4 глава. Волк/Вика

Волк Сидя за столом, пил свой кофе. Подошедшая домработница уже секунд десять стояла, не зная, с чего начать. – Говори уже, Лида, где девчонка? – Эм… она отказалась от завтрака, сказала, что не голодна, – сказала Лида. Смакуя свой кофе, между глотками говорю домработнице: – Иди и скажи ей, что если она не выйдет в течение трех минут, я выволоку ее за волосы и высеку розгами на площади по голой заднице. Лида ошарашенно смотрела на меня, не двигаясь с места. После моего красноречивого взгляда вскинулась и быстрым шагом пошла за девчонкой. Буквально через две минуты передо мной возникла миниатюрная фигура девицы в моей футболке. Зависнув с кофейной кружечкой в руках, оценил ее красивые длинные ноги, поднял взгляд к поджатым губам и гордо вздернутому подбородку. Поставил кружечку в блюдце на столе и сказал девчонке: – Знал, что ты примешь мое приглашение, мне вообще редко кто осмеливается отказать. Жестом даю понять, чтобы она села за стол. Посмотрела на стул, затем на меня, что-то решая у себя в голове, аккуратно присела, поправив футболку. Кивнул головой. – Угу… правильное решение, девочка, тебе со мной лучше не ссориться. А теперь открывай крышку и приступай к завтраку. Сидя с прямой спиной, вскинув свой зеленый взгляд больших глаз на меня, говорит: – Я не голодна. Смотрю на девчонку, прищурив свои глаза: – Дерзишь, девочка? – Нет, – было мне ответом. – Вчера ты была более молчалива. – Просто вчера вы очень впечатлили меня своим появлением в моем доме. Настолько, что я дар речи потеряла, мне потребовались сутки, чтобы прийти в себя. Втянув, казалось, весь воздух из комнаты, закипая от гнева, встал со своего места, обогнул стол, подошел к ней. – Встань! – пробасил я. Девчонка встала, понимая, что настроение у меня испортилось. Медленно намотал на руку ее рыжие волосы, натянул, нависая над ней, сказал сквозь зубы в перепуганное лицо: – Играть со мной решила… сучка… м-м-м… или хочешь, чтобы я действительно тебя подарил своим пацанам? А может, ты считаешь, что я позволяю своим шлюхам со мной так разговаривать? Ее глаза забегали. Пересохшими губами она мне тихо сказала: – Я не шлюха. – Шлюха, моя шлюха! И если ты плохо себя будешь вести, отдам тебя своим пацанам. Троих потянешь, так тебя еще не драли, а? Отвечай! – Нет, – прошептала она. Мои глаза налились кровью, я в бешенстве. – Мои парни, бывает, из-за плотного графика неделями женщин не видят, только представь, что они с тобой сделают. Так себе перспектива, да? – Не надо… не отдавайте меня, пожалуйста… своим… своим, – затараторила она. – Ты что, испугалась моих пацанов, дура. Не их надо бояться… меня бойся. Ты же будешь послушной девочкой… м-м-м? Отпустил ее волосы, и она закивала, как китайский болванчик. – Ну, вот и умница, а теперь садись и съешь свой завтрак, – усадил ее силой за стол. – Не люблю трахать тощих, ты и так не соответствуешь моим стандартам. Понравилась ты мне, Виктория. Сам не знаю почему, – сказал, открывая перед ней крышку ее блюда. – Вот ты мне скажи, с какого возраста тебя трахают? – сам не знаю, зачем мне эта информация, ни у одной шлюхи не спрашивал, а тут меня это даже еще больше разозлило. – Молчишь? Угу… и так все ясно. Она вцепилась в столовые приборы. Я присел напротив, устраиваясь удобно в своем кресле и глядя, как она нервно кромсает свой омлет, гоняя кусочки по тарелке. – Ешь давай… живо! И впитывай каждое слово, которое я тебе сейчас скажу. Не торопись, ешь медленнее, у тебя никто не отберет. Значит, так. Трахать тебя буду только я, когда захочу и где захочу, а ты с большим удовольствием будешь раздвигать свои длинные ножки. Я своим ни с кем не делюсь, поэтому успокойся, отдавать никому не собираюсь. Но если ты себя будешь вести плохо, а я чувствую, девочка, что будешь, – придвинулся к столу, окидывая ее лицо цепким взглядом. – Я тебя накажу, не советую тебе меня провоцировать. Запомни раз и навсегда, ты моя собственность, моя шлюха! – Меня тошнит… – прошептала она. – От меня?! – взревел я, вставая с кресла и нависнув над ней, облокотившись кулаками о стол. Прикрывая рот руками, смотрит на меня во все глаза и мотает отрицательно головой. – Нет-нет… от ситуации, в которую я попала, пожалуйста, меня сейчас вывернет. – Черт… Лида! Прибежала Лида на мой рев: – Да, хозяин? – Отведи ее, пока она не заблевала мне всю столовую! И проследи, я вернусь вечером. Быстрым шагом, поправляя на себе одежду, матерясь, пошел на выход. Нажал на первый этаж, нахуй надо было тащить к себе домой, надо было к работникам поселить. Что уже говорить, по любому уже моя, зацепила меня Рыжая. Волосы просто огонь, фигурка точеная, таких еще не трахал… Вот, сучка, тошнит, значит, от меня… Вика Зашла в ванную и умылась холодной водой, меня немного отпустило, особенно, когда не вижу его перекошенную рожу. Какой же он здоровый! Эта туша меня раздавит. Как сбежать и вопрос, куда? Почему у меня есть уверенность, что он меня везде найдет, и то, что я грозилась пойти в полицию, только испортит все. На лифте я заметила кодовый ключ по отпечатку пальца, так просто отсюда не выбраться. Нет, Вика, отсюда не выбраться, точка. Еще раз умылась холодной водой, облокотилась о раковину, заглядывая в свое отражение в зеркале. Спокойно, Вика, спокойно, надо усыпить его бдительность. Он, конечно же, не дурак, глупо было бы на это надеяться. Как представлю, что стану его подстилкой, так на меня снова накатывает тошнота. Дыши-дыши, Вика… Другим ведь девчонкам удавалось сбежать из рабства, вот и мне удастся. Надо показать ему, что я смирилась со своим положением и стать покорной. Придется, Вика, придется. Благодаря дяде я в полной «ж…». Я не смогу промолчать, если он меня будет подавлять, а он будет, тут даже гадать не надо. Ладно, Вика, глубокий вдох и выдох. – Надо просто делать, что он говорит и не огрызаться, должно получиться, – говорю эти слова вслух, но внутри себя понимаю, что вряд ли получится. Развернулась на пятках и пошла на выход. За дверью меня ждала Лида, верный работник Оборотня. – Скажите, Лида, я могу у Вас попросить альбом, карандаш и точилку? – Конечно, думаю, в этом проблем не должно возникнуть, хозяин – щедрый человек, – улыбнувшись, ответила она. – Благодарю Вас, Лида, я пойду в комнату. – Хорошо, если проголодаетесь, только скажите. – Спасибо, Вы очень любезны. Ушла в комнату и сидела, пока мне не принесли два альбома и кучу карандашей с точилками, еще и ластики, видимо, бонусом. Расщедрился для своей ручной шлюшки. Скривила лицо, уставившись на альбомы. Хороша шлюха, ничего не скажешь, я первая шлюха-девственница. У этого дуболома, похоже, все шлюхи, и девственницы тоже. Чем ему так женщины не угодили, что он всех под одну гребенку? Неразделенная любовь? Да сдался он мне, думать еще о нем, слава богу, дал передышку. Забравшись к изголовью кровати, перебросила волосы на одно плечо, открыла альбом. Когда мне очень плохо, я всегда рисую граффити в альбоме или пишу кистью, если это холст. Холст, кисти и краски – это очень дорого, поэтому, чаще граффити. Когда мама ушла, только так из депрессии выходила. На бумаге можно показать все свои мысли и переживания. Взяла в руки карандаш, выпустила тонкой струйкой из легких воздух, прикрыла глаза на три секунды и прочертила линию на альбомном листе. Меня всегда уносит, как в транс впадаю, стоит только карандашу соприкоснуться с бумагой, полностью захватывает. Штрих за штрихом, растушевка, закончив рисунок, смотрю на оскалившегося волка, который собирается атаковать, и осознаю, что он вот-вот нападет, а жертва я. Вдох-выдох. – Спокойно, пока еще ничего не произошло, – успокаиваю сама себя вслух. Где вообще я нахожусь, даже не знаю. Из окна вдали виднеется пляж с людьми, аллея одна, вторая, деревья, лавочки, – мне это совершенно ни о чем не говорит, только то, что я нахожусь на каком-то курорте. В комнату зашла Лида и позвала на обед. Только она сказала о еде, и мой желудок издал голодное урчание. – Спасибо, Лида, я бы поела. – Тогда идите за мной, – сказала она, при этом мягко улыбнулась. Мы вместе вышли из комнаты, в которой я с некоторых пор живу, и отправились через весь дом в просторную, с дорогим и очень красивым интерьером кухню. Нарезая на ломтики хлеб, она пригласила меня присесть за стол, что я и сделала. Поставила передо мной тарелку с вкусно пахнущим борщом и пиалу со сметаной. – Ммм… – наклонилась к тарелке и вдохнула аромат. – Пахнет вкусно. Ложкой набрала из пиалы сметану, размешала в борще и с большим удовольствием съела всю тарелку. – Спасибо, было очень вкусно, – поблагодарила я Лиду. – Так на здоровье. Может, добавки? – Нет, спасибо, я наелась. Скажите, а где мой сарафан, он был в комнате в ванной… – А-а… так я его в стирку кинула, – ответила на мой вопрос Лида. – Ясно. Эм… а скажите, где мы находимся? Лида озадаченно на меня посмотрела и сказала: – Что значит где? Это пентхаус хозяина. – Ого… даже пентхаус. Выходит, мы на последнем этаже? – Да, весь отель принадлежит хозяину, а последний этаж полностью спроектирован под его пентхаус. – Я поняла, Лида, что это дом Вашего хозяина, а скажите, в каком мы городе? – Вика, а Вы разве не знаете? – удивилась она. Стала бы я спрашивать, если бы знала. – Нет, Лида, скажите уже. – Эта не город, мы в станице находимся, – ответила она. – В какой такой станице? – пришла моя очередь удивляться. – В станице Руслана Тимуровича. – Ага… понятно, и кто этот Руслан Тимурович? – Так хозяин же, – и глядит на меня, как на умалишенную. – Яс… но, а что хоть за станица, где находится? – Ну-у… это пусть Вам сам хозяин говорит, а мне пора работать, – засуетилась Лида. Смотрю ей вслед, как она вышла и пошла вглубь дома. Понятно, эта партизанка мне ничего больше не расскажет, верна своему хозяину. Ну, хорошо, и что мне удалось выяснить? Только то, что его зовут Руслан Тимурович, и я заперта. Заперта в его отеле, на крыше которого находится его же дом, он же пентхаус. Не густо, но уже кое-что. Пошла по направлению комнаты, в которой я сейчас живу. Резко остановилась, какого черта? Если я могу выходить из комнаты, значит, могу и передвигаться по дому свободно… наверное. Робко прошла, озираясь, вышла к панорамным окнам в пол. У меня аж рот открылся, весь гор… то есть станица, как на ладони. Как же… а это точно станица? По моему, слишком красиво для станицы? Вообще, разве они бывают такие? По сравнению с этой станицей мой город выглядит деревней… Бродила по-тихому в доме, чтобы не заметили. Здесь можно разместить пять семей. Вопрос, зачем одному человеку такой дом? У него что, какие-то комплексы? Прошла осторожно на кухню к столешнице, там, где лежали ножи. Вечереет, мне становится страшно, скоро Оборотень вернется. Я потянулась к ножу, рука дрогнула, так и зависла над рукояткой кухонного ножа. Сжав ладонь в кулак, убрала ее от ножа. Я не убийца, никогда не смогу на такое пойти. Не смогу в руках держать кисть и карандаш, если опущусь до этого. – Я не убийца, – прошептала. Почувствовав чье-то присутствие, резко развернулась, взметнув волосами и подпрыгнув от неожиданности. – Ой, Лида, Вы меня напугали… – она посмотрела на ножи, а потом снова вернула взгляд на меня. – Конечно, не убийца, Виктория, даже если и так, у Вас все равно ничего не выйдет. Хозяин чувствует предательство, – сказала мне Лида. – Знаете, Лида, – выдержав небольшую паузу, продолжила, – он мне никто, чтобы я его предавала или не предавала. Я жила в своем городе, пока не пришел этот… этот… – устало выдохнув, посмотрела на Лиду, в конце концов она здесь ни при чем. – Извините, Лида, я пойду в комнату. И пошла, направляясь к выходу из кухни. – Виктория, Вы его не знаете, а когда узнаете… Оборвав на полуслове, не повернувшись лицом к Лиде, сказала: – Я не хочу и никогда не захочу его узнать, думаю, Вы уже поняли, что здесь я нахожусь не по собственной воле, – вылетела из кухни, отправляясь в комнату.