Глава 10

Ярослав

Сейчас обниму. Просто прижму к себе, чтобы почувствовать ее совершенное тело так близко, как только это возможно.

— Тебе нравится моя мама? — вдруг слышу вопрос, не совсем понимая, о чем это она. Замечтался.

— «Да… то есть нет. Она прекрасная женщина, и человек замечательный, но…»

— Вы бы поцеловались, если бы я вовремя не появилась. Вернее, не вовремя. И она назвала тебя милым! — кулачком бьёт мне в грудь Яра, обидчиво поджав губу.

— «А я разве не милый?» — шучу, чувствуя, что всё больше тону в ее огромных серых глазах, и ее ревность заставляет мое сердце биться сильнее. — «Мы просто шептались. Если бы и был поцелуй, то в щеку только. Она мне как мать».

Вдруг подумалось, что мог бы исполнить просьбу крестной только в одном случае — тайком жениться на Яре. Вот тогда ее отец бы ничего не смог сделать уже. Он бы потерял власть над ней. Но, если я заикнусь сейчас о таком варианте, то огребу по полной. Это я больше полугода наблюдаю за девушкой, успел влюбиться. А она узнала меня пару дней назад, да еще напугал ее при встрече.

Мы так и стоим рядом, она разглядывает мое лицо, будто запомнить хочет.

— Милый, — вдруг говорит она и смеется, — точно не урод.

Яра протягивает руку к моей щеке, как утром, а у меня паника. Если она сейчас приласкает меня, то я не смогу сдержать себя, сгребу ее в охапку и унесу в спальню. Дыхание перехватывает. Неужели она не понимает, что делает со мной? Или нарочно дразнит. Глаза темнеют, переливаясь на солнце, облизывает губу и дышит тяжело, прерывисто. Отшатываюсь. Не могу. Не время еще.

От неловкости ищу себе дело. На глаза попадается чайник, наливаю воды в него, ставлю на подставку. Потом ополаскиваю бокалы и переворачиваю их на сушилке. Яра так и стоит у окна, растерянно наблюдает за моими действиями. Что за мысли бродят в ее светлой голове, хотел бы я знать.

— «Поеду. Ты теперь здесь живешь?» — спрашиваю жестами, она следит за моими пальцами и кивает. — «Поедешь за вещами, отцу ничего не говори. И вообще, забудь обо всей этой истории. Ты ничего не знаешь. Будто».

Выхожу в прихожую, пока обуваюсь, девчонка наблюдает за мной, задумчивая какая-то.

— А можно я тебе позвоню?

Я поднимаюсь, пожимаю плечами.

— «Зачем? Тебе же нянька не нужна», — провоцирую, уже зная, что ни за что на свете не откажусь от нее.

— Ну… просто, — она мнет свои пальцы, будто ища причину, по которой могла бы выпросить номер моего телефона. Внезапно улыбка озаряет красивое лицо, девушка даже подпрыгивает. — А мне вот работа теперь нужна. Скоро экзамены и впереди лето, можно подработать. Возьмешь в свое кафе официанткой?

Поворот! Пока мнусь с ответом, она продолжает:

— Знаешь, я и так никогда не жила за счет отца, ну… старалась, по крайней мере. А теперь и вовсе не хочу его денег. А у меня вот, — обводит рукой пространство вокруг себя, — квартира, а за нее платить нужно.

Ответить не успеваю, в заднем кармане девушки трезвонит телефон, и она делает знак мне, чтоб подождал. Прислоняюсь к стене. Я бы взял ее на работу, мне как раз нужны официантки. Но если Тальников узнает, что его дочь работает на меня, то рассвирепеет.

— Что? Офигели? Куда потанцевать? Ир, ты забыла, что мы едва ноги унесли из клуба в прошлый раз? — злая она еще краше. Она ругается с подругой, в раздражении закатывая глаза. — Да где я тебе хороший клуб возьму?

Трогаю ее за плечо, она смотрит на меня, держа смартфон возле уха.

— «Я знаю хороший клуб. Там не обидят. Адрес пришлю», — киваю на ее телефон и открываю дверь, выхожу за порог, слыша, как она говорит подруге, что будут ей танцы.

Разговор про работу удалось избежать, может она позабудет о нем. Но вот то, что я буквально пригласил ее с подругами в «Русбол», это плохо. Потому что мы сегодня с друзьями собираемся там, а я не хотел светить перед Маратом таким знакомством. Он будет бушевать.

Я попал в детский дом в одно время с Маратом, может только поэтому мы с ним сдружились, даже стали братьями. Два пацана, в одно время потерявшие родителей. Нас трепали, все кому не лень. Я молча брыкался от сверстников, а он дрался со всеми, не жалея ни себя, ни нападавших. Так и стояли с полгода, спина к спине, охраняя друг друга, пока не прижились в этом заведении и нас не признали своими.

С каждым годом друг становился всё авторитетнее, мужал и проявлял свой скверный характер. И только я знал, что он отличный друг. Только благодаря ему я выжил в этом месте. В старших классах он решил, что наших обидчиков так оставлять нельзя, нужно отомстить. Он своей бабке мстить собрался, которая отказалась забирать его из детдома, когда родители погибли в автокатастрофе. А меня подбивал отомстить Тальникову. К концу школы мы раскопали всю историю гибели отца и матери, поняли, кто на самом деле оказался виновен.

Я отказался мстить. Родителей не вернешь. И запретил Марату рыть дальше. Не читал газет и не лез в интернет специально, боясь увидеть этого урода и сорваться, захотеть отмстить. Поэтому и не знал, что Яра его дочь. Вернее, знал, что у него есть дочь, Марат даже предлагал выкрасть ее, наказать так. Но я не знал, что это Яра. Закон подлости, что я встретил ее на своем пути и влюбился? Или это сама судьба мстит Тальникову, толкая нас друг к другу?

Вечером мы с друзьями собрались в «Русболе», была причина. Наш друг Артём сделал предложение своей девушке и отмечали их помолвку. И я с опаской поглядывал на Марата, который обнимал свою любимую девушку, шептался с ней. Может, повезет и он не заметит Яру или не узнает ее. Но я зря так думал.

— Ты гля, кто там задницей крутит, — толкает меня в плечо и кивает на танцпол. — Выросла, ничё так телка.

— Офигел? — тут же получает тычок в ребра от своего Ангела, она ему спуску не дает. — Ты мой муж, а смотришь на разных телок.

— Глаза есть, вот и смотрю.

— Так выколю сейчас, — серьезно грозит китайской палочкой Ангелина, но мы смеемся, зная, что эти двое так общаются.

Я смотрю на Яру, мне нравится, как она двигается в танце, а она постоянно кидает взгляд в мою сторону, Марат заметил, как мы улыбаемся друг другу. Он вызывает меня поговорить и сразу прижимает к стене возле подсобки.

— Охерел? Ты не знаешь кто она?

— «Знаю», — быстро делаю жест.

— Тогда, какого хрена, брат? Ты сам роешь себе могилу. Войны с этой тварью хочешь?

Смотрю в сторону. Не знаю, чего я хочу. Но если нужно, то буду драться. Только ей от этого легче не будет, девчонка любит отца, несмотря ни на что.

— Втюрился чтоль? — друг отпускает моё плечо и тихо похлопывает по нему ладонью. — Дела-а-а… А еще говорил, что мстить не хочешь. Да ты так по самым яйцам этой мрази врежешь!

Я не понимаю радости друга, смотрю на него, хмуря брови.

— Да она самое дорогое, что есть у него. Давай, влюби ее в себя, он с ума сойдет, когда ты заполучишь его сладкую девочку! Но подраться придется, я думаю, — задумчиво произносит он, — но херня война, справимся, братан!

Не хочу войны, где трофеем будет моя девочка. Не хочу видеть ее слёз.