсолютно невыносим – факт. Впрочем, пока она рядом, у Браги есть шанс спасти свою душу. То есть перевоспитаться. Приматы в этом отношении весьма благодарные ученики. Брагин тоже не безнадежен. Так в планах о том, как будет Арса воспитывать, Марфа и засыпает. И крепко спит без сновидений почти до обеда. А проснувшись, даже сразу не может понять, почему ей так хорошо. Открывает глаза, и… воспоминания обрушиваются на нее потоком, и такое счастье снисходит, что даже в груди щемит. Так бы и любовалась на Арса все утро! Пересчитывала бы его по-девчоночьи длинные ресницы… Но! Есть уже даже ей снова хочется. Маня тихонечко выбирается из постели. Берет телефон и не без труда отыскивает работающую в новогоднее утро доставку. Кормить Арсения вчерашним гусем и сельдью под шубой кажется ей неправильным. Ничего кроме в ее холодильнике нет, а Брага явно привык к другому.
Пока курьер едет, Марфа быстренько приводит себя в порядок. Принимает душ, чистит зубы. Одевается в чистое. Живот немного тянет. Она то ли отвыкла от настолько интенсивного секса, то ли еще не успела привыкнуть… Мамочки! Что они вытворяли!
В дверь звонят. Маня мчит открывать. Глазок, конечно же, игнорирует и…
– Папа? А ты чего тут… так рано?
– Приехал поздравить дочь с наступившим. А ты мне никак не рада?
– Ну что ты! Скажешь тоже.
Маня в ужасе облизывает губы. Если честно, ее вчера очень насторожил тот факт, что отец так легко принял новость о наличии у нее… кхм… личной жизни. На него это было совсем не похоже. Жаль, ей не пришло в голову, что Игорь Вадимович, как всегда в сложных ситуациях, взял паузу, чтобы все хорошенько обдумать. Теперь он наверняка что-то там для себя решил. И может, даже инициировал какую-нибудь проверку.
– Так ты впустишь меня, или будем тут стоять?
Господи! Как хорошо, что она успела собрать их с Арсом разбросанную по всему коридору одежду!
– Конечно. Эм… Проходи.
– Что-то не так? Какая-то ты взбудораженная. – Отец снимает с широких плеч куртку. Интересно, если они сцепятся с Брагиным, кто победит? На стороне отца – военная подготовка. На стороне Браги – молодость. Относительная, конечно, но все же… Нет-нет! До драки определенно нельзя доводить. Но как в случае чего утихомирить вожака стаи, который наверняка бросится защищать малютку-дочь от чужих поползновений?
– Все нормально. Я просто немного не выспалась.
– Значит, хорошо с девчонками погуляли? Было весело?
Врать Марфа никогда не умела. Врать отцу – даже не пыталась. Тому стоило только взгляд на нее поднять, и все. Маня выкладывала правду-матку, как раскаявшийся грешник на исповеди. Сашка ее за это страшно ругал. У него-то с силой воли дела обстояли чуть лучше, а Марфа выдавала их детские секреты только так. Впрочем, это было давно. И, возможно, с тех пор что-то изменилось.
Набрав полные легкие воздуха, Маня отворачивается к шкафу, чтобы повесить отцовскую куртку, и на выдохе бурчит невнятно, мол, угу. Ничего. Погуляли…
– Так, где вы были, я так и не понял? В каком-то клубе?
Маня открывает рот, то ли чтобы соврать, то ли чтобы, наконец, признаться, что ни в каком клубе ее не было. Когда из спальни доносится сначала телефонная трель, а потом и мужественный голос Браги, принимающий поздравления.
Марфа багровеет.
– Нет! В клубе меня не было. Я вообще была не… с девочками. Я… сейчас!
Марфа летит к ведущей в спальню двери. Захлопывает ту за собой и, привалившись всем телом для более надежной защиты, наблюдает за тем, как Брагин, еще не зная, что ему грозит смерть, преспокойно с кем-то болтает. Одет Арсений лишь в солнечный свет. И так он ему идет, что у Мани мучительно перехватывает дыхание, а рот наполняется слюной. Задница у него просто шикарная. Крепкая и рельефная…
– У нас гости? – интересуется Арс, отключаюсь. Маня трясет головой, избавляясь от охватившего ее наваждения. – Обеспокоенная судьбой ребенка мама, так?
Нет! Вы только посмотрите, какой он спокойный! Ну, посмотрим, что ты скажешь на это:
– Почти. Только папа.
– Тот, который адмирал?
– А ты откуда знаешь?
– Я все знаю.
– Хорошо тебе! Потому как я ума не приложу, что нам делать! Может, полезай в окно, а?
– Ты с ума сошла?!
– А что ты предлагаешь? Может, познакомиться?!
– Почему нет? Ты мне только одежду принеси.
Почему нет?! Маня выпучивает глаза. Он же не всерьез, правда? Или…
– Ты не понимаешь! Мой папа… Как бы это сказать? Человек старой закалки! Он не приветствует нынешней моды на свободные отношения. И все в таком духе…
– Ну, это логично, – пожимает плечами Арсений. – Так, где моя одежда, м-м-м?
– Логично?!
Нет! Он точно сведет ее с ума.
– Ты до двадцати пяти лет оставалась девственницей. Нетрудно догадаться, что воспитывали тебя довольно строго. Будь умницей, принеси мне одежду. Или скажи, где она лежит.
– Висит! В шкафу.
– Вот и славно. – Брага целует Манюню в нос и, ни капельки не стесняясь собственной наготы, отворачивается к злосчастному шкафу. Одевается он по-армейски быстро. Папе бы это понравилось. – А ты чего стоишь? Иди пока нам кофе, что ли, свари.
Кофе?! С ума сойти!
– Боюсь, тут более уместными будут напитки покрепче, – бурчит Маня, а Брагин в ответ лишь улыбается. Ну-ну. Глупыш. Он просто не понимает, как встрял. – Держись за моей спиной, – тяжело вздыхает Марфа, готовясь выйти из спальни. Арсений закатывает глаза. Отодвигает ее с дороги и выходит из комнаты первым. Маня, зажмурившись, бежит вслед за ним. В ужасе приоткрывает глаза, но в коридоре никого нет. А она уж было решила, что тут все и начнется. Ну, или закончится. Это как посудить.
– Добрый день. Брагин. Арсений…
– Панков. Игорь Вадимович.
Маня с открытым ртом наблюдает за тем, как ее отец обменивается с ее… хм… любовником крепкими рукопожатиями.
– Вы…
– Манин будущий муж. Извините, что заставили ждать. Но мы…
– Никого не ждали, – улыбаясь, заканчивает отец.
– Чей муж?! – пищит Маня. Ее отец вопросительно приподнимает брови и, будто ее тут нет, обращается взглядом к Арсению. А тот, засранец такой, лишь рукой на ее резонный, в общем-то, вопрос машет. И тоже отвечает не ей, а отцу:
– Мы еще не успели в деталях обсудить этот вопрос.
– И руки Марфы не успели попросить, – беззлобно напоминает Игорь Вадимович. И это… это уже переходит все границы! Маня подпирает руками бедра:
– Алло-о-о! Я тут. И никому своей руки я не обещала. Ты у меня ее даже не просил! – мстительно припоминает Браге, притопнув ножкой.
– Это потому что мне некогда было, – объясняется тот. – Знаете ли, ваша дочь никак не могла согласовать график наших встреч. Кофе?
– Я не могла?! – Марфа аж задыхается. – Да это ты на две недели пропал! Ни слуху, значит, ни духу! А потом, здравствуйте, я ваша тетя!
– Конец года. – Брагин снова обращается к Маниному отцу. – Как ишак пахал. То совет директоров, то в правительстве совещания. Сахар?
– Одну ложку. Маня… Ну от тебя-то я таких истерик не ожидал.
– Истерик?! – Ну, точно, она сегодня помрет! Боялась, что эти двое друг друга поубивают, а оно вон что! Спелись. Надо же… Она и думать не думала, что ее! ее родной папка с такой радостью свою дочурку кому-то отдаст. Даже обидно. Словно она чемодан без ручки.
– Ну а как это назвать? Человек занятой. На нем куча ответственности… А ты? Послушайте, Арсений, а что мы с кофе начинать решили? Такое событие надо отметить. Марфа, доставай водочку!
– А нет у меня ни водочки, ни коньячка!
– Ладно. Я в магазин схожу. А ты давай, матери позвони. Пусть они с бабушкой сюда приезжают, раз такое дело.
– Какое такое дело?
– Стихийное сватовство.
– Нет, я не пойму! Вы что, с ума посходили?!
– Мань, – Брагин отлепляется от столешницы и притягивает ее к себе за талию. – Ну, ты чего бушуешь? Я твоей руки попросил. Твой отец согласился…
– Вот на нем и женись! – орет Маня. Брагин тяжело вздыхает. И снова… снова! – представляете?! – переглядывается с ее предателем-отцом.
– Схожу в магазин, а вы пока поговорите.
– Нам не о чем говорить! Я не собираюсь выходить замуж за человека, которого совершенно не знаю.
Но кто ее слушает? Ага. Именно! Никто. Игорь Вадимович выходит в коридор. Маня бежит за ним. Зачем? Кто бы ей сказал!
– Ежели ты о своем будущем муже чего-то не знаешь, можешь спросить у него, – говорит папенька, надевая куртку. – Или у меня. Я тут поднял кое-какие старые связи.
– Ну, зачем, господи?
– Ты ж не думаешь, что я отдал бы тебя замуж за кого попало, правда?
– Я вообще не собираюсь замуж!
– Ты мне эти свои феминистические штучки брось! Мужик тебе попался хороший. Таких нынче днем с огнем не сыщешь, ты уж мне поверь. За него такие люди ручаются, что… – отец замолкает и смотрит Мане куда-то за спину. Марфе не нужно оборачиваться, чтобы знать, кого он там увидел. – Ну, я быстро. Мань, не забудь позвонить матери! Она тоже, между прочим, волнуется, – добавляет, выйдя на лестничную клетку. Марфа с грохотом закрывает дверь. Оборачивается. Ловит невинный взгляд Браги.
– Ну, хоть теперь объясни, что за театр ты устроил?
– Почему театр? Твой отец явно ждал от меня каких-то решительных действий.
– И поэтому ты не придумал ничего лучше, чем ляпнуть, что мы поженимся?!
– Но это же очевидно, Мань.
– Очевидно кому?
– Всем. В нашей ситуации свадьба – лучший выход. Я очень занят, ты занята. Ну, когда нам встречаться?
– Ты собираешься на мне жениться, потому что тебе некогда со мною встречаться? Я ничего не путаю?
– Нет. К тому же ты мне очень нравишься. Мне с тобой хорошо в постели и вне ее. У нас примерно одинаковые ценности и взгляды на жизнь. Плюс не стоит забывать, что я твой первый мужчина.
– А это еще при чем?
– При том, что я хочу им и оставаться.