Глава 27

У мамы в какой-то момент появляется идея-фикс — я должна посетить психолога. Отнекиваюсь, но это бесполезно.

— Это очень помогло мне, дочка, — настаивает на своем. — Хотя бы попробуй.

Психолог, приятная женщина лет сорока, представившаяся Натальей, приехала в особняк. Так что мне ничего не остается, как спуститься в кабинет, для сеанса.

В особняке несколько комнат, оформленных в подобном стиле. Одну занимает Вадим, часто сидит там. Эта же комната — абсолютно идеальное место для сеанса психоанализа. Посреди комнаты пушистый белый ковер, по одну сторону от которого невероятно удобный кожаный диван, по другую — глубокое кресло. Наталья располагается в нем. Я с усмешкой ложусь на диван.

— Вы впервые обращаетесь к психологу? — спрашивает дружелюбно.

— Это идея моей матери. Мне такое и в голову не приходило. Понимаю, что в Европе без этого никак. А мне как-то ближе наш русский менталитет. Решать проблемы самой. Вот, жду не дождусь когда уеду.

— Ясно, — улыбается Наталья.

— Вы давно живете во Франции? Простите, если вопрос нескромный.

— Нет, отчего же. С удовольствием отвечу. Я переехала десять лет назад. Отправилась вслед за любимым мужчиной и нисколько не жалею. Но давайте немного поговорим о вас, Лили.

— Не знаю, что рассказать.

— Начать можно с чего угодно. С конца, с начала, с середины…

Сама не понимаю как, но я разговорилась. Начала… и уже не могла остановиться. Оказывается, мама была права. Мне не нужен был совет, но было очень сильное желание выговориться. Выплеснуть все что накипело. Слушала Наталья замечательно. Поэтому, я становилась все смелее, откровеннее.

— Ничего не скажете? У вас нет замечаний?

— Лили, я не судья. Я очень рада, что у вас получилось открыться. Это глубокая рана. Сейчас может быть так не кажется… Очень плохо, что ваши сложные отношения с Давидом так и остались незавершенными. Нет точки.

— Она есть, — говорю с горечью. — Он ответил мне… молчанием.

— Сложно судить о мужчине лишь по рассказу… Но все же мне так не кажется. Думаю, у вас еще будет встреча. Тебе нужно определиться, Лили, что больше всего мучило тебя в отношениях. Что не нравилось. И сказать ему об этом.

Больше всего меня мучило его равнодушие. Он обращался со мной как с куклой.

Не нахожу сил, чтобы произнести эти мысли вслух.

После сеанса я чувствую полное опустошение. Словно весь день у пилона провела. Ложусь пораньше, и впервые после стольких дней моя подушка утром не мокрая.

Может и правда психотерапия не так плоха, как я думала.

— Мам, спасибо. Мне действительно помогло, — спустившись утром в столовую обнимаю родительницу. Она хлопочет на кухне. Готовит завтрак. В доме полно прислуги, но маме очень нравится готовить для любимого мужа. Видно, что это делает ее счастливой.

— Я так рада, солнышко, — мама сияет.

***

Проходит неделя, еще одна. Я купила билет в Россию, онлайн, и пытаюсь придумать как сообщить об этом родственникам. Вчера мама показывала мне на ноутбуке фотографии особняка в пригороде Лондона. Собирается внести залог за него.

— Ты с нами не поедешь? — огорченно спрашивает София, с которой мы решили поплавать в бассейне. У сестры уже отлично получается, ей очень нравится это занятие. Погода сегодня замечательная, солнышко припекает. Так что мы решили целый день провести на шезлонгах, загорая и плавая.

— Я бы и рада, малыш, но нет.

— Мама сказала, что ты вернешься в нашу старую квартиру. Что там было хорошего, Лили? Разве здесь не лучше? Тут интересно. Мне нравятся новые языки, новые знакомые. Я хочу увидеть Лондон. Много роликов уже посмотрела о его достопримечательностях.

— Это прекрасно, — улыбаюсь.

— Но почему ты не можешь поехать с нами?

Как объяснить Софии, что меня сжирает тоска? Европа, в какую бы ее точку я не поехала, будет напоминать о Давиде. Думать о том, что могу его встретить, с какой-нибудь красоткой под руку, невыносимо.

Конечно, он и в Россию может прилететь… Но пока Марина здесь — шансы минимальны. Он всегда предпочитал Европу, здесь его основной бизнес.

— Ты скучаешь по Давиду, да? — безошибочно читает мои мысли сестренка.

Ничего не отвечаю. Врать не хочу. Правду сказать — слишком больно. Скорее всего, Ериханов обо мне и не вспоминает. Забыл сразу же, может даже нашел себе на той яхте другую. Там так много свободных красоток. Поэтому и не ответил на мое глупое смс, в котором излила душу.

Пора и мне двигаться дальше.

***

— Ясно, билет куплен, — вздыхает мама. — Может съездишь, передумаешь? — говорит задумчиво. — Мы всегда будем тебя ждать, Лили. Где бы я ни жила, в моем доме всегда будет для тебя комната. Обустроим ее, Софи мне поможет. И будем тебя ждать.

— Будет видно. Но вряд ли. Хочу начать все с чистого листа. Самостоятельно.

— Опять в тот поганый клуб вернешься? Искать себе приключения на одно место? — огорченно качает головой мама.

— Чемпионом по приключениям на одно место является твой сын, — не удерживаюсь от язвительного ответа.

— Егор теперь совсем другой, Вадим приструнил его. Твой брат изменился и не посмеет сделать что-то. Теперь он тоже при деле. Вадим нашел ему работу на своей фирме. Дважды в неделю — визиты к психологу.

— Я буду очень рада, если это так, — мне становится неловко за неуместный сарказм. — Прости, я не хотела сказать ничего плохого про брата. Я желаю вам всем только счастья.

— Мы тоже желаем тебе счастья, милая. Я же вижу, что ты буквально сгораешь, тоскуя по этому мужику… который скорее всего и думать о тебе забыл. Разве он способен оценить тебя, доченька? Такие как он умеют только использовать. Я ведь очень тщательно собирала все сведения о нем. Пока не получалось вытащить вас с Софи. Вадим мне помогал, хотя ему не нравилось когда я лезла слишком глубоко…

— Спасибо, что напомнила об этом мам, — говорю с горечью. — Я отлично знаю, кем была для Давида. Что любовью и не пахло…

— Ну а кто же скажет, как не мать? У меня сердце кровью обливается, когда я думаю о том, что он натворил. Сделал тебя совсем другой. Ты все время грустишь, ничего тебя не радует. — Ну что ты, мам, я очень рада. Что мы вместе, что у тебя все хорошо в личной жизни! Я грустная, потому что пережила большой стресс. Как и все вы постепенно выхожу из него. Каждый реагирует на стресс по-разному, видимо у меня вот такая отсроченная реакция.

— Это тебе Наталья сказала? Она мне очень понравилась.

— Нет. Диагнозов она не ставила. Я сама, — улыбаюсь.

Мне удается немного успокоить маму. Стараюсь на виду изображать веселье. Но на самом деле я продолжаю плавать в отчаянии. Мне ужасно обидно сознавать, что Давид забыл меня и так легко.

***

В честь отъезда из Франции для своих партнеров и друзей Вадим закатывает умопомрачительную вечеринку. Приглашенные поп-звезды, циркачи, файер-шоу, и прочее.

Вся последняя неделя перед моим отлетом занята приготовлениями. Мама тащит нас с Софией в пафосный бутик.

— Это белое платье просто идеально, — говорит с восторгом оглядывая меня. — Ты в нем сама чистота и невинность.

Смотрю на свое отражение безразлично. Да, платье шикарное. Прежде всего ткань, она ласкает тело, струится. Крой очень простой, в греческом стиле.

— Я тоже хочу что-то такое, — говорит София. — Тебе безумно идет, Лили.

— Спасибо, милая.

— Боюсь платье в единственном экземпляре, — подходит консультант.

— Как жаль, — хмурится мама. — Хотя быть в одинаковых нарядах это немного не то… София, милая, а вот это мятное…

Единственная радость — это платье было первым. В предыдущем бутике я измучилась напяливать различные варианты. Чувствовала себя манекеном.

— Сегодня будут очень интересные молодые люди, — мама помогает расстегнуть молнию. — Пожалуйста Лили, взбодрись хоть немного.