Глава 17

Дэниел

Я почти совершил убийство. Не появись бы охранники в номере вовремя, я бы точно убил подонка. Несмотря на то, что он был в два раза крепче и сильнее меня, но в угаре. Я уложил его на пол как мешок с дерьмом. Бил ногами до тех пор, пока он не перестал дёргаться и мычать. Не хотелось марать руки кровью, поэтому я пустил в ход ноги. Я знаю азы бокса, регулярно посещаю занятия по самообороне. Спорт моя страсть. Битьё груш помогает мне справиться с повседневным стрессом.

Я увидел её такую несчастную, зарёванную, испуганную. Понял, что не смогу больше отпустить. Внутренний мир перевернулся вверх дном, там разверзся страшный апокалипсис. Почему Амелия? Ты так сильно на меня влияешь? Сколько раз я уже задавал себе этот важный вопрос и не мог найти на него ни единого здравого ответа.

Со злостью и бешенством я распутал крохотные ручки от удавок. Еле-еле сдержался, чтобы не затолкать в глотку жирному уёбку тот сраный ремень.

Бедная малышка. Я давно не чувствовал себя настолько адски паршиво. Будто меня избили до предсмертного состояния. Именно так я чувствовал себя, когда смотрел на неё. Маленькую, худенькую. Избитую. В рваном платье, с бледным, заплаканным лицом и кровью на губах. Сука!

Я подхватил на руки Ами и отнес девушку в свой номер. Утешил, приласкал, вызвал врача и решил, что она останется рядом со мной. Уволю. К чёртовой матери! Будет обслуживать только меня. Лично.

Наконец, мы смогли с ней договориться. Она передумала, согласилась жить со мной, в моем доме, быть моей игрушкой. Дилемма… Подпустить к себе ближе в душу я её не могу, но и вышвырнуть подальше от себя тоже. Как бы не пытался, тянет к ней как к долбаному магниту. Ей нужны деньги, мне – её тело. Оставим всё вот так, как есть. Главное, не сорваться, не нарушить важное правило жизни, чтобы не наступить на те же самые грабли. Как это было с Джессикой.

Несколько недель Амелия живет в одном из моих домов вместе со мной в центре Лос-Анджелеса, я – её покровитель. Нам удаётся перевести Саймона в Израиль, я ей в этом помогаю, поддерживаю. Не знаю почему, но меня трогает их история. Задевает. Внутри я живой. Я думал, там до самых костей сгнило всё то самое светлое, что когда-то давно делало меня живым.

Меня трудно зацепить, но глядя на них, на этого маленького, ни в чём неповинного ребенка, который умирает… я сам чувствую адскую боль в душе. Когда я впервые увидел Саймона, я будто получил удар по голове. Сильный, резкий. В глазах потемнело. Хрупкий, несчастный… Маленький, но в тоже время сильный мальчик. Я смотрел на него так, как бы смотрел на своего сына. Почти прослезился. Бедная Амелия, как она только держится, барахтаясь в ядовитом хаосе день ото дня. Я мог бы отправить их за границу вдвоём, с толпой медиков. Но я почему-то решил поехать с ней. Девушка нуждалась в моей поддержке, я не смог отказать. Дал слабину. Блять, это невыносимо! Я теряю над собой контроль, превращаясь в сопливого хлюпика.

Через неделю мы с Амелией возвращаемся в Лос-Анджелес. Она живёт в моём особняке, а я работаю. Вечерами утоляю своей извращённый голод по ней,

ведь я подсел на девочку как на наркотик. Не могу остановиться. С каждым днём желаю её всё больше и больше. Амелия стала для меня личной дозой. О, как же сильно я ошибался! Думал поиграю, надоест она мне, как это было с другими игрушками. Я не могу разобраться в себе. Она ломает мои принципы, разносит в щепки мои правила. Я ничего не могу с собой поделать. Я тупо не могу от неё оторваться. Девочка-наркотик. Да, это она.

В нашей жизни наступает мирная и тихая полоса. Но длится она недолго. До того момента, пока Амелия вдруг не решает влезть мою личную жизнь. Она ворошит улей с пчёлами в проклятой душонке, выпуская их на свободу. Каждая из пчёл жалит её и меня. До глубоких, гноящихся ран. Мы почти ссоримся, я зол как бык, перед мордой которого махнули красной тряпкой. Наш грёбаный вечер поганется не только идиотским разговором, но и внезапным стуком в дверь.

Скорее луна свалится на Землю или в Лос-Анджелесе пойдет снег, но я никак не ожидал увидеть Джессику на пороге своего дома. Бледная, как смерть, её будто потрепали бродячие псы. Я не сразу узнал бывшую жену. Первая мысль, выстрелившая в голову, – померещилось. Будто призрака увидел. А она увидела меня. И обмякла, потеряв сознание. Я сделал то, что должен был сделать – не позволил ей умереть. Потому что вдруг вспомнил то хорошее, что когда-то было между нами. Но когда она пришла в себя, мы с ней немного пообщались, я понял – она больше не та крошка, которую я любил и ценил больше жизни. Другой. Абсолютно другой человек.

Пока она лежала в отключке, я смотрел на Джесс и думал. Думал о многом. С рассветом вдруг понял, что ничего к ней не чувствую. Абсолютно. Сраные чувства давно превратились в тлен. После того, как она очнулась, и мы с ней поговорили, я убедился в том, что она мерзкая двуличная дрянь.

– Что ты здесь делаешь, Джессика? – смотрю в бледное лицо бывшей жены, хмурясь. – Что тебе нужно от меня?

– Я не м-могу жить без тебя… Я совершила ошибку. Я хочу всё исправить. П-прости, – она тянется ко мне, обнимает, а меня воротит от неё как от грязи. Хочется оттолкнуть, вон выставить за порог дома алчную стерву. Она будто вся в грязи. Испачканная, драная кошка. Та Джессика, которую я знал, умерла.

– Ты останешься здесь до вечера, когда тебе станет легче, я хочу, чтобы ты немедленно покинула мой дом, – я отстраняюсь от девушки, говорю серьезно без капли угрызения совести.

– Что? Милый, послушай меня, послушай же! Мне некуда идти! У меня нет денег, нет дома… Что мне делать? – хорошая из неё актриса, слёзы в ход пустила, трясётся вся, строя из себя мученицу века. Нет! Не куплюсь больше. Вот ничего к ней не чувствую. Абсолютно. Ничего, кроме отвращения.

– Замолчи. Я всё сказал. Ты вообще нормальная, да? Считаешь, что так просто можешь явиться ко мне на порог как ни в чём не бывало спустя два года и, невинно хлопая глазками, подлизаться? С какой стати я должен тебя простить?

Я едва держусь, чтобы не влепить суке пощечину. Она изменила мне с водителем, залетела от него, отгребла себе пол моего состояния. Такое не прощают. А теперь ребёнком своим мёртвым на жалость давит и то, как хер её ублюдочный обчистил её под самый ноль. Заслужила. Жизнь наказала ответным бумерангом. Так ей и надо.

– Дай мне ещё один шанс! Молю! – она впивается в моё запястье ногтями, руку мне целует. Я резко отталкиваю бывшую от себя, брезгливо вытираю о штаны руки, в том месте, где падаль меня трогала.

– Какая же ты убогая… Тошно смотреть. Шлюха ты, Джессика. Подлая блядь.

Она обливается слезами, а я направляюсь к выходу из гостиной, хлопаю дверью. Ливень закончится, пусть валит на все четыре стороны. Честно, я немного даже растрогался, едва не поддался той жалости, с которой она на меня давила. То, что я её на руки поднял и в дом отнёс было спонтанным порывом. Рефлексом. Хорошо, что я быстро собрался с мыслями. Понял, зачем она здесь. Из-за денег. Она всегда была со мной из-за денег. А я верил, потому что дурак конченый, влюбился. Не нужен я ей был как мужчина. Скорее, она видела и сейчас видит во мне ходячий денежный мешок.

Да она пыль под ногами! И ноготка Амелии не стоит. Амелия… Вот он мой самый мощный смысл жизни. В ту секунду я переосмыслил многое. В ту самую секунду, когда я увидел бывшую, я понял, я ошибся в своих чувствах. Я по уши влюбился в девчонку, которую купил на аукционе. Простая, милая, искренняя. Этой своей простотой она меня и зацепила. Не хочу её терять. Хочу быть с ней всегда. Надо дать второй шанс своим запретам. Попробовать начать жить с чистого листа. Да, я попробую. В этот раз я уверен, что не ошибся в той, с кем планирую прожить до самой старости. До последнего удара пульса.

⁂

– Амелия!

Я мечусь из одной комнаты в другую, не могу найти девушку. Что происходит? Где она? Её нигде нет. Я перевернул вверх дном все комнаты особняка. Пусто. Тихо. Одиноко. Неужели сбежала?

Я понимаю, какую ошибку я совершил. Она могла увидеть меня в объятиях бывшей, подумала не о том, накрутила себе, вот и сбежала, приревновав. Глупая девчонка! Зачем же ты отдалась спонтанному порыву эмоций? Да и я хорош. Я ведь грозно дал ей понять, чтобы она не влюблялась. Что между нами лишь секс. Сделка. Дьявольский контракт.

Я ошибся. У меня до хера денег, но я не всемогущ! Деньги решают любой вопрос, но они не могут обернуть время вспять. Когда мы теряем, лишь тогда воистину понимаем, что жить без этого не можем.

Я приказываю охраннику вышвырнуть вон Джессику. Ладно, не вон. В больницу. И пусть моя карма очистится после такого поступка – я даю ей немного денег и прощаюсь с подлой ведьмой навсегда, а сам сажусь в машину и еду домой к Амелии. Нам предстоит сложный разговор. Особенно мне. Мне предстоит признаться ей в своих чувствах. Мне хочется попросить у неё прощения. Я напрягаю извилины, понимаю, что ни разу за свою чёртову жизнь я не просил ни у кого прощения. Даже у той твари, которую избил за совращение жены. Если бы я попросил прощения у Рокки, с меня бы сняли обвинения за причинение тяжелых телесных увечий. Я бы не стал лить деньги понапрасну, подкупливая судей и полицейских.

Я идиот, да? Но я собираюсь сделать Амелии Свон… предложение. Я собираюсь отдать ледяное сердце тирана в нежные и тёплые ручки

той, что способна его оживить. Вспоминая то время, проведённое с Амелией, я понял, что она и только она делает меня живым.

Амелия не отвечает на мои звонки. Когда она всё же ответила, она сказала, что между нами всё кончено. Как я и думал. Женская логика! Что вижу, то и думаю. Зверея, я ломлюсь к ней в квартиру. При виде облупленных стен старого дома меня мутит. Дверь никто не открывает. Я жму на звонок, стучу – тишина.

Куда она могла деться? Побежала плакаться к подруге? Не помню, чтобы я видел её в компании подруг. Амелия интроверт, одиночка и трудоголик. На всё остальное у неё нет времени.

К счастью, на встречу попадается улыбчивая соседка – пожилая женщина.

– Вы к кому? – закашливаясь спрашивает она, поднимаясь по лестнице.

– Мне нужна Амелия Свон.

– Так уехала вроде. Я ещё три часа назад видела её с чемоданом. Она очень спешила, села в такси и уехала.

– Спасибо, – буркаю я, разгоняясь вниз по лестнице.

В Израиль, значит, улетела, к брату – первое, что приходит на ум. Я уточняю эту информацию – делаю несколько важных звонков. Мне сообщают, что да. Амелия Свон час назад покинула Штаты, прямым рейсом улетела в Иерусалим.

⁂

Какое-то время я наблюдаю за ней со стороны, прячась в тени густых деревьев. Она сидит ко мне спиной на лавочке, сжавшись в комок, о чём-то думает. Маленькая, какая же ты маленькая и одинокая в этом большом и жестоком мире грязных вещей. Так неистово сильно хочется поймать её в охапку и со всей силы прижать к себе, обнять, чтобы косточки захрустели. Соскучился. Как проклятый наркоман за своей дозой истосковался.

Я мысленно репетирую речь, готовясь к важному разговору. Честно, я ещё никогда так дико не волновался. Почти каждый день мне приходится подписывать важные документы с партнёрами по бизнесу, совершая многомиллионные сделки, я не волнуюсь даже когда занимаюсь этим. А сейчас… испытываю серьёзный мандраж, когда направляюсь к девушке, чтобы просто с ней поговорить. Останавливаюсь. Замираю, рассматривая её тонкую шейку и копну светлых волос, которые собраны в небрежный конский хвост на макушке. Я собираюсь открыть рот, но моё намерение перебивает мелодия телефона. Моя рука дёргается в рефлексе, я кладу её на плечо Амелии. Малышка вздрагивает, роняя смартфон на газон. От неожиданности она случайно нажимает на кнопку «громкая связь». По ушам бьёт холодный женский голос, который льётся из динамика телефона:

– Добрый день, Амелия. Вы записаны к доктору Ионе Макалистер на операцию на завтра. Мы звоним, чтобы напомнить. Вы будете?

– Какая операция? – вот-вот и я к хренам взорвусь как метеорит, что рухнул на Землю, превратив её в пыль.

– Дэниел! – с удивлением вскрикивает Амелия.

Дрожащими руками девчонка подхватывает телефон с земли, быстро его выключает, а я не могу сдержать гнев – хватаю её за плечи, как следует встряхиваю, разворачивая лицом к себе.

– Какая операция! Ты больна? Больна и ничего мне не сказала?!

Твою ж мать! Мне хочется порвать всё и всех в клочья! Я весь горю, горю и трясусь будто меня облили бензином и подожгли заживо.

– Нет, – она смотрит мне в глаза. Смотрит печально. По бледным щекам катятся слёзы. Они для меня – яд. – Я…

– Признавайся, чёрт, – сильнее сжимаю плечи девушки, наверно перебарщиваю, почти до синяков.

– Я беременна! – она опускает голову вниз, ссутулится, взрываясь в мощнейшей истерике.

– Блять!

Я рывком впечатываю её в свою грудь, усаживаю к себе на колени, крепко-крепко обнимаю, успокаиваю, глажу. Сам весь трясусь, будто вышел на мороз в одном только белье.

– Почему не сказала?

– Зачем т-тебе это нужно? Ты с женой помирился, – шмыгает носом, дрожит как зайчишка. – Я не буду мешать вашему счастью. Между нами всего лишь сделка. Так ведь? И ты сказал, что… тебе не нужны «сюрпризы», – намекает на внеплановую беременность.

– Глупая! Да я нахер её послал, после того, что она со мной сделала. А-а-а! Ты всё не так поняла! Что ты себе там накрутила? Сама сделала вывод, убежала, даже не поговорив со мной! Дорогая, скажи, пожалуйста, что это гормоны виноваты в твоём поведении?! И как так получилось… Ты же таблетки пила?

Вот это новость века. Я не ожидал. Амелия беременна. От меня. Я скоро стану отцом. И я им обязательно стану! Она что, собралась избавиться от ребёнка? Без моего ведома? Ненормальная!

– Ты что, хотела избавиться от него, да?

Я её не ругаю, я говорю спокойно, мягким тоном, глажу девушку по волосам. Она испугалась. Я ведь предупредил, без сюрпризов. Поэтому не сказала.

– Я понял, что мне нужна… только ты. Я места себе не нахожу, детка, – шепчу ей в ушко, но она не верит, не слышит, не понимает, что я не сержусь.

– Я не могу растить одна. Если он тебе будет не нужен. У меня ведь проблемы. Мне брата нужно спасать! Ты ведь явно дал понять, что если я заберемен…

– Хватит, котёнок. Я ошибся. Все люди ошибаются. Я не ангел, ты же знаешь. Я не позволю, слышишь! Вырезать из твоего тела моё, – говорю это очень серьёзно, кровь в жилах стынет. Я становлюсь перед ней на колени и уверенно произношу: – Выходит за меня замуж, Амелия. Я хочу от тебя ребёнка. Я хочу, чтобы ты стала моей судьбой.

– Ты что… Правда? Ты серьезно? – истерика сквозь слезы усиливается. Она не понимает, что происходит. Не верит. – Зовешь меня замуж?

– Да. Стань моей женой, – повторяю твёрже, сжимая её миниатюрные ручки своей крепкой рукой. – Я говорю это на полном серьёзе. На счёт Джессики, ты ошиблась. Она никто мне. Больше никто. И хорошо, что всё вышло именно так, как сейчас. Если бы она мне не изменила, я бы… никогда не встретил тебя.

– Я даже не знаю… Так неожиданно. Волнительно.

– Я люблю тебя, – ласково мурлычу я, перебивая Ами, вообще не узнавая себя, беру её за подбородок и нежно целую. Жар разливается по всему телу. Она тает в моих руках как сахар в кипятке. Я скучал за ней. Пусть и прошло всего пару дней. Я неимоверно сильно скучал за своей девочкой.

– Да.

Она говорит мне да, а я целую её сильней, углубляя поцелуй.

– Я рад, что это случилось, – я трогаю её живот. Глажу нежно. Делаю ей приятно. – Давно мечтал о детях.

– Я хочу, чтобы ты знал… Я не такая, как твоя бывшая. Я не сделаю тебе больно, – честно признаётся малышка, сильнее прижимаясь ко мне, обнимая.

– Я знаю, малыш, я знаю. Вот здесь я чувствую. – Я беру руку Ами и кладу её на область сердца. – Оно бьется. Чувствуешь, как стучит?

– Чувствую, – детка блаженно закатывает глаза.

Сильно. Моя грудь вибрирует. Она чувствует. Как быстро и трепетно бьется в груди в ответ на её прикосновение сердце тирана.

– Ты. Это сделала ты, – я обхватываю личико Амелии ладонями, произношу серьёзным вкрадчивым тоном, глядя в восхитительные серо-зелёные глаза девушки и тону в них с головой. Полностью и навсегда растворяюсь в своей такой любимой и единственной во всей необъятной вселенной малышке: – Оживила сердце тирана.