17 глава. Руслан

Надел футболку и легкие брюки с ремнем, на ноги – мокасины. И уже минут двадцать жду Вику. У нее вроде тоже две руки и две ноги, ну что там можно надевать так долго? Встал с кресла, заложив руки за спину, стал мерить шагами фойе. Резко обернулся на тихие шаги, сдвинув брови, стал рассматривать ее внешний вид снизу вверх. Кроссовки, джинсовый комбинезон с поясом, брючный, укороченный, с короткими подвернутыми рукавами. Угу, ничего лишнего не открыто. Маленькая сумочка через плечо. Заплела две косички, надела легкий беретик на голову. Я подошел настолько близко, что улавливаю ее свежее дыхание. Она глянула на меня своими большими ведьминскими глазами и невинно спросила: – Что-то не так? Все не так, с тобой все у меня не так, как должно было быть сначала. Сказал я, но не вслух. Мать твою, я, кажется, жестко встрял… Прочистил горло и сказал: – Нет, все нормально, ты замечательно выглядишь, – дотронулся до ее косичек и продолжил. – Сегодня ночью… не расплетай свои косы… они мне очень нравятся. Она прикрыла глаза на секунду, а потом обратилась ко мне: – Скажи, Руслан, ты только об одном думаешь? Улыбнулся и сказал: – Это ты на меня так действуешь. – Не надо врать, просто ты озабоченный. – Не лги себе, Вика, ты такая же. Она пробежалась глазами по сторонам, пряча их от меня. И куда-то в пустоту сказала: – Кажется, мы куда-то собирались. – Ха-ха-ха… – тихо засмеялся я, показывая жестом по направлению к выходу. – Ну, пошли, я уже давно понял, что ты врушка… Ни слова мне в свое оправдание не сказала, только сжала свои пухлые губы, еще больше выпятив их. Вот заноза… – Умница, растешь на глазах. Вышли из лифта, направились к выходу. Дал отбой своей охране, махнув рукой. Давно не прогуливался по окрестностям, всегда на колесах… Шли с Викой по станице, она с интересом все вокруг рассматривала. Было интересно следить за ней – улыбалась. Странное создание, буквально с утра налетела на меня с кулаками, а сейчас спокойно идет, еще и улыбается. Я уже раньше подметил эту черту в ее характере, и мне нравится, что долго не держит обиды в себе. Хм… обида, понятно было, что это была защитная реакция, когда уже самой себе признается, гордая… Моя девочка… Многие со мной здороваются… и тут она не выдерживает и вопрос задает: – Скажи, Руслан, а почему тебя все называют Хозяином, начиная с Лиды? Ты не похож на рабовладельца, хотя… честно говоря, некоторое время я так и думала. – Рабовладелец, интересное сравнение. Думаю, и всей жизни не хватит, чтобы тебя узнать, девочка-сюрприз. Нет, Вика, так решили сами станичники, она была заброшена, а я ее, считай, с ноля поднимал. Еще много работы, думаю, лет через десять при хорошем ресурсе здесь будет все. Вот и окрестили Хозяином меня. Так вот, Вика. – Интересно, отчего же ты со мной так поступил, если ты весь такой положительный? – прищурив глаза, задает мне вопрос. Остановился, потому что мы уже пришли. Повернулся к ней, взял за талию и приблизил к себе, сказал ей в губы: – Ты что, глухая или тупая, может, тебе в ухо крикнуть? Вика, ты… мне понравилась очень… И клал я на твоего никчемного родственника, я знал наперед действия этого утырка, его шкура ему оказалась дороже, чем ты. Я бы тебя все равно забрал. Она смотрела на меня расширенными глазами и слушала. Я глубоко вздохнул и сказал: – В такие моменты хочется тебе ремня дать. Испытывающим взглядом смотрит на меня, а затем говорит: – Нет… ты не сделаешь этого. Чуть жестче сжал ее талию. – С чего такая уверенность? – Не знаю… просто чувствую так. – С огнем играешь, девочка. Проходи, мы пришли. Открыл перед ней деревянную калитку. Прошли, я открыл ключом входную дверь в дедовский дом, пропуская Вику вперед. За домом следят, так что везде порядок. – Я сюда прихожу нечасто, но бывает, что тянет. Она прошла вглубь комнаты, обратила внимание на фотографии. Взяла одну в руки, ту, где я с дедом. – Это твой дом? Ты здесь вырос? Повернула ко мне свою рыжую головку. Я присел в дедовское кресло, посмотрел на мою рыженькую любопытную девочку и сказал: – Да… но только до восьми лет. – А почему только до восьми, вы переехали, а куда? Не хотели с родителями жить в станице, да? Я смотрел на нее и еле сдерживал улыбку, немного покусывая изнутри губы, столько вопросов. – Нет, Вика… мама умерла, подарив мне жизнь, отца я своего не знал. Меня воспитывал дед до восьми лет, потом он умер. Это был единственный мой близкий и родной человек, которого я помню, а теперь появилась ты. – Я? – удивленно посмотрела на меня. – Конечно, Вика, не думаешь ты, что я приведу в дедовский дом обычную девку, которую трахаю, и стану рассказывать ей о своей жизни? Она очень тихо спросила, прижав фотографию, которую до этого рассматривала, к груди: – Я первая, с кем ты делишься своим сокровенным? Это так по-детски прозвучало из ее пухленького ротика. Ничего не мог сказать, кроме как кивнуть головой. – А я думала, что ты из богатеев, которым все по наследству досталось. Я улыбнулся и сказал: – Пойдем на кухню, кофе попьем. Она положила бережно фотографию на полку и пошла вслед за мной, по пути снимая с себя сумочку. – Так, где у тебя здесь кофе? – Ну, хозяйничай, – сказал ей я и уселся за стол. – Тут, конечно, все просто, Вика, но мне здесь комфортно. Она так легко ответила, что я уже и отвык слышать такое от девушки. Меня окружает такой контингент, что женщинами назвать их язык не поворачивается. – Ага, здесь хорошо, тихо так, мне нравится, – повернулась ко мне, говорит. – Получается, что я тоже должна с тобой поделиться своим сокровенным. – Я о тебе все знаю, девочка моя. Непонимающе посмотрела на меня: – В каком смысле? – В прямом. После того, как узнал, что ты девственница. Опустила глаза в пол, затем развернулась к плите, загружая в турку кофе. – И что же, именно это заставило тебя накопать на меня досье? – Нет… но это, скажем, меня сподвигло и очень заинтересовало. Чем ты занималась, какое окружение у тебя было? – Представляю, как ты разочаровался, когда читал досье. Скучная, друзей нет. Работа – дом, дом – работа. – Успокойся немедленно! – грозно сказал я. – Я за тобой не успеваю, а точнее, за сменой твоего настроения. Разлей по кружечкам кофе и сядь уже за стол, хватит стоять ко мне спиной. Молча, с опущенными глазами, поставила кружечки с кофе на стол и сама села. – Смотри на меня, Вика! Вот так, всегда смотри в глаза, когда я с тобой разговариваю. У меня тоже нет друзей. Ее взгляд изменился, и появилось удивление. – Что тебя так удивляет? У меня много знакомых, но друзей нет. И я не считаю тебя скучной, ты мне такой понравилась. Но тебя же не только это мучает, ведь так… м-м-м… Вика? Молчишь… угу… ну ладно, я сам скажу, а ты пей кофе, – мы сделали по глотку, и я продолжил. – Ты, Вика, в раздрае с самой собой, тебе и колется и хочется, но ты не можешь переступить через свою гордость, – она внимательно слушает меня, чуть сдвинув бровки. – Ты не можешь переступить через то, что я тебя выдернул из твоей никчемной жизни. И что, Вика… ты скучаешь по этой самой твоей прошлой жизни, или, может, кто-то скучает по тебе? – сделав еще один глоток, посмотрел на нее в ожидании ответа, но его не последовало. – Угу, снова молчишь… так что изменилось, только то, что я тебя забрал против твоей воли. Да, и забрал бы снова, так что не думай, что я буду раскаиваться и просить прощения, от меня ты этого не дождешься. С нахмуренным лицом смотрю на нее. Понимает, что я прав… обиделась, но разок в холодную прорубь ее надо было окунуть, а то уже избаловал. Допросится, что пройдусь ремнем по ее аппетитной попке. – Я… – начала она. – Не могу так, мне все равно сложно. – Что? Тебе сложно? Нет, я точно тебя разбаловал. – Нет, ты не понял, мы просто такие разные, и мне сложно, – опустив голову и теребя кружечку, сказала она. – Угу… ну, хорошо, ты же у нас художник, а мне нужен дизайнер. Эта Рыжая Лиса вскинула резко голову и заинтересованно спросила: – Это что… ты мне работу предлагаешь? Сложив губы в трубочку, кивнул головой: – Именно, Вика. Я дам тебе кое-что на пробу, как тест, если справишься, тогда поговорим и все обсудим. Но хочу, чтобы ты знала, я против, чтобы моя женщина работала. И не строй воздушных замков – с утра и допоздна ты работать не будешь. Она, улыбаясь, кивала, как китайский болванчик на панели машины. – И если я еще раз услышу, или ты мне что-то подобное выкинешь, как было сегодня с утра, – подался вперед, ухватив ее за скулы всей пятерней, сказал. – Я тебя трахну в твою аппетитную попку… без смазки. Чуть расширив глаза, спросила: – Это… как? – Это больно, детка, тебе не понравится. – Не надо, – уже совсем с другим выражением на лице сказала она. – Вот и я думаю, не надо, Вика, – отпустил ее лицо и сказал. – Думаю, мы расставили все точки над «и», поэтому давай допивай свой холодный кофе, и пойдем, я тебе покажу павильон с мороженым. Она сполоснула кофейные кружечки, вымыла турку и положила в сушку. Вытерла полотенцем руки, взяла свою сумочку, и мы направились на выход. Идем в сторону, где находится павильон. – Как относишься к мороженому? – спросил я у Вики. – Я больше люблю пломбир в креманках, когда сверху ягоды разные, – она так глубоко вздохнула и посмотрела вверх на солнце. – Что такое, девочка? – спросил, уловил перемену в ее настроении. – Детство вспомнилось, мама. Она меня водила кушать мороженое в креманках. Хочу у тебя спросить, можно? – Спроси. – Когда твой дедушка умер, тебя в детдом забрали? – Да. Она кивнула головой и больше не задавала мне вопросов. Хотя на нее это совсем не похоже. – Вика, этот этап в своей жизни я прошел, нет смысла делать из этого трагедию. Таких, как я, много. Поэтому, давай, выбрось все глупости из своей рыжей головки. Мы подошли к месту. – Смотри, Вика, вот я хочу поменять всю концепцию павильонов, то есть те, которые касаются питания, должны отличаться от газетных павильонов. Вика быстро включилась в работу. – Я поняла, у меня небольшой опыт имеется. Меня взяли помощником в одну частную организацию с испытательным сроком на три месяца, но я им не подошла. – И сколько тебе платили? – А… нисколько, я им не подошла, мне позвонили и сказали, что в моих услугах не нуждаются. Прислонив руку козырьком, посмотрела на меня, сощурив от яркого солнышка глаза. Спросила язвительно: – Ну, а что твои ищейки такое яркое событие моей жизни упустили? Зря, выходит, деньги заплатил. – Я думаю, может, и не нужна тебе вовсе работа, ты слишком болтлива, а я не люблю болтливых. – Нет-нет… я это просто так сказала, больше не буду. – Угу… другое дело. А вот что касается информатора, тут она права. Ну, ничего, и до этого бездельника доберусь. Думаю над словами Вики, понятно, что ее использовали. Увидели, что молодая, заступиться, видно, некому было. Вот ублюдки, ну, ничего, и эту часть ее жизни я узнаю в мельчайших подробностях. Слишком стало палить солнце, направились домой…