Глава № 26. «С корабля на бал» Продолжение

— Даниэла! — рявкнул он ей вслед, но она не обратила внимания.

Назар тоже двинулся в дом, скинул куртку, пошел искать беглянку. Та как раз поднималась по лестнице, скорее всего, собиралась в спальню. Шубку уже сняла, осталась в джинсах и оранжевой водолазке. Пока ее догонял, почувствовал, что снова начинает закипать.

— Вот тебе ли вообще сейчас выпендриваться! — прорычал он, хватая ее за руку.

— Отпусти! — взвилась она.

— Ну уж нет, мы сначала поговорим!

С этими словами он впихнул ее в кабинет.

— Ты неадекватен! — воскликнула она, пятясь к столу.

— Это в чем же я неадекватен? — возмутился он, хмурясь.

— Ты только что избил человека! — с нажимом ответила она.

— Это не человек, это тварь, которая утверждала, что имела тебя во все отверстия!

Как только сказал это, девчонка покраснела, как маков цвет, часто-часто задышала.

— Прям так тебе и сказал?

— Не мне, Дана! Он сказал это своим коллегам, то есть твоим друзьям! По-твоему, это нормально?!

Дана на секунду замерла, скривилась словно от резкой боли.

— А ты взял и поверил ему…

— Если бы я ему поверил, я бы с тобой бесед не вел!

— Тогда зачем ты увез меня с конкурса? — простонала она.

Вот на этом драматическом моменте у Назара и задергался глаз.

— Тебе вообще что дороже, конкурс или я?!

Девушка снова попятилась.

— Зачем так ставить вопрос? Я месяц готовилась, а ты из-за какой-то сплетни развел сыр-бор…

— Даниэла, — взревел Назар, уже ничуть не сдерживаясь, — это не какая-нибудь там сплетня! Ты понимаешь, что у меня в глазах помутилось, когда я это услышал?! Я, значит, тебя тут жду! Заметь, налево не пошел, никого не снял…

— А мог? — воскликнула она.

— Мог! — прорычал он. — Мог, но не сделал…

— Ах, мог… — задохнулась этими словами девушка.

— Вот не тебе мне устраивать сцены! Знай, больше никуда ты без меня не поедешь!

— Я не понимаю, почему ты так злишься? Я ведь всё сделала, как ты велел! Даже согласилась, чтобы Денис повсюду меня сопровождал… Да я бы физически тебе изменить не смогла!

Назар несколько раз глубоко вздохнул, проговорил строго:

— Мы поженимся в эту субботу! Когда ты станешь моей женой, никакая сука даже посмотреть в твою сторону не посмеет!

Девушка замерла на месте, лицо ее вытянулось, брови взлетели вверх, словно не про свадьбу сейчас ей сказал, а доложил о нашествии инопланетян.

— Ты обещал подождать полгода, а еще даже пары месяцев не прошло! — вымолвила она тихонько.

— Какая разница, когда ты за меня выйдешь? Весной или сейчас?! Я ждать больше ничего не буду!

И тут он услышал то, что никак не ожидал:

— Разве ревность может быть поводом для женитьбы? Я так не согласна!

После этих слов у него задергались уже оба глаза.

— Пойдешь как миленькая! Не согласна она… Если будет нужно, силком потащу!

— Ты еще на лбу у меня выбей тату «собственность Назара Молотова»! — уже почти кричала она.

— Надо будет, выбью! Учти, ты моя с головы до ног! Каждый ноготок, каждый волосок мой!

— Это с чего вдруг? — взвилась она. — Уж не с того ли, что купил меня у Авзурага?

— Да хотя бы! — прогремел он.

А потом его милая нежная Даночка сделала то, на что не осмеливался никто, кроме его матери, и то случилось это с ним в последний раз лет в двенадцать. Замахнулась своей ручонкой и залепила ему по щеке. Сильно залепила, с чувством. Рука у девчонки оказалась твердая.

Сделала и сама испугалась, отбежала назад.

Назар не знал, как пропустил этот удар. Слишком не ожидал, слишком был увлечен спором. Слишком большую свободу дал этой пигалице, пора ее отобрать.

— На каждое действие есть противодействие, слышала про такое? — проговорил он нарочито спокойно и двинулся на нее.

Девчонка попятилась снова, пока не уперлась попкой в большой дубовый стол, за которым Назар обычно работал.

— Что, тоже ударишь? — спросила она полувоинственно-полужалобно.

— Тебя? — осклабиться он. — Есть более действенные методы!

Он схватил Дану, сцепил ей руки за спиной, повернул к столу лицом. Смел всё, что там лежало, на пол и уложил девушку грудью на столешницу.

— Ты что делаешь?! — завизжала она. — Отпусти!

Он крепко держал ее худенькие запястья левой рукой, правую же запустил ей под водолазку.

— Ты мелкая, вредная заноза в заднице! Пора тебе уже понять, что меня надо слушаться! — прорычал он, оголяя ее спину.

Он не собирался брать ее вот так. Слишком много фантазировал в последние дни, как отнесет Дану в постель, будет любить нежно и жарко. Хотел лишь поставить ее на место, показать, что может случиться, если она еще хоть раз осмелится отвесить ему оплеуху. Но как только прижался к ее попке, его солдат тут же встал в боевую готовность. Пальцы сами поддели чашечку ее бюстгальтера, забрались внутрь, слегка помяли нежную грудь.

«… и в рот взяла, и в задок ее поимел…» — некстати вспомнились слова глупого юнца.

Ведь у Назара до сих пор с Даной был исключительно классический секс. Точнее он-то периодически ласкал языком и губами то особенное местечко, что она прятала между ног. Ему нравилось, как девчонка сжимается в оргазменной истоме. После этого она, как правило, была особенно влажной и тесной, и секс превращался в один сплошной кайф. А вот его солдата она никогда ласкать не пыталась. Поначалу он даже не думал об этом. Девчонка-то досталась ему совсем неопытной. Откуда ей знать, как делается пресловутый минет. Поиметь ее в попку тоже еще ни разу не пытался. До сегодняшнего дня с ней в постели было и так хорошо.

Назар провел рукой по ее животу, стал расстегивать на джинсах Даны ремень. Девушка всполошилась, задергалась под ним, простонала:

— Ты что делаешь?

Назар прорычал:

— Стой спокойно, и тогда я не сделаю тебе больно!

Спустил ее джинсы, открывая взору практически голую девичью попку. Те ниточки, что Дана именовала трусиками, Назар в расчет не брал.

Девчонка, конечно же, стоять спокойно не пожелала, принялась выкручиваться, вырываться. И тогда Назар отпустил ее запястья и одновременно с этим припечатал левой рукой к столу, правой же продолжил ощупывать ее тело.

Руки Даны оказались свободны, да только сделать она ничего не могла, уцепилась за край стола и стала просить:

— Пожалуйста, не делай этого!

— Оо, мы слово «пожалуйста» вспомнили! — усмехнулся он, гладя ее попку.

Потом наклонился к ее затылку, прошелся губами по шее, вдохнул родной сладкий аромат и его совсем повело. Придавил Дану к столу своим телом, впился зубами в затылок, не сильно, но ощутимо. Потерся о ее попку мужским достоинством. Затем запустил пальцы ей в трусики, провел ладонью у нее между ног, нащупал средним пальцем тугое еще не исследованное им отверстие.

«Черт, а лубриканта-то тут нет! Ладно, пора заканчивать с уроками и уже нести ее в спальню…» — решил он.

Отпускать ее не хотелось, и все-таки он это сделал. Тяжело дыша, отошел и стал ждать, буравя девушку взглядом.

Сейчас Дана немного придет в себя, и он объяснит ей новые границы дозволенного.

Девушка еще несколько секунд так и продолжала полулежать на столе. Потом он услышал резкий всхлип, и она обернулась. Смахнула с мокрых щек слезы, стала натягивать джинсы обратно. Соленые струи всё лились и лились, как будто влаги в Даниных глазах собралось на несколько лет вперед. Лицо ее искажала такая откровенная обида и горе, что Назара всего передернуло. А потом Даниэла уставилась на него своими огромными мокрыми глазищами.

«Чисто раненый олененок Бэмби!» — прорычал он про себя.

Вслух сказал строго:

— Это что за истерика на пустом месте? Я тебе ничего не сделал! Я даже брюк не снял! Ну потрогал тебя немного, это что повод так рыдать? Иди сюда!

Попытался обнять, но она не далась, а слезы хлынули из глаз еще активней.

«Ну не может девчонка, с которой спал больше сотни раз, так рыдать от того, что прижал ее к столу и чуть-чуть приспустил ей джинсы… Если только…» — и тут в его голове шевельнулась нехорошая догадка.

Решил спросить сразу:

— Дана, тебя когда-то изнасиловали?

Всмотрелся в ее искаженное горем лицо и понял, что попал в точку.

«Но она ж ведь девочкой мне досталась!» — мозг вдруг подсунул соответствующее воспоминание. Разрыв девственной плевы и кровь на теле не сымитируешь.

— Это было анальное изнасилование?! — озвучил он следующую догадку.

Девушка молчала, всё продолжала тихо рыдать.

Тогда он подлетел к ней, встряхнул за плечи.

— Кто это был, Дана?!

— Дядя Улдан… — призналась она сквозь всхлипы.

Назар вспомнил это имя, кажется, так звали брата Авзурага.

— Когда? — спросил он глухо.

— Когда мне было четырнадцать… — продолжая рыдать, ответила она. — Но он не успел, он хотел, но ему не дали. Нас так держали в подчинении… Чтобы потом продать таким, как ты!

«Четырнадцать…» — эта цифра взорвалась в голове Назара, словно фугасная бомба. После нее он уже ничего не слышал.

Для Молотова существовало четкое понятие того, когда можно начинать половую жизнь и когда это делать рано. Он не спал с девушками младше восемнадцати с тех пор, как сам справил совершеннолетие. В его понимании попытка поиметь четырнадцатилетнюю девочку или даже просто ее потрогать — преступление, имя которому педофилия.

Получается, какая-то скотина помяла его Даночку, его нежную светлую девочку, и устроила ей на всю жизнь травму, а Назар ни сном ни духом. Он найдет этого Улдана, отрежет ему гениталии и заставит сожрать…

— Ты свободна! — сказал он Дане, отпуская. У него сейчас дела поважнее.

Та юркнула за дверь, даже ни разу не оглянувшись.