9 глава Вика

Долго стояла под струями воды, чувствуя, как стекает по внутренней части бедра его сперма с примесью моей крови. На бедрах мгновенно остались синяки и отпечатки его пальцев, грудь после его грубых пальцев покраснела. Внизу пощипывает. Девчонки рассказывали, что очень больно. Я бы не сказала, или все-таки от партнера зависит? Оказывается, он не такой кровожадный, как мне думалось. Кто знает, что ждет меня дальше, он своих демонов даже не скрывает, так что от него всякое можно ожидать. Вижу прямо на нем табличку «НЕ ЗЛИТЬ». Выйдя из душа, вытерлась и просушила волосы, обвернулась сухим полотенцем и на цыпочках вышла из ванной. В комнате никого не было. Ушел, можно выдохнуть. Внутренний голос зашептал: «А ведь он мог тебя и не выпускать из постели и продолжить терзать, зачем отпустил? Зачем интересовался, как ты себя чувствуешь?». Сведя брови у переносицы, прошла в гардеробную. Надевая белье, пытаюсь разобраться в своих мыслях. Взяла с вешалки перламутровую, молочного оттенка шелковую ночную сорочку в пол. Надела, приятно холодит тело. Отправилась в комнату, собрала раскиданные вещи с пола, убрала в стирку. Вернулась, обойдя перепачканную сторону с окровавленным пятном, и легла с другой стороны. Утром сниму эту простынь и кину в стирку, чтобы никто не видел моего позора. Закрываю глаза в попытке уснуть, но перед глазами его обнаженный торс с запрокинутой головой в экстазе. Рычащий, как зверь, сильная и крепкая шея с выпирающим кадыком. Я открыла на секунду глаза и снова закрыла. Широкие накачанные плечи стоят у меня перед глазами, напряженное тело двигается в поступательных движениях, при этом каждый мускул на его теле приходит в движение. Сильные руки впились в мои бедра, оставив на них синяки. Боже… его образ мне не дает покоя, стало жарко от этих воспоминаний, я дотронулась до своих бедер там, где он оставил синяки. – Это бред какой-то, – говорю сама себе, выпрыгнула из кровати и стала выхаживать по комнате. – Нет-нет, он мне противен… я точно знаю… – остановилась и, глядя в пространство, сказала шепотом. – Наверное… – закрыв лицо руками. – Ну все, это финиш… «кукуха поехала». Пошла к столу, где лежал мой альбом и карандаши, все равно сон не идет. Поморщилась от дискомфорта, когда присела в кресло, все-таки… размер у него совсем немаленький. Я, конечно, не спец, об анатомии мужского тела знаю в общих чертах, а вот девчонки часто шептались так, что представляю. Откинулась на спинку кресла. Вживую, конечно, я впервые видела мужской член, и, когда Волк достиг пика, впервые видела экстаз на мужском лице… это… эм… кажется, красиво… Дотронулась до своих пылающих щек, как при пожаре… – Это просто впечатления… впе-ча-тле-ния… после первого опыта, не более, это – нормально, Терентьева, – уговаривала я себя и свой внутренний голос. – И потом, удовольствия я от этой процедуры не получила. Хм… от кого, собственно, я собралась получить удовольствие, от этого «мужлана»? Ой, не о том ты, Терентьева, думаешь, от него бежать надо… бежать… – с этими мыслями открыла альбом, выдохнула и взялась за карандаш… Легла спать после, как закончила свой рисунок, и снова запечатлела его так, как рисовала мне память наших последних встреч. Сама не знаю как. Я же не его хотела рисовать. Меня это и злит, и обескураживает. Утром меня разбудила Лида: – Виктория, вставайте, скоро завтрак, а Хозяин не любит, когда опаздывают. Открыла глаза, посмотрела на Лиду и ответила хрипло после пробуждения: – И Вам доброе утро. Можно мне хотя бы умыться и принять душ? – Да, Вика, у Вас полчаса и выходите в гостиную к завтраку. Все это сказала и удалилась, оставив меня одну. Отбросила одеяло в сторону, встала с постели, сорвала рывками со злостью эту злосчастную простыню, на которой остались следы моего падения. Отнесла ее в прилегающую комнату к ванной и кинула в корзину для стирки. Побрела в ванную умываться, бубня себе под нос все, что я думаю о Хозяине Лиды. Уговаривала себя не поддаваться эмоциям, чтобы не разозлить этого Оборотня, я еще помню его шлепок по моей попе. Это – больно, а был всего один удар, боюсь себе представить, на что он способен. Не вариант нарываться, да и запугивать он мастер. Не уверена, что долго так продержусь, все время молчать не смогу и так долго держу себя в руках. Приняв водные процедуры, надела домашний брючный комплект, висящий в гардеробе. «Как говорится, ни в чем себе не отказывай, Вика, если купили тебе, значит, пользуйся», – подбодрила я себя перед встречей с Волком. Надела белую футболку и брюки на завязке оттенка молочного шоколада, обула тапки. Завязала высокий хвост и вышла к завтраку. Стол накрыт, а Его Злодейство еще не вышел. Минуты через три услышала его по шагам, запах парфюма такой же агрессивный, как и он. Повернувшись лицом к нему, оцениваю его. Синяя рубашка обрисовывает его спортивную фигуру, черные мокасины, модные брюки темно-синего цвета сидят приталено, но не тесно, ой, кое-где кажется, очень тесно. Черт… зачем я посмотрела туда, как теперь стереть это из памяти, кажется, я покраснела, вдох-выдох… Подошел ко мне, сказал: – Доброе утро, Виктория. – Доброе утро. Я, конечно, удивилась, естественно, ведь со мной впервые поздоровались. Может, наконец-то выспался, и у него хорошее настроение, кто его знает. – Присаживайся за стол, – сказал, указывая жестом мне на место, где обычно я сижу. Подошла к своему месту, увидела дополнительную подушку, посмотрела удивленно на него. Он что, беспокоится? Придет же чушь в голову. Мы присели, каждый открыл свое блюдо и приступил к завтраку. Подняв голову от своей тарелки, Волк посмотрел на меня и спросил: – Как ты себя чувствуешь? – Эм-м… нормально. – Ничего не болит? – Нет… ничего. – Может доктора позвать? Я дар речи потеряла. – Нет, не стоит, – только и вымолвила. – Хорошо, тебе привезут через тридцать минут таблетки, выпьешь, – накалывая омлет на вилку, в приказном тоне сказал Волк. По-другому, конечно же, он не может. Стоп. – Какие таблетки? – Противозачаточные, – сказал и продолжил. – А завтра по любому к гинекологу надо, чтобы тебе подобрал противозачаточные. Точно, он же не предохранялся, не хватало еще забеременеть от него. Я подумала, а вдруг мне удастся сбежать или попросить о помощи? – Нет. Я нахмурилась, посмотрела на него и спросила: – Что нет? Он поднял голову, отодвигая пустую тарелку, взял салфетку и, глядя на меня, вытер свой рот, сказал: – Нет, Вика, не получится ни сбежать, ни попросить о помощи. Здесь я Хозяин, и все подчиняются только мне. А если мне надо будет, то и мэр твоего городишка тоже будет подчиняться мне. Кинув салфетку в тарелку, потянулся за своей порцией кофе, откинувшись в кресле, стал смаковать свой напиток. Я оторопело уставилась на него, сдерживая свой порыв что-нибудь ляпнуть. – Вика, скажи мне, как так получилось, что ты до сих пор ходила в девственницах, м-м-м… девочка? Вцепившись в кружечку с кофе, я густо покраснела. – Ну же, в этом нет ничего стыдного, наоборот. Я удивлен, ты очень красивая и яркая, притягиваешь взгляд, это я тебе как мужчина говорю. Так в чем же дело, Вика? Я подняла на него глаза и ответила: – Ни в чем… просто мне никто не нравился, я об этом не задумывалась, вот и все, – не сдержалась и все же добавила. – И это слишком интимный вопрос, чтобы его задавать. –Хм… – прищурил свои глаза и сказал. – Тебе не кажется, что мы достаточно вчера сблизились? Простыми словами, я тебе трахнул и накачал своей спермой. Что скажешь, Вика? – все это он говорил и пил свой кофе. Я вскочила с кресла, тяжело дыша, и стала ему выговаривать, жестикулируя руками, стараясь не повышать голоса из-за домработницы и ее помощниц. Не хватало еще и перед ними опозориться. – Вы… ты… меня изнасиловал! – Сидеть! – пробасил он, и я сразу же села на свое место, глядя ему в глаза. Он подался вперед и с горящим взглядом серых глаз сказал: – Изнасиловал? Девочка, ты вчера потекла, не обманывай себя. Я выпучила на него глаза, снова покраснев, и стала отнекиваться, как будто меня застали с поличным. – Нет… Мне стало обидно оттого, что он оказался прав. Поставил свою пустую кружечку на стол и властно сказал: – Подойди ко мне. Я сглотнула набежавшую слюну и спросила тихо: – А если я не хочу? – Если будешь себя вести как тупая овца, буду тебя воспринимать как свою подстилку, подойди. Поджав губы, встала, обошла стол и подошла к нему. Протянул мне руку, посмотрела на нее и вложила свою, которая утонула в ней. Потянув немного на себя, аккуратно усадил меня к себе на колени. Мне стало волнительно. Поднял мой подбородок своей ладонью, посмотрел на меня и сказал.: – Завтра поедем в город, тебе нужна одежда. Того, что я приобрел, не достаточно. – Хм… – вырвалось у меня против моей воли. Приподняв густые брови, Волк посмотрел на меня: – Что за хмыканье, Вика? – Я не шлюха, – тихо, но уверенно произнесла я. Видно было, как он сдерживал свою улыбку. – Ты считаешь, что только шлюхам нужна одежда? – Я так не считаю, но… – Без но, – погладил меня по скуле, наклонился к моей шее и обнюхал меня, как собака, ну или Волк. – Мне пора, у меня много дел. Он встал, поднял меня и оставил меня стоять, а сам пошел на выход к лифту. Провожая его взглядом, уставилась на его накачанные ягодицы. Понимаю, что это неправильно, но я не могу отвести своих глаз. Брюки красиво сидят на его ягодицах, нельзя не признать тот факт, что он хорош собой… Гад… Ну конечно, он должен был развернуться в лифте ко мне лицом, я недостаточно еще на сегодня опозорена, это будет как раз контрольным выстрелом. Мои глаза, получается, остались на этом же уровне, только теперь я смотрю на его обтянутый тканью пах. Черт… он заметил, прищурил свои серые глаза, ухмыльнувшись, слегка скосил свою голову. Давая своим видом понять, что он все заметил, и отвертеться не получится. Мне ничего не остается, как сделать вид, что ничего не случилось. Не знаю, мне кажется, что я выгляжу максимально по идиотски. Тут он резко бьет по кнопке лифта и спрашивает: – Какой размер ноги у тебя? – Эмм… что? – растерявшись, спросила я. – А-а-а… тридцать восьмой. – Хорошо, – сказал и нажал на пуск лифта. Через тридцать минут, как и сказал Волк, пришел один из его амбалов и принес пачку таблеток, и я выпила. А через два часа этот же амбал занес мольберт, холсты и кисти, и всевозможные краски, всякие аксессуары, еще и фартук. Ну ничего себе, мне таких подарков никто не делал. Мне, вообще, после мамы никто подарков не дарил. Моей радости не было предела, правда радовалась я в ступоре. Может, не такой он и Оборотень? Не-е… Оборотень!