Глава № 36. «Прогулка по болевым точкам»
Сразу после прошлого эпизода:
«Ведь собирался жениться на обычной, покладистой женщине… Так ведь нет! Снова-здорово, триста пятидесятый раз на те же грабли!» — мозг буквально шипел от изобилия злобных мыслей.
Назар мерил шагами кухню, соображая, что же делать дальше. Сварил кофе, достал было поднос, хотел отнести чашку Дане. Наверняка девчонка обрадовалась бы горячему напитку. Потом представил, как она выливает кофе ему на голову или еще куда…
— Господи, за что ты меня так наказываешь? Зачем ты позволил мне влюбиться в эту мегеру…
Ох, каким взглядом она наградила его прежде, чем он запер дверь подвала! Такому даже Медуза Горгона позавидовала бы.
Назар сел за стол, положил голову на руки и стал соображать, как же умудрился поставить себя в такое положение. Ведь взрослый рациональный человек, весьма далекий от любого вида криминала, если, конечно, не пускать налоговую в офис с неожиданной проверкой. И на тебе — в подвале под замком сидит похищенная им же девица-красавица восемнадцати лет отроду. Картина Репина «Приплыли».
Всю свою взрослую жизнь Назара тянуло к женщинам, благосклонности которых нужно было добиваться. Для матери он никогда не было полностью хорош, достаточно послушен или аккуратно одет. Бабушка искренне считала его раздолбаем и вообще почти не общалась с ним. А вереница женщин, которых брал в свою постель, и вовсе состояла из сплошных надменных королев красоты.
И вот, в свои тридцать четыре, когда решился всё изменить, завести семью, детей, нашел подходящую по всем параметрам девушку, она оказалась ровно такой же надменной сучкой, к которой и на кривой козе не подъедешь.
«Как? Почему? За что?!» — вспыхивали в мозгу одни и те же вопросы.
Предыдущих строптивиц Назар укрощал в свое удовольствие, а потом вышвыривал из жизни за ненадобностью. Но с ними было гораздо проще. Всем было от Назара что-то нужно. Деньги, положение в обществе, связи, престиж — каждой свой пряник. Дане же нужен был лишь он сам, и оттого больнее был ее уход.
В его жизни было много расставаний, но это самое болезненное. Девчонка настолько глубоко врезалась в грудь, что выдрать ее оттуда можно разве что с половиной сердца. Разве человек может выжить с половиной сердца?
Не будет ему покоя без этой мегеры и счастья не будет. Она ему необходима.
«Вскрыть бы ей мозг да посмотреть, что там за мысли…» — промелькнула в голове кровожадная мысль.
Ничего, девчонка не сможет вечно на него злиться, когда-то ей придется начать с ним разговаривать. У него еще будет шанс ее переубедить, найти к ней подход. Не зря же придумал эту поездку. Пара-тройка дней, и Дана смягчится. Она не из тех, кто умеет подолгу дуться.
Назар глянул на часы. С тех пор, как запер девчонку, прошло всего пятнадцать минут, хоть и казалось, что вечность.
«Может, уже пора отпускать?» — крутилась в голове одна и та же мысль.
Не держать же девчонку в подвале часами, он ведь не какой-то там садист.
Назар отставил кофе и вышел их кухни. Когда проходил мимо окна гостиной, заметил у тропинки к дому какое-то движение. Накинул куртку, вышел на крыльцо и услышал урчание двигателя. К дому подъехал черный снегоход.
— Привет! — помахал ему рукой высокий статный мужчина в возрасте, Давид Андреев.
Тот самый сосед, который должен был сейчас находиться в Испании.
Молотов спустился с крыльца, чтобы пожать руку нежданного и нежеланного визитера.
«Слава богу, Даниэла уже дома…» — подметил он про себя.
Ладно, если бы девчонка столкнулась с любым другим из его соседей. Как-нибудь с ними объяснился бы. То были люди адекватные, с семьями. Этот же выходец из «дворянского» рода, чем обожал прихвастнуть, Назару откровенно не нравился.
Пару лет назад Молотов проезжал мимо его участка в похожий зимний день и собственными глазами видел, как тот всадил охотничий нож в собаку. Он настолько опешил, что затормозил и уставился на ярко выделявшиеся на снегу капли крови.
Сосед объяснил случившееся одним словом:
— Укусила!
Что это была за собака, и почему нужно было всаживать в ее тело нож, Назар не знал. Однако хорошо запомнил выражение сладчайшего удовольствия, с которым Андреев это делал.
Назар точно не позволил бы этому упырю остаться с Даниэлой наедине. Человек, способный на такое действие, вполне может сильно обидеть девчонку, гуляющую по горам в одиночку.
Он вообще никогда и словом бы с этим псевдо-дворянином не обмолвился, но здесь было принято держать связь по приезде. Всё же горная местность, мало ли что могло случиться. Назар придерживался общего правила.
— Я не смог проехать на машине, — начал Андреев. — Хорошо, снегоход прихватил. Мне нужно кое-что забрать из своего дома, только на этом не увезу…
Он похлопал по сидению своего снегохода.
— У тебя же агрегат больше. Молотов, помог бы! Потом сочтемся! И кстати, будь осторожней, в поселке орудуют какие-то вандалы!
— Твой коттедж вскрыли? — нахмурился Назар.
— Вскрывалки еще не отросли… — злобно сплюнул в снег мужчина. — Так, только двери раскрасили и забор помяли, уроды! Ну что, скатаешься со мной? Дел на полчаса… Или просто одолжи агрегат...
Помогать Андрееву не хотелось, можно было просто сказать, что снегоход сломался, или придумать что-то еще. Только ведь Андреев так просто не успокоится. Наверняка вернется с какой-нибудь более надежной техникой завтра или послезавтра. Гадай потом, когда явится снова, и где в это время будет Даниэла.
Как ни крути, самый быстрый способ избавиться от Андреева — это ему помочь.
Назар бросил короткий взгляд назад. Оставлять Дану в подвале не хотелось до зубного скрежета, и всё же сейчас он не мог ее выпустить.
— Полчаса, говоришь? — переспросил он мужчину.
Тот кивнул и растянул губы в улыбке.
В это же время:
Дверь подвала давно была закрыта, как назло перегорела и единственная освещавшая комнату лампа, а в голове продолжали греметь злые слова: «Посиди здесь и подумай над своим поведением!»
Только вот голос был не Назара, а опекуна Даны. Того, кто взял ее в семью до Авзурага, самого первого, забулдыги, который предпочитал держать девочку в подвале, нежели обеспечивать ей надлежащие условия для существования.
В первую неделю ей еще разрешали выходить, но всегда находился повод, чтобы снова запереть ее в холодном темном помещении среди банок с давно пропавшим вареньем и солениями. В том, что продукты испорчены, Дана убедилась на собственном опыте. В тринадцать лет ей всё время хотелось что-то жевать. Растущий организм требовал калорийной пищи, а в той семье ее почти не кормили. В один из совсем голодных дней Дана разбила банку с солеными помидорами. Ее даже не смутил покрывавший овощи слой белой плесени. Однако на вкус они были так ужасны, что съесть их она не смогла, а потом ей очень крепко влетело за учиненный беспорядок.
И вот, когда Назар запер дверь, произнеся ту самую фразу, Дана как будто вернулась в прошлое. Словно она уже не взрослый человек, а снова маленькая беззащитная девочка, какой она, по сути, и была в этом доме.
Конечно, диван, на который ее опустил Молотов, был в разы удобней продавленного матраца, который лежал в подвале у приемной семьи, но сам факт его наличия и оборудованная здесь комната пугали до икоты.
До Даны только сейчас окончательно дошло, насколько она слаба и беззащитна перед Молотовым. Он может сделать с ней всё, что душе угодно, и ничего ему за это не будет.
«Обязательно нужно было швыряться в него вазой, да?» — принялось злорадствовать ее внутреннее я.
Ведь знала, как он реагирует, если его величество обидеть физически. Чего только стоила ей единственная пощечина, которую влепила Молотову сгоряча. И все-таки она не жалела ни о пощечине, ни о вазе. По крайней мере, это помогло увидеть, какой он человек на самом деле.
Хотелось принять горячую ванну, отогреть наконец ноги, руки и остальные части тела. Что-нибудь съесть, выпить горячего чаю.
— Мне нужно отсюда выбраться! — прошептала она, размазывая по щекам злые слезы. — Как-нибудь, не важно, как…
«Подыграй ему, делай, как он хочет!» — тут же принялась подсказывать интуиция.