Глава 38

Возле центрального входа в стрип-клуб “Пинкертон” болталась кучка подростков. С любопытством изучая расписание заведения, парни сыпали грубыми шутками и зычно гоготали. Ну и молодежь. Макс обошел здание и направился к служебному входу. Закрыто. Да, его тут явно не ждут. Он ударил несколько раз кулаком в металлическую дверь и прислушался. Чертовы кретины, даже звонок не удосужились повесить. Макс занес руку для очередного удара, но в этот момент в двери щелкнуло и перед ним вырос бородатый мужик.

– Что надо? – охранник выглядел угрожающе и, судя по всему, ни разу в жизни не улыбался.

– Мне нужна девочка, – Макс натянул на лицо самую пошлую ухмылку и приподнял бровь.

– Ты не по адресу, парень. Это приличный стрип-клуб. Приходи вечером на программу, там и попялишься на девчонок. А если тебе нужны шлюхи, то ищи их в другом месте, – бородач уже хотел захлопнуть дверь, Макс подставил ногу и покачал головой.

– Ты что, новенький? Полагаю, Стефани не обрадуется, когда узнает, что ее любимого вип-клиента турнул под зад какой-то бородатый гном, – Макс покрутил перед носом бугая двадцатидолларовой купюрой.

– Так бы сразу и сказал, что ты к Стефе, – буркнул в усы верзила и, выхватив бумажку из рук Макса, пропустил его вперед. – Не говори ей, что я лажанул.

Пройдя сквозь длинный коридор, они очутились в знакомой Максу комнате для особых гостей.

– Жди здесь, позову ее, – бородач сунул купюру запазуху и вышел за дверь.

***

– Идиот, кретин, – Катька наворачивала круги, то и дело пиная колесо ни в чем неповинного байка. – Он что, не понимает, что сунуться в это логово в одиночку – это самоубийство? Они же ведьмы! Ему как минимум нужна будет моя помощь! Ролан, ау! – она шлепнула парня по руке.

– Да-да, я думаю, – тряхнул он головой. – Послушай, когда я следил за ним в этом притоне, то подцепил одну цыпу. Она обслуживает по особой программе, ну ты понимаешь. Макс встречался с ней несколько раз, вот я и сблизился с ней. Нужно было держать брата под контролем. Эта девчонка работает здесь с самого открытия, знает все входы и выходы. Даю голову на отсечение – Макс сейчас с ней.

– Ну так чего мы ждем? Давай, стучись в эту чертову дверь в рай и позови девчонку.

– И что дальше? – Ролан прищурился и окинул оценивающим взглядом Катерину. – Да уж, нарядец у тебя совсем неподходящий, но выбора нет. Будешь изображать мою подружку.

– Что? Это для чего еще?

Ролан презрительно поджал губы.

– А еще ведьма. Как по твоему мы сможем попасть внутрь? Через эту дверь входят только вип-клиенты с единственной целью…

– Фу-у-у, не говори мне этого! – Катька скривилась и высунула язык.

– Говорить буду я, а ты постарайся сделать лицо попроще и улыбайся. Ок?

– Ладно, – Катерина смиренно вздохнула и поплелась за парнем.

– Ну и чего надо? – хмурый мужик сложил на груди огромные ручищи и выжидающе уставился на Ролана.

– Новенький, – вздохнул тот глядя на Катьку и снова обратил взгляд на бугая. – Сейчас сюда вошел мой брат. Стефани его уже приняла?

Верзила угрюмо кивнул.

– Мы немного опоздали, видимо Макс решил начать без нас. Это моя подружка Кэт и у нас запланировано одно занимательное мероприятие на четверых, понимаешь, о чем я? Вот, возьми и отведи нас к Стеф, пока они там не начали без нас, – Ролан протянул американскую банкноту, которая тут же скрылась в широких ручищах.

Бородач с сомнением окинул взглядом Катьку, буркнул что-то себе под нос и пропустил пару внутрь.

– Прекрасно, – проворчала Катька, оглядываясь по сторонам.

Вот уж никогда не думала, что придется посетить этот злачный притон, но жизнь одна и, как говорит Лизка, кто не рискует, тот не пьет текилу.

***

Ева слушала горестные всхлипывания Лиз и сердце сжималось от тяжелых предчувствий. Ее собственная судьба предрешена – смерть стучится к ней в дверь, сверкая хищной ухмылкой. Но что ждет этих двоих? Неужели ведьма просто убьет друзей, после того как шоу закончится? Нет, это не должно случиться! Только не по ее вине! Господи, что же придумать? Может умолять чокнутую о милости? Боже, на что она рассчитывает? Это же убийца со стажем! Сколько смертей на ее руках? Нет, из этого подземелья никому не выбраться живым.

– Эй, Лиз, не плачь, прошу тебя, – Ева попыталась приободрить подругу, но та продолжала хлюпать носом, отчаянно вздрагивая и дрожа всем телом.

– Это я виновата, я, – повторяла она, – Рамина сказала, что это я звонила тебе, чтоб выманить из дома Макса. Я ведь звонила? Да? – она громко всхлипнула.

– Перестань, ты была не в себе. И этот не твоя вина. Эта ненормальная всех втянула в свои игры. Даже Сашку – господи, что он нес, ты бы это слышала! Но почему Рамина сказала, что он ей не чужой? Что она имела ввиду?

Лизка вытерла мокрые щеки и обхватила себя за плечи.

– Она – ненормальная. Я вообще не понимаю, что ей нужно и для чего она нас сюда притащила.

Ева вздохнула. Лучше бы и она не знала об этом. Все лучше, чем в последние минуты жизни переваривать новость о том, что ее любимый оказался оборотнем. Господи, до чего же нестерпимо больно. Больно от разлуки, от осознания, что никогда уже она не увидит его янтарных глаз, не почувствует на губах привкус корицы и грейпфрута, оставленный его губами. Ева сжала кулачки, отчаянно борясь с подступающими рыданиями. Кем бы ни был Макс, она его любит. Осознание этого привело ее в еще большее отчаяние.

Ну почему? Почему, когда все стало так ясно, у нее отобрали саму возможность сказать ему о своей любви? О том, что она принимает его любым. Сейчас слова Марины обрели смысл. Вот, что пыталась сказать ей сестра Макса. И она была права, чертовски права – любовь не выбирает. Ева закрыла глаза, и по щекам покатились слезы. “Я люблю тебя, Макс. Слышишь? Люблю тебя”, – мысленно взывала она, моля небо донести ее слова любимому. Даже если им не суждено быть вместе, Ева всем сердцем желала, чтоб Макс узнал о ее чувствах.

Лязгнул засов, и тяжелая металлическая дверь отворилась, пропуская в подземелье двух женщин. Ева прищурилась – свет за спинами посетителей не давал разглядеть лиц.

– Ну что, мои зайчата, готовы к главному шоу? – Рамина выступила вперед, заслонив собой вторую ведьму. – Запри дверь мама и можешь приступать. Эти долгие нужные молитвы меня утомляют, поэтому давай покончим с этой частью поскорее.

Женщина закрыла дверь, прошептала какое-то заклинание и повернулась лицом к пленникам.

– О, господи! – вскрикнула Ева, – Бабуля Авдотья! Вы… вы – ведьма? Вы – мать Рамины?

Старушка была гораздо моложе, чем обычно, но, вне всяких сомнений, это была она. Язвительная ухмылка искажала красивое лицо женщины средних лет.

– Здравствуй, Евочка, – Авдотья развела руками, – уж прости, что так вышло, но другой девственницы у нас на примете не имеется.

– Но как вы могли? Вы ведь были мне как родная! И Катька –  я считала ее почти сестрой! – Ева ошарашенно мотала головой, – Нет, нет, неужели и Катерина меня предала?

Ведьма шагнула навстречу и погладила Еву по щеке.

– Моя внучка тут ни при чем. Она и не догадывалась о наших планах, хотя, что говорит, врала тебе. Она ведь тоже ведьма. Только практикуется мало – считает это зазорным, – Авдотья фыркнула. – Она и моя старшая дочь – позор рода! Одна покончила с собой из-за кретина-муженька, вторая отказалась от наследия из-за собственных предрассудков, зато моя дорогая Рамина – она вернет нашему роду величие и власть, безграничную власть! – и Авдотья захохотала так громко, что даже ее дочь скорчила милое личико.

– Ой, прекрати, мама! Ты сильно переигрываешь, – она ласково улыбнулась Еве и щелкнула пальцами.

В воздухе вспыхнули одновременно тысячи свечей – это было невероятно. Они парили в пространстве, заполняя его ярким светом.

– Давай уже начинать, – Рамина кивнула матери и подошла к Еве. – Ты ведь не против, если я сделаю тебе маленький надрезик. Совсем маленький, вот тут, – и она провела острым ноготком по шее.

– Убей меня сразу! – выкрикнула Ева, – зачем эти изощрения?

– О, нет, дорогуша. Спешка нам ни к чему. Жизнь – штука размеренная. Она течет медленно, неспешно. Ее не стоит насиловать, нужно просто мягко направить в другое русло.

– Ева, нет, – в клетке всхлипнула Лиз.

Ева перевела взгляд на друзей. Девушка в отчаянии вцепилась в ржавые прутья, а Ангел молча сидел в дальнем углу, закрыв глаза и заткнув уши.

– Отпусти их, Авдотья. Они ведь не нужны вам. Заберите их память, но не убивайте, прошу! – Ева с мольбой посмотрела на бывшую милую старушку.

Но нет, в ее глазах не было ни тени жалости и сожаления. Как обманчив мир. Как обманчивы люди, которые когда-то были близки. Ева закрыла глаза.

Она почувствовала, как ее тело стало плавно опускаться, пока не оказалось в горизонтальном положении. Холодное лезвие клинка коснулось тонкой кожи. Одно движение – и  Ева ощутила легкое жжение в месте пореза.

– Вот и все, милая, а ты боялась, – Рамина поставила на пол хрустальную чашу, и первая капля крови растеклась по ее прозрачному дну.

– Нет, Ева, нет! – выкрикнула Лизка, – не делайте этого, умоляю!

Авдотья шикнула на девчонку и встала у изголовья невидимого ритуального ложа. Низким грудным голосом на каком-то неизвестном никому наречии она начала читать молитвы. “Я люблю тебя, Макс… Я люблю тебя…”, – шептала Ева в пустоту.