Глава 15

Окружающий мир, проблемы, все перестает существовать. Только мы двое. Звуки прерывистого дыхания. Ладонь Давида двигается по моему бедру, к внутренней стороне. Касается влажных лепестков плоти, и я резко втягиваю воздух.

— Тсс…

Осторожно надавливает, водит пальцами, гладит, заставляя откликнуться тихим стоном. Не могу сопротивляться, полностью отдаюсь его власти. Он нужен мне как воздух. Давид широко разводит мои ноги, бросаю в этот момент на него короткий взгляд из-под полуопущенных ресниц. Сердце замирает от великолепия этого мужчины. Такой большой, мощный, поджарый. Тело воина, покрытое шрамами. Хочется провести по каждому. А потом поцеловать. Это не исправит боль, которую он пережил, но мне станет чуточку легче. Вот только смогу хоть когда-нибудь решиться на подобное?

Мне тяжело дышать, когда смотрю, впитывая его силу, широкие плечи, крупные руки с мощными, выпуклыми дорожками вен.

Давид ловит мой жадный взгляд и я вспыхиваю от смущения. Рукой сильнее надавливает между ног, лаская самую чувствительную точку. Проникает пальцем, погружаясь во влагу, довольно зарычав. Меня буквально подбрасывает на постели, низ живота пронзает тягучий спазм. Пронзает множеством ощущений, разливающихся по венам…

Давид вдруг берет мою руку, тянет на себя. Проводит моей ладонью по своему горячему, твердому члену. Вздрагиваю, от этого запредельно чувственного действа. Начинаю часто и резко дышать. Кажется, еще немного и не выдержу, лишусь чувств. Слишком остро все ощущаю, просто запредельно…

Проводит моей рукой вверх-вниз, по всей длине ствола и между ног становится еще горячее. Мне страшно, но в то же время, безумно хочу его в себе. Ни о чем больше думать не могу. Сейчас мне плевать, как сильно он изменил меня. Превратил в похотливую игрушку. Мной движут только инстинкты.

Давид со свистом втягивает воздух и отталкивает мою руку. Задерживаю дыхание, чувствуя как начинает входить в меня. Несмотря на то что я мокрая, подо мной простыня промокла, он проталкивается с трудом. Половые губы набухшие и сверхчувствительные еще от предыдущего вторжения. Меня сотрясает мелкая дрожь. Когда начинает входить глубже, боль от растяжения заставляет вскинуть голову. Кусаю губы — больно. Начинаю отстраняться, но Ериханов не позволяет, держит в железном захвате, шепчет успокаивающе:

— Потерпи, сладкая…

Толкается сильнее, заполняя до конца, до предела, пах к паху. Рычит, наклонившись, мне в губы.

— Охуеть, какая ты узкая, девочка. Просто нереально.

Прикрываю глаза, все равно зрение расфокусировано, все как в тумане. Морщусь от нового глубокого толчка.

— Открой глаза, Лилиана, — следует резкий приказ.

Поднимаю ресницы, вижу, что его брови нахмурены. Его взгляд голодный, ненасытный.

— Хочу, чтобы ни на секунду не забывала, кто тебя трахает.

Смотрю с обидой. Что он такое говорит? Как будто я могу представлять кого-то на его месте? Что за идиотизм?

Но тут же забываю, захлебываюсь стоном, когда Давид, продолжая наполнять до упора, толкается глубже. И по кругу. Внутри жжет, горит. Давление невыносимо. Облизываю пересохшие губы. Новый заход члена выбивает воздух из легких и я понимаю, что кричу:

— Дави-и-ид!

То ли мольба, то ли обвинение. Меня пугает бешеная стихия, заключенная в этом мужчине. Опасном. Жестоком. Я сгораю под ним, рассыпаюсь под неистовыми толчками и отчаянно кайфую от того что вытворяет со мной. Абсолютное безумие…

Мои стоны и всхлипы порочные, пошлые, но ничего не могу поделать. Выгибаюсь под ним, издаю стон за стоном, как одуревшая от похоти самка.

Давид. Давид.

Он везде. Сверху, внутри. В голове. Уже ничем не вытравить. С каждым ударом ближе. Мы — единое целое. Теперь уже не разлепить…

Кажется, что сильнее ощущений быть не может, но Ериханов просовывает руку между нашими телами, начинает ласкать там, где член бьет в меня, раскаленный, неудержимый. Подушечка пальца нажимает на самую чувствительную точку и наслаждение становится запредельным. По телу пробегает электрический разряд, до самых кончиков пальцев на ногах. Веки опускаются, выгибаю шею, хватаю ртом воздух, захлебываясь. Наши тела покрыты испариной, скользкие, мокрые. Шлепки плоти о плоть разносятся по комнате, влажные, громкие. Ужасно неприличные, но стыд уходит на десятый план.

Сейчас я сосредоточена на ударах мощного тела, каждый из которых подталкивает меня к бездне. Движения Давида с каждым разом жестче, неистовее. Он вдруг отстраняется, руки стискивают мои лодыжки. Разводят мне ноги максимально широко, проникая еще глубже.

Нависает ближе, теперь мои ступни буквально рядом с головой. Я и подумать не могла о такой позе. То есть, для меня подобное упражнение знакомо, я ведь много занималась, растяжка отличная. Но в связи с сексом о таком не думала. Давид гнет меня как резиновую куклу. Так я чувствую его в себе еще острее. Сгораю под его раскаленным телом, плавлюсь, почти не могу дышать. Он не просто внутри, Давид заполнил каждую клетку моего существа… Я настолько поглощена им, желание настолько сильно, что больше ничто не имеет значения.

Его губы накрывают мои. Целуют нежно, лижут. Словно пытаются загладить вину за то что его тело так жестоко, беспощадно имеет меня. Но мне нравится то что он делает, врать себе бесполезно.

Ериханов выдает короткое ругательство, продолжая двигаться быстрее, яростнее в своей жажде освобождения. Горячий спазм сжимает мое тело. Жгучие языки пламени проносятся от затылка по позвоночнику. Оргазм нападает бешеной лавиной, тело подкидывает, выгибает, я ору во все горло. Это почти невозможно вынести. Настоящий полет в бездну.

Стук сердца отдается в ушах, еще несколько глубоких толчков и Давид резко выходит из меня, чуть отстраняется и начинает заливать спермой мой живот. Горячее липкое семя покрывает кожу, Ериханов наклоняется и снова находит мои губы.

После он несет меня на руках в ванную, уже на втором этаже. Я почти ничего не соображаю. Силы разом покинули меня, я как желе. Все еще вздрагиваю, вспоминая то что произошло между нами. Полная потеря контроля. Животные эмоции.

На этот раз это огромная душевая кабина. Стоим под мощными струями тропического душа вместе. Оба липкие от спермы. Давид выдавливает на мочалку душистый гель и моет меня. Нежно. Почти ласково. Забираю в какой-то момент мочалку из его рук и делаю то же самое. Я едва стою на ногах, но не могу отказать себе в удовольствии касаться его. Допустить хоть на пару мгновений мысль что он принадлежит мне. Я так устала напоминать себе, что мы враги. По крайней мере — чужие. Он ведь ничего не говорил об отношениях…Да и инициатива прийти к нему для секса изначально принадлежала мне… Ериханов просто взял то что само плыло в руки…

Страшно поверить в его интерес ко мне. Еще страшнее его нежность. Ее так мало, но она дает столь мощный всплеск надежды, что разочарование может убить…

В первый момент после пробуждения не понимаю где нахожусь. Все тело нестерпимо ноет, больно пошевелиться. Резко сажусь на постели, оглядываюсь по сторонам. В комнате я одна. Нахлынувшие воспоминания будоражат, кровь приливает к щекам. Давид будил меня еще два раза за ночь. Его бешеный напор, страсть не утихали. Только под самый конец я получила толику нежности, засыпая в плотном кольце его рук…

Встаю с постели, оглядываюсь в поисках своей одежды. Платье жалкой кучкой валяется на полу. Чувствую неловкость, что подарок Кристианы безнадежно испорчен. И где Ериханов? Уехал по делам? Конечно же не подумал, что и у меня могут быть планы. Он вообще помнит, что у меня на попечении младшая сестра? Я должна дать знать о себе!

Кутаясь в простынь, выхожу из спальни. В квартире полная тишина. Спускаюсь вниз — никого. В животе урчит, я ужасно голодная. Еще бы, столько калорий за ночь потратить…

Слышу как хлопает входная дверь, звякают ключи, небрежно брошенные деревянную поверхность. Ноги сами несут меня туда, в голове крутится миллион вопросов и претензий. Надо объяснить Давиду спокойно и хладнокровно, что мне надо обратно в особняк, к Софии.

Но это не Давид. В коридоре возле распахнутого шкафа-купе стоит Марина, переобуваясь в пушистые тапочки. Виснет немая сцена. Обе пялимся друг на дружку изумленно. Я отмираю первой. Меня охватывает паника и дикий стыд. Боже, как Давид мог допустить такое! Бегу обратно, путаясь в простыне, едва не падая.

— Лилиана, стой! Лилиана! — Марина бежит за мной.

Я останавливаюсь возле лестницы на второй этаж. Ну что толку если сейчас поднимусь и закроюсь в спальне. В помещении, которое пропахло сексом.

Поворачиваюсь к Марине. В конце концов, почему я должна стыдиться? Я не украла, не подставила. Это просто секс…

— Привет, — говорю как можно спокойнее. — Извини, я в таком виде… Не ожидала увидеть тебя. Что ты здесь делаешь?

— Это вообще-то моя квартира, — довольно недружелюбно отвечает Марина. — Лили, боже… Это Давид, да? Он привез тебя сюда? Какой же он подонок! Где он? Наверху?

— Нет, его нет наверху. Извини, мне надо переодеться, — говорю смущенно, чертыхаясь про себя. Потому что одежды нет. Если попробовать реанимировать платье… боюсь будет только хуже. Так, стоп, надо найти халат. И принять душ… и разыскать Ериханова!

— Он заставил тебя? Такая разница в возрасте, — продолжает негодовать Марина. — Никогда ему не прощу! Он мне клялся! Сволочь похотливая!

— Пожалуйста, успокойся… — мне даже приходится взять беднягу за руку. Ее трясет. — Никакого насилия не было. Правда… Я сама к нему пришла. Не надо из-за меня конфликтовать. Давай немного сбавим градус, а?

Вспоминаю что пришлось пережить Марине и меня охватывает сочувствие. Представляю каково ей сейчас. Возможно она переносит часть своих страданий на меня… Но я не хочу жалости. Мне она не нужна. Единственная моя боль — это то что Ериханов не воспринимает меня всерьез, как пару. В остальном… быть в его постели кайф. И я не буду врать себе что это не так, что я жертва.

— Марин, мне ужасно неловко. Вчера была вечеринка, Давид привез меня сюда… Он не сказал что это твоя квартира и что ты можешь появиться.

— Потому что он не знал.

— Только не говори что ты опять сбежала из клиники. Зачем?

— Лили, не надо сейчас читать мне нотации. Может для начала оденешься?

— Мне бы душ принять…

— Да, не помешало бы, — кривится Марина.

***

Мы поднимаемся наверх вместе. Я не знаю как вежливо попросить хозяйку жилища дать мне немного пространства. Марина входит за мной в спальню. Видит скомканные простыни, одеяло на полу. Мою одежду…

— Извини за бардак.

— Хватит извиняться. Ты хотела в душ. Я поищу тебе что-нибудь из одежды. Белье я так понимаю тоже.

Проследив куда смотрит Марина, вижу свои трусы на полу. Явно непригодные для того чтобы снова их надеть. Краснею до корней волос. Дар речи пропадает.

Марина не ждет впрочем ответа, уходит. А я тороплюсь в душ.

Вымывшись, завернувшись в белоснежное полотенце, снова повторяю мысленно, что стыдиться мне нечего. Да и Ериханову по сути не за что оправдываться. Я пришла к нему первой. Я хотела его. Хотела чтобы он стал моим первым мужчиной. Я влюблена… По телу прокатывается дрожь, стоит только представить стоящего здесь Ериханова.

На все такой же неприлично расхристанной постели появилась одежда: спортивные штаны, футболка, и комплект белья, нежно-персикового цвета.

Примеряю — Марина немного крупнее меня. Всего на размер. Но бюстгальтер мне совсем не подходит. Только трусики. Штаны чуть свободны — ничего страшного. Футболка села отлично. Суша волосы, это как всегда отнимает минут пятнадцать. Наконец, спускаюсь вниз, надеясь что Давид уже пришел.

Но увы, на кухне только Марина. Хлопочет, накрывая на стол. Готовит завтрак. Смущаюсь, когда мой желудок издает предательски громкое урчание, уловив аппетитные запахи.

— О, я вижу все подошло, — оборачивается ко мне Марина. Ее голос все еще звучит слегка иронично.

— Да… спасибо тебе огромное.

— Садись. Как я понимаю, от завтрака ты не откажешься. Скоротаем время пока не вернется наш главный фигурант.

— Марин, ты не должна на него обижаться.

— Поверь, то что я чувствую — не обида. Скорее отвращение.

— Ты не права. Он не заставлял меня, не насиловал.

— Знаю. Ему и не требовалось. Он же такой секси. На него любая баба с радостью запрыгнет. Но ты зависима от него. Беззащитна. Он ведь прекрасно понимал это. Я так его просила… Черт, что у него за мания лезть к запретным девочкам? — восклицает раздраженно. — Сначала Стася, теперь вот ты…

— Стася? — сердце почему-то неприятно колет. — О ком ты?

— Ты не слышала про нее? — усмехается Марина.

— Нет. Я вообще мало знаю о Давиде… Да и не интересовалась раньше. У нас были плохие отношения, сама знаешь.

— Да, помню. Как быстро все меняется, — кривится в ответ.

— Так кто это? — чувствую, что мне необходимо это знать. — Расскажи… пожалуйста.

— Не знаю, зачем я о ней заговорила, — вздыхает Марина. — Поверь, точно не для того чтобы задеть тебя. Сейчас уже жалею, что вырвалось. Ты мне просто ее напомнила… Такая же неподходящая ему, совсем юная. Давид преследовал эту девушку. Сначала просто купить ее хотел, но когда понял, что не получится…

— Тогда что? — подталкиваю к продолжению замолчавшую собеседницу.

— Влюбился в нее. Точнее, зациклился. Это очень плохо закончилось. Давид почти все свои деньги потерял, чуть ли не в нищего превратился. Не говоря уже о том, что выжил с трудом. Он сцепился намертво с очень властным олигархом, за которого Стася вышла замуж. Как ты наверное понимаешь, Ериханов не из тех кто отступает перед препятствиями. Наоборот, они его только больше раззадоривают, — с грустью констатирует Марина.

— Он все еще ее любит?

— Понятия не имею. Я вообще не знаю, умеет ли мой брат любить… То есть в привычном понимании этого слова. Вот то, что препятствия ему как вызов — это однозначно.

Мне становится очень тошно от этого разговора. Даже аппетит пропадает. Но я ради приличия запихиваю в себя немного омлета, приготовленного Мариной.

— Большое спасибо. Очень вкусно.

— Расстроила я тебя, да?

— Нет, нисколько, — пожимаю плечами.

— Давид не должен был тебя трогать.

— Хватит это повторять, — говорю раздраженно. — Лучше объясни, почему ты свалилась как снег на голову? Думаю, если бы твой брат знал о твоем приезде…

— Выбрал бы другое место для разврата, — заканчивает за меня Марина. — Я устала от лечения. Мне получше, но там я не могла больше находиться. Не стала никого предупреждать, купила билет… Во Франции я всегда проводила большое количество времени. Тут мне было хорошо, поэтому и приехала.

Хлопок входной двери заставляет нас обеих вздрогнуть. Оборачиваемся, смотрим на вход в кухню. Спустя минуту перед нами появляется Давид.