24

— Блин, ну нафига? — повернулся на Питерского Архип.

— Ну… — развел руками Роман. — Не можем мы уже на ваши многострадальные лица смотреть спокойно. Тут нас вряд ли найдут. Не следят же за вами?

— Нет, вроде… — отвечал хмурый Архип, который словно разрывался между желанием уйти и желанием остаться. А потом он перевел взгляд на Катю и Рому. — Так вы в сговоре?

— Я — нет, — ответила Романова, но тут же обняла своего рыцаря. — Но я с Ромкой согласна. Здесь вы можете иногда общаться, ведь скучаете же… Пойдем?

Катя взяла за руку Питерского.

— Мы в кафе посидим, — подмигнул он нам. — Жуть как хочется сладкого! И вам того же желаю. Вот запасные ключи. Только звоните, если сюда намылитесь — диванчик бывает занят.

И хихикая, эти подстрекатели просто ушли и закрыли дверь.

Я поджав губы смотрела на него.

Я не знала, что делать и говорить — мы так давно не общались и уж тем более не оставались с ним наедине. Может, он меня вообще уже разлюбил? Одна я, как дура, все болею? Прошло несколько месяцев, и я, как мне казалось, успокоилась немного, но стоило мне увидеть его синие глаза напротив, как я поняла: ничего не прошло. И мне снова больно…

Судя по выражению лица Архипа, он испытывал нечто схожее.

Он сделал шаг первым, выбрав второй вариант: наплевать на все и остаться.

Молча подошел ко мне и крепко, как-то очень горько, прижал меня к себе.

Я положила руки ему на плечи, голову на одно плечо, закрыла глаза и просто чувствовала. Мои легкие наполнялись его запахом, моя кожа напиталась его теплом, моя душа наполнялась счастьем. Знаю, что оно переменчивое и сиюминутное, но в тот момент мне было так хорошо, что словами не передать.

Мы молча стояли и обнимались, словно пытались залезть под кожу другого, пока Архип не нашел мои губы. Опять в полной тишине мы растворились в этом горьком, голодном, требовательном поцелуе, и счет времени потерялся…

Уже позже, сидя на кухне, где на столе дымились две чашки чая, а мои губы болели от поцелуев, а парень держал мои руки в своих больших ладонях и просто молча смотрел в мои глаза, я поняла, что мне больше для счастья вообще ничего не нужно. Только бы этот миг не кончался, только бы в наш маленький мирок никто не влез и не нарушил его.

— Как ты? — спросил он осипшим от долгого молчания голосом.

— Нормально, — закивала я.

Отчего-то захотелось плакать. Я начинала понимать, что скоро нам придется снова расстаться, и снова надолго. Мы оба понимали, что пользоваться квартирой Кати мы не должны, хоть это и было недурной идеей, — это очень опасно. Это пока за нами не следит никто, но все может измениться в один далеко не прекрасный день, если мы вызовем подозрения. А мы их вызовем обязательно, если будем сюда вдвоем таскаться.

Мы не должны так глупо рисковать. И я не готова снова и снова проходить эти круги ада, расставаясь с ним без конца, и каждый раз — навсегда. Я просто поседею так в семнадцать…

— А ты как? — спросила я его, мягко сжимая его ладони в своих пальцах и улыбаясь ему, показывая, что рада нашей встрече несмотря на то, что потом нам будет мучительно больно.

Это бег по стеклам.

Бег по раскаленным углям.

Бег по острию ножа.

Да, скоро мы расстанемся, но сейчас только наше время, мы принадлежим только друг другу.

— Хорошо, — ответил он. — Точнее, плохо, конечно. Без тебя мне плохо, Крис, и жизнь эта сраная мне не нужна. Мир этот гнилой, где все помешаны на деньгах, мне нужен. Динка, что достает и лезет ко мне с поцелуями, тоже не нужна. Но что поделать?

— Ничего, — покачала я головой. Я не знаю, что тут посоветовать. Я сама в такой же ситуации. — Просто жить.

— Вот я и живу, — сжал он крепче мои ладони. — Выживаю.

Он потянул мои руки к себе, к своим губам, и стал осыпать легкими поцелуями мои запястья. Я вздрагивала на каждое его касание, и с губ срывались тихие всхлипы. Мне было так приятно, что казалось, что меня порвет скоро от этих эмоций. Я запомню твою нежность навсегда, мальчик мой… Даже если мне больше никогда не удастся испытать ее снова.

— Мы не будем сюда ходить, — тихо сказала я, заставляя себя не плакать, а мне хотелось. — Правда же?

— Правда, — ответил он, нахмурившись. Как я и предполагала, Архип был со мной созвучен и размышлял со мной в одной плоскости. — Зря они… Это опасно.

— Да…

— Значит, нам нужно идти?

— Да, нужно, — кивнула я, радуясь тому, что ничего объяснять мне ему не пришлось.

— Тогда пойдем, — сказал Архип, продолжая сидеть на месте, сжимать мои пальцы в своих и смотреть в мои глаза.

— Да…

Мы просидели на этой кухне почти до темноты, не в силах расстаться, разомкнуть рук… Но реальность нас не пощадила, и закрыть квартиру Кати и разъехаться в разные стороны, нам все же пришлось.

Размазывая слезы по щекам, я зашагала на автобусную остановку. Краем глаза заметила, что меня провожает черная машина…