43

АРХИП

Оставалось ехать не больше трехсот метров, но руки слушались плохо. Приходилось крепко сжимать руль и заставлять себя сосредотачиваться на дороге. Мысли так и разбегались в разные стороны…

Сердце стучало так, что в ушах шумело. Или это мой пульс ревел?

Резко остановился возле дома Завьяловых. Внутрь заезжать не стал, сама дойдет от калитки. Не дай бог еще Динка выскочит, а мне ее сейчас видеть совершенно не хотелось.

— Спасибо, — тихо сказала Снежинка, собирая свои вещи по салону. — Извини, машину тебе мы испачкали…

— Не бери в голову. И больше по ночам так не гуляй… Идиотов полно кругом ходит.

— Ты сам поехал меня искать?

Хотел, но тут вмешалась и ее мать.

— Твоя мама попросила меня тебя найти, — ответил я. — Твоего номера у меня уже нет. Делся куда-то… — Говорить ей о том, что снес ее номера телефона в порыве обиды на нее я, конечно, не собирался. — Я позвонил Ольге, помня, что она твоя подруга вроде как… Ну а дальше что было, ты знаешь.

— Что ж… Спасибо еще раз. Извини за беспокойство.

Она положила пальцы на ручку двери, намереваясь выйти из машины.

— Постой, — обернулся я и ухватил ее за руку.

Она испугалась и отшатнулась от меня.

И это приносило мне колкую боль.

Может, я правда ее как-то слишком резко хватаю, но ее реакция на меня говорила за нее: страх, брезгливость…

А меня так штормит от нее, что кажется, просто порвет в куски.

— Слушай меня, — сказал я, неосознанно сжимая ее тонкое запястье крепче. Вопреки всему, я желал ее касаться, даже зная, что ей это не нравится. Просто сложно было себя перебороть… Сам не знаю, откуда эта тяга взялась. И откуда такая необходимость сейчас сжимать ее руку… — Ты не должна идти в мою школу.

— В каком смысле? — спросила она, округлив свои голубые глаза.

— В прямом, — ответил я. — Тебя там не должно быть.

— Но как я это сделаю, если родители за меня все решили? Они уже отдали документы. Не могу же я просто не ходить в школу, и все?

— Ну, устрой скандал! — предложил я. — Скажи, что не хочешь ходить в эту школу. Вы же, девчонки, это умеете.

— Это твоя Динка умеет, — ответила Кристина. — А я — нет. К тому же, эти истерики ни к чему не приведут. Владимир все уже решил. Как я могу, по-твоему, на него повлиять?

— Придумай что-нибудь сама! — заявил ей я. — Но тебя там быть не должно. Ясно?

— Почему тебя так злит то, что мы пойдем в одну школу? — спросила она. — Да что ты опять вцепился как краб! Отстань!

Я выпустил ее руку. Кристина ждала ответа и испытующе смотрела на меня. А что я ей скажу? Не правду же?

Кристина, нам нельзя учиться с тобой в одном классе, потому что рядом с тобой у меня вдруг едет крыша и назад возвращаться отказывается. Я сам не знаю, что со мной творится, но ты меня словно травишь и вызываешь размягчение мозга, когда вот так, как сейчас, нервно закусываешь свою пухлую нижнюю губу.

Если ты будешь учиться со мной, моя крыша уедет окончательно, и все от этого в итоге пострадают.

Ну ж нет, этого она от меня не услышит!

Не поняла, как меня дико к ней тянет, словно какой-то неведомой и незримой силой?

Ну и прекрасно!

Какой ты еще наивный ребенок, Снегурочка…

— Потому что Динка нам обоим плешь проест, — назвал я одну из причин, надо сказать, весомую, почему ей не стоит соваться в нашу школу. Надеюсь, она меня все-таки услышит и не пойдет туда…

— Ну, давай я теперь из-за твоей ревнивой подружки дома запрусь! — сложила она руки на груди словно воинственная Амазонка.

Вот когда она так ведет себя и злится, моя крыша начинает ехать еще быстрее…

— Не передергивай, — цыкнул я на нее. — Я не просил тебя вообще запереться дома! Я хочу, чтобы ты в школу мою не ходила.

— Так ты сам меня цепляешь, — резонно отметила она, и я не мог не согласиться с разумностью ее доводов, но, конечно же, только в своих мыслях. — Если бы ты ко мне сам не лез, вот как сейчас, Дина бы и не ревновала ко мне. Что ты мне теперь предлагаешь? Остаться без образования, нажить проблем с новым мужем матери, да и с ней самой тоже, лишь бы исполнить прихоть какого-то мажора? Ну уж нет! Разбирайтесь между собой сами и прекратите в это впутывать меня.

— Если ты туда пойдешь — пожалеешь об этом, — сказал я ей.

Кристина уставилась на меня.

— Архип, — позвала она меня, и мы встретились с ней взглядом. — Я не могу понять: за что ты так взъелся на меня? В чем моя вина перед тобой? Это я должна на тебя обижаться. Забыл?

Нет, отчего же… Прекрасно все помню.

Слишком хорошо помню каждый эпизод, связанный с тобой, девочка.

Именно поэтому мне так сильно хочется избавиться от тебя. С глаз долой — из сердца вон.

В чем твоя вина?

Ты слишком красивая, Снежинка.

Ты слишком мне…

Что? Нравишься?

Ну, это уже было бы чересчур.

Но меня к ней однозначно тянет, и тянет так, что мне просто трудно с этим бороться. И все это действительно могло бы кончится для нас всех плохо. Можно считать, что у меня какое-то дурное предчувствие, что если мы не остановимся сейчас, потом может быть туго…

Впрочем, она только что оттолкнула меня при попытке поцеловать ее. Сложно себе представить, что однажды она мне ответит, и мы перейдем некую черту, после которой уже ничего вернуть обратно будет невозможно.

Я хотел ее поцеловать. Какое-то неосознанное до конца желание, мания…

Просто так хотелось коснуться ее губ своими и узнать, есть ли на них тот самый вкус клубники, который я ощущал от нее постоянно.

Дурацкая идея, я знаю. И очень хорошо, что Крис не дала совершиться этой глупости. Или… я все же больше жалею, что это не произошло?

А она не захотела меня. Оттолкнула. Сказала, что я сошел с ума.

И это неожиданно было больно и унизительно. Потому что сам я очень редко хочу проявлять подобные телячьи нежности. А в ответ — брезгливость и страх.

Да, вопреки всему где-то в глубине своего сердца я хотел почувствовать от не другие эмоции в мою сторону. Но знаю, что этому никогда не бывать, как и Снежинка никогда не узнает, как же меня штормит от ее нереально красивых голубых глаз с белыми ресницами…

— Ты просто бесишь меня, понятно тебе? — ответил я лениво, навесив на лицо маску равнодушия. — И ругаться со своей девчонкой я не хочу из-за тебя. Вали давай, и подумай над тем, что я тебе сказал.

— Знаешь, — обратилась она ко мне с грустной улыбкой на губах. Черт, ну не улыбайся ты так убийственно красиво. Это же не улыбка, это оружие против меня. Мне хочется растечься мороженной и улыбаться в ответ как дебил. — Сегодня мне даже показалось, что есть в тебе что-то хорошее, настоящее. Что ты не только мажор, но еще и имеющий сострадание к другим парень. Что у тебя тоже есть душа и сердце.

Больно было слушать. Значит, сегодня мы стали немного ближе, но теперь я своими руками все сломал. Так надо. Так лучше.

— Тебе показалось, — ответил я, глядя в ее глаза.

— Я тоже так думаю, — кивнула она. — Но исполнить твои требования я не могу обещать, потому что не все зависит от меня.

— А ты попробуй, — изогнул я одну бровь.

— Попробую, — сказала Кристина. А потом добавила: — Жаль.

Я вопросительно поднял обе брови.

— Жаль, что мне показалось, что ты похож на человека, — пояснила она и вышла из машины, назло мне громко хлопнув дверью.