Глава 36

POV Демид

Да, если бы я тогда мог мыслить трезво, то, конечно, понял бы, что увяз по самые гланды. Но в ту самую минуту я поставил себе просто за цель вытравить эту ядовитую гадину из своей крови. Максимально быстро и предельно эффективно.

И что вы думаете я придумал? Да-да, вот что под руку подвернулось, на том и стал отрываться, искренне, от всего сердца желая переключиться и забыть-таки Малиновскую как страшный сон. Пелех - она всегда была под рукой как по заказу, хотя я себе и зарекался с ней ничего общего не иметь. Это я сейчас понимаю, что в который раз фатально свернул не туда, а тогда я просто хотел доказать себе и всем вокруг, что девочка-война ничего для меня не значит, что я всего лишь мелочно оскорбился на ее неприглядные слова обо мне, что меня элементарно задело ее безразличие, которого я никогда не встречал в глазах ни одной девчонки. Вот и все! Забыть и двигаться дальше, смотря широко распахнутыми глазами на мир и без боли в сердце.

Правда, к вечеру меня опять накрыло. Я представлял, как Агата обжимается с тем хмырем, что встречал ее у института и меня всего выворачивало на изнанку. Я метался по квартире, как тигр в клетке, а потом, чтобы не наделать глупостей, позвонил и пригласил в гости парней. Они смеялись и шутили, слабо отвлекая от, разрушающих все мои внутренности, ревностных дум, но я почти не слышал их. Я весь горел и рвался к ней. Чтобы, что? П-ф-ф, да черт его знает! Я весь тогда запутался и сам себя не понимал.

- Папаня мой задолбал, - сетовал на жизнь Ян, - ну вот, пацаны, сами посудите. Женился он, но я-то тут причем? Жена же его, а я мальчик взрослый и уже никому ничего не должен. А у Светы этой дочка есть, лет восемнадцать там или сколько ей, да пофиг вообще. И вот уже полгода мне планомерно компостируют мозги, мол «это ж теперь сестра твоя, вам нужно общаться, бла-бла-бла». А я ее в гробу видал, ясно вам? Господи, сестра мне тоже еще нашлась.

- Ты ее видел вообще? Может там есть на что посмотреть и за что пощупать? - усмехнулся Ромка.

- Не видел и видеть не хочу! Такая же, поди, как мать - профурсетка, руку даю на отсечение. Крутила носом перед отцом сколько, лет пять-шесть, не меньше. Все цену себе набивала, а тут вот снизошла, в дом к отцу переехала, хозяйничать начала. Да, что я вам рассказываю? Сами же все знаете, - уже почти как паровоз пыхтел от негодования Ян, а я только криво улыбнулся и покачал головой.

- Да не скажи. Может ей просто не нужны были, ни твой папка, ни его набитые карманы? -спросил я.

- Ты меня не пугай, Демид, - махнул на меня рукой Ян, - где ты в Москве баб видел таких, чтобы у них цены не было, а?

- Видел, - уверенно выдал я.

- Да? И кто же она, сей эксклюзивный экспонат?

- Да хотя бы Агата, - ляпнул я и улыбнулся тому, как сам же выдал себя с головой. Только вот улыбка у меня получилась грустной.

- Я тебя умоляю! - заржал друг и Ромка рассмеялся вслед за ним, - Хочешь, я ей хоть завтра покажу чем славится Ян Аверин, может и ты научишься хоть чему-то полезному, а?

Вспышка гнева прошила меня так стремительно и так неотвратимо, что я даже задохнулся от неожиданности. Вот так, все четко, просто и ясно, но даже тогда я еще продолжал трепыхаться и отрицать очевидное.

- Чувак, - медленно, но хищно растянул я губы в улыбке, - поверь мне, ты этого не хочешь. Ты просто сболтнул, не подумав, какую-то ересь и сейчас выкинешь из головы все эти глупые мыслишки. Ясно?

- До пошел ты в жопу, Демид, - вяло отшутился Ян, но кивнул, странно на меня поглядывая. Да и Рома тоже смотрел с долей жалости, но мне уже было плевать.

- Просто считай, что я тебя предупредил, - сказал я и тут же стал непрозрачно намекать на то, что пора бы уже и по домам расходиться.

Да, вот такие дела, ребята! Жил был хороший мальчик Демид Громов, а потом встретил на своем пути Агату Малиновскую и скис как дерьмо...

Ну, а потом, что вы думаете? Я все-таки не удержал свое тело в четырех стенах. Оделся в защитку, спустился на подземную стоянку, где стоял мой черный спортивный Kawasaki Ninj a 1000SX. Я с весны его, как купил, так и не трогал, прокатился-то всего пару раз. Мама очень переживала, что я на этой пуле просто разобьюсь к чертям собачьим. Но сейчас снял чехол, надел шлем, уверенно сел за руль и помчался.. .к ней.

Я решил тогда, что нам обоим просто нужно хотя бы поговорить, как взрослые люди. Мне необходимо было извиниться перед ней за свой свинский спор, за недостойное мужика поведение и объяснить, что я не хочу с ней враждовать, что не хочу быть пустой разрисованной игрушкой в ее жизни. Это все, что я тогда знал и хотел.

Только вот стоило мне заехать в ее двор, припарковаться и заглушить движок, как под фонарь ее калитки подъехало такси, из которого выпорхнула Агата и тот самый хмырь, с которым она еще днем ушла из института.

Меня тогда как обухом по голове приложило, а сердце в груди заколошматило с такой силой, что проще было его выплюнуть, чем терпеть это агонизирующее трепыхание. Какого черта она шляется с ним? Какого черта, ребята?

А потом этот парень подошел к ней и обнял, склоняя голову для поцелуя. Но на это смотреть сил у меня уже не было, и я просто со стоном прикрыл глаза. Думать, представлять - это одно и еще можно хоть как-то пережить. Но вот так, когда тебя тыкают в чужое счастье, где тебе нет места, где ты всего лишь пустая елочная игрушка - это дно, ребята.

Они мило прощались и улыбались друг другу, очевидно договариваясь о новой встрече, а меня изнутри всего корежило, перемалывая внутренности как через мясорубку. И стоило только Агате открыть свою калитку, как я завел мотор и с пробуксовкой пулей вылетел с ее двора.

К черту! К черту все! Агату, ее парня, мои чувства к ней! Я их вытравлю, продезинфицирую себя полностью так, что останется только стерильная чистота и не более.

Извиниться решил, дебил. Очень смешно.

Ей никогда не были нужны мои извинения.

А мне было нужно только одно - другая девушка. Ну а как? Ведь клин клином вышибают. Если бы я тогда только знал, что сам же себе копал яму все глубже и глубже.

Сидя сейчас в машине и громко слушая рок, я понимал, что с Пелех надо завязывать, но тогда, из-за, застилающей глаза, ревности, мне было все равно как показать Малиновской, что мне плевать с высокой горы на наличие у нее парня, что у меня все в шоколаде и я все тот же разбитной рубаха-парень с кучей поклонниц и целым миром под моими ногами, в котором нет места для правильных девочек, коих воротит от вида татуировок и пирсинга.

Конечно, все, что происходило дальше, было чистой воды показуха, хотя я и травил себя мыслями, что это не так, что я реально получаю удовольствие от жизни. Но какая же это была чушь!

Смотря в глаза Агате и целуя Карину, я отчетливо чувствовал привкус горечи и безысходности. Это как пить «Юпи» вместо свежевыжатого апельсинового сока, как питаться тофу, лишая себя сочного, ароматного говяжьего стейка, как носить раздражающую кожу синтетику, вместо благородного шелка. Вот так это было. И Каринка это чувствовала, видела по моим глазам, что я делаю и зачем, но молчала, прекрасно осознавая, что я готов с ней быть только так и никак по-другому. И меня это обстоятельство бесило сильнее всего, потому что на контрасте с чистой, светлой и принципиальной Малиновской, Пелех выглядела жалко. И я вместе с ней.

Но ярость в моей крови приносила и положительные результаты. После учёбы я впахивал как проклятый и, в итоге, открыл еще один, четвертый тату-салон на полгода раньше, а не как предполагал к весне. Даже отец оценил мои старания, начиная мирно и без прессинга зазывать к себе в компанию. А потом, когда мозги переставали соображать от цифр и отчетов, я ехал в зал и, без конца и края, жал вес и колотил грушу, пока тело не начинало гудеть и вибрировать от усталости и перенапряжения.

И каждый божий день я ждал, когда же вся эта нездоровая канитель со мной уже закончится. И нифига! Месяц почти прошел, а я до сих пор просыпался и засыпал с мыслями о ней, о девчонке с глазами цвета грозового неба и язвительной улыбкой, и не мог ее забыть, как бы я не старался.

Однажды в качалке рядом со мной на лавку сел Стас и так же, как и я, стал бездумно перекручивать на кулаках бинты, скрывая такие же, как у меня сбитые костяшки пальцев от постоянных свиданий с боксерской грушей. Да уж, очевидно, не у меня одного был распрекрасный период в жизни.

- Прикольная у тебя тачка, друг. Прокатишь? - я хмыкнул и улыбнулся. Да уж, прикольная, ничего не скажешь.

- Не вопрос, но только предупреждаю на берегу, при езде она у меня пузом асфальт скребёт, звук так себе, на любителя, - и мы оба синхронно рассмеялись, а потом так же синхронно замолчали и тяжело вздохнули.

- Чего смурной такой? Опять не все спокойно в Датском королевстве? - спросил Стас и я шутливо ткнул его кулаком в плечо, а потом еще раз вздохнул и впервые облачил в слова все своим чувства и мысли.

- Я облажался перед девчонкой, которая мне очень понравилась, — вот и все, одно предложение, восемь слов, а как точно они охарактеризовали картину моего мира.

- Сильно облажался?

- Сильно. Она меня ненавидит, - резкий укол прямо в сердце и прицельный удар под дых, как напоминание, что я, умопомрачительный мудак, уже ничего исправить не смогу.

- Да ладно тебе, Демид, - потянул парень, - тебе еще повезло, у нее к тебе хоть какие-то

чувства есть, а вот мне уже не очень. Одно сплошное равнодушие. Поверь мне, чувак, это намного, намного хуже.

- Та девчонка с твоего телефона? - рискнул я спросить и получил сухой кивок головой.

Да уж, вот же гадство!

И после того, как я подкинул до дома Стаса, так как его «ласточка» была на ремонте, мы с ним разговорились, так я узнал подробности его несчастной одержимости девушкой, которая, по его мнению, никогда не посмотрит в его сторону, почему он ходит в такой дорогой клуб, хотя сам родом из самой обычной семьи и где подрабатывает вечерами. Крутой пацан и я был горд за него, что он, несмотря ни на что, не опускает руки.

А еще я решил в тот же вечер, что завтра же поговорю с Кариной и поставлю в наших странных отношениях жесткую точку. Так больше нельзя! Как бы она не вела себя, но я не имел права дурить ей голову и дарить надежду на светлое будущее, между нами. Поэтому, сразу же по приезду домой, я достал телефон и написал ей сообщение:

«Завтра после пар в нашем кафе. Есть разговор. Ты как?»

Ответ пришел почти мгновенно, как будто та только и делала, что сидела и ждала, когда же я ей напишу.

«Для тебя я всегда свободна, котик. До завтра. Целую! Мур-р-р-р!»

Я тут же скривился и впечатался лицом в раскрытую ладонь. Котик? Мур? Пристрелите меня, умоляю! Хотя нет, я сам виноват, самому теперь и расхлебывать вот это вот все.

Только кто же знал, что помимо разговора с Пелех меня ждет еще и встреча лицом к лицу с Малиновской.

И черт меня дернул в этот вечер полезть в инстаграм, чтобы шерстить там все в поисках новостей о ней и ее бойфренде и накрутить себя до невозможности. На ее странице я ничего не нашел, что несомненно меня порадовало, но вот через ее друзей я все-таки нарыл страницу того самого милого мальчика, что облюбовала себе Агата. Иванов Илья, студент последнего курса физико-математического - это вам не в тапки гадить. Ото-ж.

А дальше понеслось. У него-то в ленте чего только не было: вот они с Малиновской целуются, вот мило улыбаются, вот за ручку держаться, вот смеются в компании своих друзей, едят шашлыки и просто радуются жизни, тогда как разрисованная елочная игрушка ничего не может изменить в своей. Увяз...

И в который раз от ревности перед глазами пошли красные всполохи, затмевающие разум.

А, что, если она его любит, вот прям сильно и по-настоящему? От этого вопроса резко сделалось плохо и я зажмурил глаза, приказывая себе не думать об этом больше никогда.

И сон не шел. Каждый божий день приходилось отжиматься и качать пресс до тех пор, пока тело просто не отключалось от действительности от усталости и изнеможения. Весёленькая жизнь, да, ребята?

И снова был новый день, наполненный сухими, отмороженными взглядами в мою сторону неприступной дочки ректора, а я только и делал, что безостановочно сверлил ее затылок. Я ничего не мог с собой поделать, просто не мог.

Что это за болезнь такая, вы мне скажите, пожалуйста? Мне бы только ее вылечить, да и забыть, как страшный сон.