Глава 17

В машине он несколько минут просто сидел, сжав руль так, что побелели костяшки пальцев. Губы сжаты в тонкую ниточку, глаза сверкают бешенством… Я сжалась в комочек, в любую минуту ожидая вспышки справедливого гнева, но он не говорил мне ничего. Успокоившись немного, просто завел машину и выехал с парковки. И только после того, как мы покинули город, впервые сказал хоть что-то:

– Как ты вообще додумалась до всего этого?

Я к этому моменту от тепла так разомлела, что уже ничего не соображала:

– Ты о чем?

Он прошипел сквозь зубы:

– Идиотская попытка сбежать от меня. Эти пьяные придурки. Ты хоть можешь представить, что могло бы случиться, если бы я вовремя тебя не нашел?

Я поежилась, уже не от холода, а от того, что действительно представила, на что они способны. Но промолчала. Сказать было просто нечего. Пусть думает, что хочет… Голова странно плыла, я чувствовала, что отключаюсь прямо в машине…

Щеки коснулась рука. Я с трудом разлепила глаза: надо мной склонялось озабоченное лицо Эндрю.

– Да у тебя же жар! Горе ты луковое…

Он подхватил меня на руки и вытащил из машины. Я попыталась вспомнить, как мы доехали до дома – и не смогла. Кажется, я все-таки отключилась. Обхватила его крепкую шею, прижимаясь плотнее… Все тело ломило, болели голова, горло. Кажется, дождь не пошел мне на пользу. Я слышала, как Эндрю, не снижая шага, отдавал какие-то распоряжения, но не могла разобрать ни слова.

Он опустил меня на пол, быстро сорвал все еще влажное платье и…

– Ох…

По телу разлилась блаженная теплота. Меня погрузили в горячую ванну. От неожиданности я широко распахнула глаза и снова увидела встревоженное лицо Эндрю. Заерзала, пытаясь устроиться поудобнее, но вместо этого погрузилась в воду полностью. Он снова помог мне сесть:

– Не дергайся ты. Просто постарайся расслабиться и согреться.

Я последовала его совету. Его руки были такими надежными, сильными… Им просто нельзя было не доверять. Они всегда поддержат, защитят от всего… Даже от меня самой.

Наконец он вытащил меня из воды и завернул в пушистое полотенце. Все с тем же суровым, обеспокоенным лицом, словно решал сложную задачу. Донес до постели, закутав теплым одеялом.

– Пей.

В моей руке материализовался бокал с какой-то жидкостью. Я залпом проглотила его содержимое, даже не задумываясь о том, что это такое. И закашлялась, когда напиток обжег горло.

– Ну кто же так пьет крепкий алкоголь…

Он погладил меня по спине, давая откашляться, и еще плотней завернул в одеяло.

– Теперь рассказывай.

Я перевела дыхание и слегка осипшим голосом пробормотала:

– Что рассказывать-то?

– Почему вдруг решила сбежать? Что произошло, пока меня не было?

Говорить на эту тему не хотелось. Я бы и не стала, но в горячей воде меня разморило, а крепкое спиртное окончательно развязало язык. Я выложила ему все: о том, как скучала, пока его не было. О том, как приехала Райна и наговорила мне гадостей. На этом месте он скрипнул зубами:

– С охраной я разберусь.

Я запротестовала:

– Не нужно ни с кем разбираться! Николас сказал, что они просто не знали, что ее нельзя пускать в особняк.

Эндрю криво усмехнулся:

– С этим и разберусь. Давно пора было дать им новые распоряжения, только руки все не доходили.

Я облегченно вздохнула: кажется, карать за эту ошибку он никого не собирается.

– Ну вот… Я решила, что не буду дожидаться, пока ты меня выгонишь и уйду сама. И ушла. Остальное ты сам знаешь.

Он задумчиво кивнул:

– Райна была права. Она действительно провела со мной больше времени, чем кто-либо еще среди женщин.

От его слов я приуныла. Конечно, это неудивительно: она очень красива. Черт, да она просто обворожительна! Если уж ей не удалось покорить его сердце, то куда лезу я? Но Эндрю продолжал:

– А потом я узнал, что кроме меня она так же активно развлекалась и с моим партнером по бизнесу… Застукал их буквально на горячем. Когда я ее вышвыривал из своего дома, она сказала, что я пожалею об этом. И действительно попыталась воплотить в жизнь свою угрозу. Ну, ты наверное знаешь об этом. Скандал был сильный.

Я пожала плечами и пробормотала что-то, что можно было назвать и отрицанием, и согласием. Не то, чтобы я вникала в подробности скандала – никогда не любила читать сплетни. Кроме того случайно увиденного журнала я не слышала ничего – не было ни желания, ни необходимости погружаться в это.

– Поэтому припереться в особняк после такого – действительно огромная наглость. Не ожидал этого даже от нее. А ты приняла все ее слова за чистую монету?

Я покраснела и опустила глаза. Теперь мне собственная реакция казалась глупой. Я же знала, что она плохо ко мне относится. Ну какая у нее могла быть причина помогать мне, предостерегать от чего-то? И я повелась… Действительно, дурочка!

– Да, я знаю, она умеет быть очень убедительной. Но ты же могла дождаться меня!

– Она сказала, что раз ты уже начал уезжать надолго – значит, я надоела тебе.

В его глазах заплясали опасные искорки:

– Показал бы я тебе, насколько ты мне не надоела… Но сначала тебя нужно вылечить.

Никакой скулеж о том, что я ничуточки не болею, просто немного замерзла, не помог. Он заставил меня выпить чашку горячего чаю, поплотней подоткнул одеяло и вышел из комнаты. А я почувствовала, что снова погружаюсь в тяжелый болезненный сон…

Я проснулась посреди ночи и поразилась тому, насколько комфортно, насколько правильно себя чувствую. Талию обхватывала тяжелая, горячая рука. Горячее дыхание касалось затылка, таяло, заблудившись в волосах. Это было так чудесно, что я забыла все свои страхи, все опасения. Разве важно, что произойдет потом? Стоит жить, стоит держаться за свою любовь хотя бы ради таких мгновений… И даже боль, если она мне предстоит, сохранит сладость того наслаждения, что я испытываю сейчас.

Я повернулась, стараясь лечь поудобнее, и он моментально проснулся. Поднялся на локте, заглядывая мне в лицо:

– Что случилось, Диана?

Я не отвечала. Просто любовалась им. Как описать, как облечь в слова то, что я чувствую сейчас? Он осторожно коснулся пальцами лба, убирая влажную прядь. Прижался к нему, проверяя, нет ли у меня жара. От такой заботы защемило сердце. Слова сами вырвались из меня:

– Эндрю… Я люблю тебя.

Его пальцы замерли, задрожали. Так сильно, что я испугалась этого. Зачем ему мое признание? Вдруг он решит, что я пытаюсь удержать его, привязать к себе? Велит выметаться из постели, из своего дома прямо сейчас. Но Эндрю не сказал ничего. Развернул меня лицом к себе, еще несколько секунд изучал мое лицо, словно пытался запомнить его в деталях, а потом его рука скользнула к моему затылку, приподняла его, и наши губы слились в поцелуе.

Мир задрожал и накренился. По телу разлилась слабость, и ни простуда, ни сонная вялость не имели к ней никакого отношения. Это его губы словно выпили все мои силы, заставили покориться, сдаться на его милость. Это было сладкое поражение: ему я готова была сдаваться бесконечно…

Поцелуй наливался страстью, становился глубже, жарче… Внизу живота уже поднималась знакомая тягучая волна. Я обхватила его за шею, вливая в ответный поцелуй всю свою страсть… Но, застонав, он отстранился:

– Боже, Диана, что ты со мной делаешь… Ты по-прежнему не желаешь слушаться?

Я покраснела и опустила глаза, но потом дерзко взглянула ему в лицо:

– Ты же и сам не хочешь, чтобы я слушалась тебя? По крайней мере, сейчас?

На мгновение он замер, словно огорошенный тем, что я сказала, а потом рассмеялся:

– Моя ненасытная девочка… Завтра, все завтра…

Он снова увлек меня на подушку, сжал в своих объятиях.

– У нас еще будет время на все. На все, что только мы захотим.

Мы… От этого слова у меня защемило сердце. Он не отверг мою любовь! Пусть и не сделал ответного признания, пусть у него даже нет тех чувств, что испытываю я… Я была счастлива уже от того, что могу любить его сама. Я прижалась к его сильному телу и спрятала лицо у него на груди. Завтра – значит, завтра. Уж одну-то ночь я как-нибудь потерплю.

Утром я проснулась будто заново родившейся. Никаких следов простуды, что пыталась начаться вчера. Тело словно пело, мне хотелось танцевать, улыбаться, поделиться со всеми своим счастьем. К завтраку мы спустились вместе. И пусть Эндрю был, как обычно, полностью поглощен своей утренней газетой, я уже не обращала на это внимания. Главное, что он был здесь, со мной…

После завтрака он повел меня в кабинет. Я удивилась, но охотно пошла за ним. Сегодня я пошла бы за ним куда угодно. Сделала бы все, о чем бы он меня ни попросил. Он достал несколько документов и показал мне:

– Взгляни-ка на это.

Заявление о пропаже. Я сперва не поняла, зачем он мне это показывает, но потом увидела внизу подпись дяди. И свое имя в тексте. Я схватила заявление и еще раз пробежала его глазами. Вот это номер… Дядя утверждал, что около месяца назад я ушла из дома и скрылась в неизвестном направлении. Он писал, что я неуравновешенна, склонна к излишнему риску и поиску приключений. Просил разыскать пропавшую племянницу, а если это не удастся – признать ее погибшей. Вот же гад!

Эндрю внимательно наблюдал за моим лицом. Потом ткнул пальцем в дату подачи заявления, и я просто похолодела. Он подал его всего через неделю после моего отъезда! Но как же так?

– Эндрю, но зачем?…

Он пожал плечами:

– Наверное, чтобы тебя скорей признали мертвой. Может, он полагал, что так оно и есть. Ты же знаешь, какую репутацию создали мне газеты.

Я помотала головой:

– Это я как раз поняла. Зачем он вообще затеял все это?

Он погладил меня по волосам, глядя как на неразумного ребенка:

– Ох, Диана… Деньги, конечно же. Разве ты не знаешь, что очень богата?

Я покачала головой:

– Нет, что ты… Конечно, наша семья не бедствовала, но…

– Но не жила на широкую ногу. Потому, что твои родители не видели смысла в показной роскоши. Однако, они сумели скопить приличное состояние. Взгляни сюда.

Следующий документ был подписан моим поверенным. Это был полный отчет о состоянии дел на текущий момент. Цифры, какие-то названия… Я не понимала в этом ничего, поэтому сразу поискала глазами итог. И просто обомлела: сумма показалась мне астрономической.

– Нет… Нет, такого просто не может быть! Дядя…

Эндрю перебил меня:

– Получал ежемесячно только проценты от доходов, но и этого хватало, чтобы содержать и тебя, и собственную семью, ни в чем себе не отказывая. Но он замахнулся на большее: решил прикарманить все состояние целиком. А от тебя просто избавиться, продав какому-то извращенцу.

Если бы небо рухнуло на землю и погребло меня под собой, я была бы не так шокирована. Дядя, пусть не кровный родственник, но все-таки муж маминой сестры, оказался настоящим чудовищем. До сих пор о работорговле я только читала в исторических романах и была уверена, что это отвратительное занятие осталось далеко в прошлом. И, как оказалось, сама была продана. И кем? Человеком, который обещал заботиться обо мне!