Глава 44

Славка

Я чувствую себя хорошо уже на второй день, хочется домой, но то, что моя малышка останется еще надолго в клинике, сдерживает мое желание. Я хочу быть рядом с ней, видеть, как она дышит, иметь возможность взять махонькое тельце на руки и прижать к груди. Маленький теплый комочек, пахнущий особым ароматом…

Я стала другой, меня больше не волнуют подруги, без которых жить не могла раньше ни дня, вингсьют засунула подальше в кладовку, до тех пор, пока не появится свободное время для тренировок, да и желание, которое испарилось после того рокового утра, когда меня чуть не размазало по асфальту на глазах у Яра и его друга. Может это и к лучшему, любимый заговорил, испытав шок, но вот я стала бояться летать.

В дверь стукают тихонько, и я вижу темную шевелюру своего мужа, радуюсь его приходу, соскучилась.

— Забери меня домой, милый… — целую любимые губы, обнимая за сильную шею.

Вдруг осознание, что все позади и у нас есть дочка, которая быстро идет на поправку. До мурашек… Счастье окутывает меня так плотно, что я не сразу слышу, что мне Яр говорит.

— Твой отец, он здесь, этажом ниже.

Янтарные глаза смотрят с сожалением, брови печально сошлись у переносицы. Я хотела сказать, что мне все равно, но в груди вдруг защемило и беспокойство заставило сердце стучать быстрее.

— Что случилось?

— Инсульт. В реанимации он, туда не пускают никого, Яр жалеет меня, гладит по руке, из-за этого слезы быстро прибывают, начинают жечь мои глаза. Зажмуриваюсь.

— Вот идиот! — склоняюсь к своим коленям. Мне так жаль папу, он еще такой молодой. — Это все его проклятый бизнес, амбиции и этот сраный идеальный мир! Всегда быть круче всех, во всем!

— Нет Яра, это переживания за тебя. Они его довели до точки.

— Я виновата?! — кричу, так обидно, что сдерживаться сил нет. И страшно.

— Нет, не ты, — Яр прижимает меня к себе, несмотря на то, что я толкаю его и вырываюсь. — Его любовь к тебе. Ты порвала с ним, ушла ко мне. В твоей жизни появился другой мужчина, и отец стал не так важен… Ему было больно, он ревновал, особой, отцовской ревностью. Поэтому и грубил тебе. А еще… ты сама знаешь, что, по его мнению, я неважный кандидат тебе в мужья. Я в его рейтинге даже не на последнем месте. И это реально бесит твоего отца. Все смешалось, вот и взрыв.

Он прав. Я затихаю в сильных объятиях, только беззвучно плачу. Не хочу, чтобы папа умер. Он хоть и натворил бед, но я его люблю. Раньше злость и обида держали нас на расстоянии, но когда человек стоит у последней черты, возможно, то нет места всяким таким чувствам.

— Ему хоть сказали, что он стал дедом? — всхлипнув, поднимаю голову и нежусь в янтарном взгляде. Он самый лучший муж на свете, и отец. Как мне помирить двух любимых мужчин?

— Да, я попросил врача передать тестю новость, он очень рад.

Через два дня я уже дома. Теоретически. А практически, все время провожу в детском отделении, помогая ухаживать за малышкой. Я знаю, что Ника чувствует мое присутствие, и поэтому быстро растет, поправляется на удивление всему медперсоналу. Вместо месяца, что пророчили медики вначале, малышка провела в клинике чуть больше двух недель, а потом мы поехали домой.

Папу через месяц тоже выписали, он не может ходить и говорить, мычит что-то. Яр предложил переехать в наш семейный дом, чтобы я могла ухаживать за ребенком и за отцом, это был выход. Да, мы наняли отцу сиделку и кучу медперсонала, начиная от массажистов и кончая крепкими парнями, которые купают больного. Но я должна за всеми следить, поэтому удобнее жить в доме.

Вскоре к нам на постой попросились Наташа с Кириллом, мой брат устроил бурю, когда у него пропала возможность встречаться с Яром и мной, из пригорода не наездишься в гости, тем более с маленьким ребенком. Так что, под мою опеку еще попал мой маленький братишка. Но я только радовалась, почти вся семья в сборе, Яр и отец вроде смирились друг с другом, даже гулять ходили вместе. Я везла в детской коляске Нику, Яр катил в инвалидном кресле папу, а рядом вышагивал Кирилл, не выпускавший из рук кисти и краски с альбомом.

Мальчик много рисовал, и его рисунки уже можно было называть картинами и посылать на выставку. Возможно, в нашей большой семье растет великий художник!

Бизнес отца лег на плечи моего мужа, так его наследство вернулось, приумноженное. Только радости ему не приносило, он любит свои кафе и кофейни, поэтому папа разрешил продать компанию и вложить деньги в дело Ярослава. К работе он уже не собирается возвращаться.

Три года пролетело так быстро, я и не заметила. Ника подросла, вылитая я в детстве, только глаза цветом больше на папины похожи, золотяшки так и искрятся в хитрых радужках. Смотрю сейчас, как она залезла на колени к деду и командует ему — поехали!

Папа немного ходит, по комнате, но гуляем мы по-прежнему с инвалидным креслом, он устает быстро. Или нарочно ездит на нем, чтобы покатать любимую внучку, знает, что ей это нравится.

Со своим дядей Ника стали лучшими друзьями, постоянно возятся вместе, то рисуя, то строя замки из конструктора и кубиков. Вечером к ним присоединялся Яр, ему доставляет истинное удовольствие общаться с детишками. А я скучаю…

Как-то перебирала вещи в кладовке, нашла свой вингсьют. Он сиротливо пылился на верхней полке, в темном углу. Воспоминания о полетах растрогали меня. До слез. Поняла, что тоскую о той эйфории, что окутывает после того, как поймаешь поток ветра и паришь, расправив крылья.

Ищу в телефоне номер друга, который руководил раньше нашей группой, может она еще существует.

— Да? — слышу в мобильнике знакомый голос. — Неужели ты вспомнила обо мне?

— Привет! Да, вспомнила… Извини, что так поздно, закружилась с делами…

— Да ладно, семья дороже.

— Коль, а группа наша все еще существует?

— Конечно, мы даже несколько кубков выиграли за эти годы. А что, соскучилась? — друг смеется, и мне легче. Меня не забыли.

— Да, хотела бы возобновить полеты. Только с Яром поговорю. Можно вернуться, Коль?

— Нужно, Славка, нужно!