Глава 22
Ох… Отлюбил он ее тогда качественно и со вкусом. Как-то совершенно особенно. И так уж повелось, что с той самой ночи Маня насчет свадьбы отпираться перестала. А Брага перестал на нее давить. Лишь напоследок деловито заметил, что их свадьба состоится в июле. А Маня из сущей вредности не преминула добавить:
– Если никто не передумает.
На этом они и останавливаются. И следующие пару месяцев живут душа в душу. С поправкой разве что на Брагин скверный характер, к которому Марфу, впрочем, готовила вся ее жизнь до него – и властный, все контролирующий отец, и такой же, как под копирку, брат, и все, что ей удалось узнать об отношениях, занимаясь наукой, вычитав в умных книжках да подсмотрев у мамы… В общем, особенных хлопот с крутым нравом Браги у Манюни не возникает. Если тот вдруг начинает рычать, Маня знает лучший способ, как его успокоить. Сначала по морде, тьфу ты, по лицу провести, потом шепнуть на ушко что-то ласковое да игривое, и куда только Брагина злость девается? Растворяется в воздухе – не иначе. И вот перед ней уже ну просто вылитый пай-мальчик. Хватай тепленьким. Делай, что хочешь… Главное, не оспаривай его авторитет, ну и вообще не спорь, если он что-то там для себя решил. Потому что открытый конфликт – бесполезное дело. Лучше тонко, издалека… Неслучайно ведь говорят, что мужчина – голова, а женщина – шея. Памятуя об этом, Марфа этой шеей вертит, как сова, на двести семьдесят градусов. По-честному оставляя за Арсом его законные девяносто.
Чуть его не потеряв из-за своей детской бескомпромиссности, Маня решает в дальнейшем действовать умнее и ни на шаг не отступает от своего плана. Да, поначалу, конечно, ее захватывают эмоции. Особенно когда Марфа невольно подслушивает, как Арсений о ней говорит со своими друзьями. И хочется заупрямиться. Бросить, мол, мне любовь нужна, неандерталец ты бесчувственный! А без нее какая свадьба?! Но это все неопытность в ней говорит, обида… Ей, как любой девочке, хочется, чтобы делая ей предложение, любимый человек руководствовался чувствами. В предложении же Браги их как будто бы и в помине нет. Он вообще на вопрос о том, зачем сделал ей предложение, отвечает другу: «Затем, что нас застукал ее отец»… И как тут замуж выходить, когда она в обиде тонет? Хорошо, что ту практически тут же вытесняет страх Арсения потерять. Ведь можно было столько дров наломать! Мамочки. Маня только со временем понимает, как была близка к этому. Но ведь что-то в последний момент ее останавливает! Заставляет задуматься. Возможно, что-то в его глазах. Ей кажется, что невозможно так смотреть на человека, к которому ты ничего не испытываешь! Да, Брагин так и не ответил на ее признание в любви, но… все его поступки, каждый его взгляд и улыбка буквально кричат об этом.
Ну, или Марфа дура, которая любит себя обманывать.
– Что опять не так? – вздыхает Маня в один из дней, проводя пальчиком по складке между Арсовых широких бровей.
– Что не так? – деланно изумляет тот.
– Ты опять хмуришься. Распугал уже всю охрану своей злобной физиономией.
– Да неужели я так страшен? – дурачась, Брага клацает зубами возле Маниного уха.
– Не знаю. Но после вчерашнего ужина у родителей бабуля напоследок мне посоветовала погонять у тебя глистов.
– Чего? – лицо Брагина надо видеть!
– Погонять глистов. Ты зубами скрипел. Бабуля с чего-то взяла, что это верный признак наличия паразитов. Наверное, это какая-то народная примета. Надо бы у нее спросить.
Ржать Брагин начинает еще до того, как Марфа заканчивает свою мысль.
– У меня совершенно точно нет паразитов. Если не считать паразитом мать.
– Твою мать? А она тут при чем? – сводит бровки Маня, помогая Браге завязать галстук.
– Да так… Марьяна Львовна давеча соизволила мне сообщить, что прилетает.
– Правда? А когда?
– Понятия не имею. Я не собираюсь ее встречать.
– Почему?
– Я занят.
– Пошли за ней машину.
– Много чести. Возьмет такси, если надо.
– И это говорит человек, который второй месяц выносит кое-кому мозг насчет необходимости приставить ко мне охрану?
– Не улавливаю связи.
– Я тебе никто, а это – твоя мать. Как думаешь, если до тебя решат добраться недруги, кто окажется под ударом первой?
– Уж точно не моя мамаша.
– Почему?
– Потому как все мои недруги в курсе, что я плевать хотел на свою мать.
Марфа закусывает губу. По факту слова Арсения означают, что на нее ему как раз-таки и не все равно. Значит… О том, что это значит, Маня даже думать боится. От этих сладких мыслей до того щемит в груди, что лучше не рисковать здоровьем, не то неловко получится. Это же ее роль – шутить над его слабеньким по причине возраста сердцем.
– Дай телефон.
– Зачем?
– Надо! – Маня подпирает бока кулаками. – Или ты там что-то скрываешь? Мне уже начинать ревновать?
Брагин закатывает глаза и отдает Мане трубку:
– Надеюсь, проверка не затянется. Я уже опаздываю, Манюнь.
На то, чтобы среди сообщений Арса найти эсэмэску от его матери и переслать себе, уходит буквально пара секунд.
– Готово. Ух ты! Мне тоже пора бежать.
– Валевский тебя точно не трогает?
– Ты будешь об этом спрашивать каждый день? – усмехается Марфа, устремляясь к гардеробной, куда как-то незаметно перекочевали практически все ее вещи.
– Я буду спрашивать об этом столько, сколько потребуется, чтобы быть уверенным в твоей безопасности.
И опять сердечко Марфы пропускает ощутимый удар. Она хватает пальто, оборачивается и ласково касается заросшей Брагиной щеки:
– Я в безопасности. Ты очень доходчиво объяснил этому идиоту, чем ему грозит… эм… его настойчивость. Тебя к ужину ждать? – Вопрос – простая формальность. Марфа ни за что не станет есть одна и все равно дождется Арса, во сколько бы он не приехал. Точно так же, как поступит и он. Если в кои веки Марфа явится позже.
– Нет. Я сегодня поздно, будь оно все проклято.
Горячий поцелуй, и они расходятся – каждый по своим делам. По счастливой случайности в этот день у Марфы с утра всего две пары. И она успевает в аэропорт. Что бы там ни говорил Арсений, ей интересно посмотреть на женщину, которая его родила. Да, генетика – весьма условная история. Но поверить в то, что такой мужчина, как Арс, появился у совсем уж пропащей женщины, сложно. Она приезжает в аэропорт и только там понимает, как трудно встретить кого-то, кого ты в глаза не видел. Благо у нее с собой есть чей-то реферат и ручка. Марфа выводит на обратной стороне «Марьяна Львовна». Фамилии Брагиной матери она не знает. Минут через пять хождений Марфы в зоне прилета к ней подходит высокая худая женщина в каком-то невообразимой расцветки пальто и летних мюли. Все это, конечно, красиво и экстравагантно, но не по их зиме.
– Марьяна Львовна?
– Да? А вы…
– Я от Арса. Здравствуйте. Как долетели?
– От Арса?
– От вашего сына.
– Он вас прислал? – голубые глаза женщины чуть расширяются, будто она не до конца верит в то, что это возможно.
– Меня не надо присылать. Я делаю что хочу. У нас с Арсением на этот счет отдельная договоренность. Потому как вы его знаете. Иной раз он бывает совершенно невыносим и считает, что все должны плясать под его дудку.
Марьяна Львовна оторопело моргает.
– Вы действительно очень хорошо знаете моего сына.
– Точно! Это ваш чемодан? Вы не против, если я вам помогу с ним?
– Нет. Простите, как вас зовут?
– Ах, да! Самое главное я и забыла. – Маня бросает чемодан и протягивает Марьяне Львовне ладошку: – Марфа.
– Очень приятно, Марфа. Правильно ли я понимаю, что вы… эм…
– Арсений считает, что я его невеста.
– Вот как? – женщина мягко улыбается. Маня, которая все это время страшно нервничала, чуть переводит дух. Не может человек с такой светлой улыбкой быть плохим. – А вы так не считаете?
– Ну-у-у, по всему выходит, что невеста я и есть, да... Свадьба-то у нас намечена на июль. Если никто не передумает. Осторожно, здесь скользко… Машину я припарковала недалеко, но, боюсь, в такой обуви вы все равно замерзнете.
– К сожалению, ничего подходящего у меня нет. Я уже десять лет живу на Бали.
– Значит, нам придется съездить в магазин и купить все необходимое. Повезло, что у меня как раз сегодня свободный вечер. Или вы хотели отдохнуть с дороги? – интересуется Маня, запихивая чемодан будущей свекрови в багажник.
– Хм… Марфа…
– Да?
– Вы меня простите, но я вынуждена уточнить, что вы знаете о наших отношениях с сыном?
– Немного. А все, что знаю, не очень радует.
– Неудивительно. Я была отвратительной матерью. – К этому моменту они уже рассаживаются, и женщина устремляет печальный взгляд в окно.
– Многие из нас совершают ошибки.
– Жаль, что их нельзя исправить.
– А вы пытались?
– Много раз. Но, кажется, слишком поздно. Арсений знать меня не желает.
– Он может быть ужасно упрямым, – вздыхает Маня. – Для меня это не новость. Думаю, вам просто нужно дать друг другу чуть больше времени. Поговорить начистоту, как взрослые люди.
– О, я много раз пыталась сделать и это.
– Безуспешно надо полагать?
– Арсений совершенно не идет на контакт. И самое печальное в том, что я его понимаю. Сенечка думает, что у меня к нему корыстный интерес.
– А у вас его нет? – уточняет Маня, запнувшись на этом «Сенечка», которым Брагу никто кроме матери не зовет.
– Нет. Мне совершенно ничего от него не надо! Я же совсем не для этого здесь!
– А для чего?
– Вы будете смеяться.
– Вовсе нет.
– Я просто знаю, что могу ему понадобиться.
Маня скашивает задумчивый взгляд на притихшую свекровь. Ну, не может этот человек быть плохим! Не мо-жет.
– Тогда очень хорошо, что вы будете поблизости.
– Да-а. Погодите, в каком это смысле?
– У Арсения огромная квартира с кучей свободных комнат. Я тут подумала, что вам совершенно незачем останавливаться в гостинице.
– Нет-нет, что вы, Марфа! Это совершенно исключено. Арсений ни за что на это не пойдет.
– Ну, это мы еще посмотрим. Вот увидите, я сумею его убедить.
– Я очень тронута. И очень ценю вашу готовность выступить в качестве миротворца, – Марьяна Львовна вновь грустно улыбается, – но поверьте, если Арсений застанет меня у себя дома, он взбесится, и тогда, боюсь, достанется не только мне.
– Хм… Вы правы. Такую вероятность нельзя исключать.
– Значит, в отель?
– Ну, вот еще. Есть у меня идея получше. – Стоя на светофоре, Марфа звонит матери. – Алло, мам? Привет! Как дела? Послушай, тут такое дело… К нам прилетела мама Арсения, очень хочет с вами познакомиться. Как насчет небольшого девичника? Да-да, прямо сегодня и приходите…
Надо видеть лицо Браги, когда он возвращается домой!
– Анна Николаевна… Анфиса Павловна. Мама… Я не знал, что у нас сегодня гости.
Марфа вскакивает из-за стола, чтоб не дать разгореться тлеющему в глазах Браги гневу.
– Еще бы! Это сюрприз. Мы на минутку, – обращается Манюня к застывшим с улыбками на лицах собравшимся и выталкивает Арса в коридор.
– Какого черта здесь забыла эта… эта…
– Тш! Ну-ка выдыхай. И челюсть разожми, пожалуйста, если не хочешь, чтобы бабуля скормила тебе глистогонные Принца.
– Глисто… Чего?! – округляет глаза Арсений.
– Глистогонные. Помнишь, мы покупали псу? Так вот бабуля вычитала на упаковке, что те вполне себе человечьи. Еле отговорила ее растолочь тебе пару таблеток.
– Ты что… ты пытаешься мне заговорить зубы, да?
– Ни в коем случае. Я вообще не понимаю, почему ты так рассвирепел. Где твое хорошее воспитание? Это же твоя мать!
– И что? Зачем ее сразу в дом тащить? Только не говори, что ты пригласила ее остаться.
– Именно это я и сделала. Может, тебе она и не нужна, а моим детям, знаешь ли, бабушка не помешает.
– Каким детям? – замирает Арсений.
– Тем, что у нас когда-нибудь родятся. Я человек занятой. Мне нужны помощники. И чем больше их будет – тем лучше.
– Да я ей даже нашего пса не доверю! Не то что наших детей.
– Ну, знаешь ли. У меня в вопросе наших малюток тоже есть право голоса. И я как мать заявляю, что Марьяна Львовна останется здесь!
– Для чего?!
– Для налаживания отношений. Знаешь ли, когда в семье напряжение, дети это очень хорошо чувствуют.
– Но у нас нет детей! – орет Брагин.
– А я тебе про что?! Надо решить этот вопрос, пока те не появились.