Глава 42

Славка

За месяц, прошедший со дня знаменательного полета, я изменилась, подрос животик, мы с Яром привыкли к мысли, что скоро станем родителями, спокойствие пришло в наш дом, наконец-то. Если конечно не считать, что идет следствие по делу о гибели Кости, и нам приходится часто иметь дело с полицией.

Мне рожать в апреле, нужно что-то придумать с учебой, ведь самые сложные месяцы беременности приходятся на зиму, вдруг не смогу ездить в универ с огромным животом.

— Я… лю-ю-блю… т-е-б-я… — шепчет любимый, пока еще неуверенно тянет слова срывающимся голосом, а я плачу.

Не привыкну никак слышать его хрипловатый тембр, который пробирает до мурашек. Мы лежим на кровати, Яр ласкает небольшой еще живот, целует его и ловит редкие робкие движения нашей дочери. А я ворошу его волосы и пугаю себя тем, что могла пройти мимо своего счастья. Ведь мы могли не встретиться.

— Я тебя тоже люблю, милый…

Я просто кайфую, когда у мужа выдается свободный вечер, вот так просто поваляться на кровати или диване, никуда не нужно бежать или заниматься неотложными делами. Но это бывает редко, обычно я провожу вечернее время двумя этажами ниже, в квартире, где живет теперь мой брат и его мать. Как раз сдавалась жилплощадь в нашем же подъезде, Ярослав снял ее, оплатив за год вперед. Есть еще квартира мамы, но мы обоюдно захотели быть ближе друг к другу.

Наталья повеселела, вышла на работу, а с мальчиком в это время сидела няня или я. Когда приходил Яр, Братишка бросал все свои дела, нарушал вечный график ради него, забирался к моему мужу на колени и просто смотрел в глаза. Или они рисовали вместе, строили что-то из конструктора. Два молчуна нашли друг друга, и я этому была несказанно рада.

Я встала на учет к Наталье, мне нравится эта чуткая умная женщина, которая увидела мою беременность, когда я сама даже не подозревала о ней. Она благодарна мне, что я уговорила ее вести обычный образ жизни, работать и общаться с пациентками и коллегами, вместо того, чтобы быть на страже маленького сына. Да и Кирилл стал общительнее, мы с ним часто гуляем на детской площадке, знакомимся с детьми.

Иногда я беру мальчика к себе, но без его любимых игрушек и вещей ему некомфортно, он застывает в одной позе на диване, глядя в телевизор. И я даже не уверена, что он видит происходящее на экране. Ладно хоть не истерит и не плачет.

С отцом я больше не виделась, даже не созванивалась, пусть живет в своем идеальном мире, не хочу мешать.

Месяцы проходят быстро, вот и восьмое марта. На праздник приехала мама со своим женихом, теперь уже настоящим. Свадьбу наметили на июнь, я уже рожу и малышка немного подрастет.

— О, боже! — всплескивает руками мама, утирая слезы умиления. Мы не виделись с осени, тогда еще я не выглядела маленьким дирижаблем. — Какой животик, Яра! Я так счастлива…

— Мама, ты будто никогда беременных не видела, — смеюсь, обнимая роднульку, одновременно киваю Александру Сергеевичу.

Мне уже тяжело, через месяц рожать, и я становлюсь все неповоротливее, хотя Наталья говорит, что живот небольшой. Я перешла на домашнее обучение, в универ не езжу, в мае практика и в июне госы, справлюсь, тем более Яр против моих передвижений по городу, боится за меня. Вот и сегодня сам готовит стол, узнав о гостях.

— Зд-р-равст-вуй-те, — муж вытирает руки о фартук и шагает к моей маме, обнимает ее.

— О, боже… Яр… мальчик мой… — снова плачет мама, удивляясь его голосу.

Мы так и стоим в прихожей, никак не можем оторваться, потом я уже беру маму за руку и веду ее в гостиную, где накрыт стол.

— Дочь, я наверное останусь с тобой, пока не родишь. И даже не переубеждай меня, я хочу помочь.

Молчу, потому что не знаю, какие слова сказать, я даже не поняла еще, хочу ли этой помощи или нет. Но вот Яр очень рад такому повороту, он боится уже оставлять меня одну дома, а с мамой в самый раз.

Как-то ночью в конце марта, я просыпаюсь от страшной боли, понимаю, что у меня преждевременные роды, что час пришел. Яр бежит к Наташе, которая тут же торопится ко мне.

— Ну что, поехали, родная, пора, — говорит она ласковым голосом, а у меня плохое предчувствие, ведь еще не время.

Яр везет нас с Наташей и мамой в роддом, а полковник остается с моим братом, он пока спит. Утром придет его няня.

Схватки длятся вечность, любимый рядом, трет мне уставшую спину, успокаивает. Ровно в полдень наша дочь появляется на свет, маленькая и почти синяя, она даже не кричит сразу, и душа моя наполняется ужасом. Наташа с тревогой смотрит в ту сторону, куда унесли моего ребенка и колдуют над ним.

— Что? Что с ней? — цепляюсь за халат своего врача, собираясь встать с родильного ложа, несмотря на усталость. Хорошо хоть Яр не видит этого ужаса.

Через минуту слышится слабый писк, и я выдыхаю. Даже не заметила, что не дышу от волнения.

— Всё нормально, — успокаивает меня Наташа, укладывая на место. — Маленькая, слабенькая, но живая. Полежит в кувезе, подрастет…

Мне дочку даже не показывают, уносят куда-то, хочется бежать следом и быть рядом с малюткой, следить за ее дыханием. Хочу, чтобы она чувствовала, что мама рядом.

— Ну вот… история повторяется, — стонет мама, держа меня за руку, когда я уже отдыхаю в палате. — Ты тоже родилась раньше срока, и тоже слабенькая. Но выжила и выросла. Все будет хорошо, не переживай, малышка справится…

Хочется верить ей. Но пока только слёзы отчаяния наполняют мои глаза. Хочу прижаться к любимому и поплакать, чувство, что я не справилась с возложенной на меня ответственностью…