Глава 26

Погибший и воскресший Таурлендиил, заточение всей команды в темнице, покушение на императора, лечение психически неуравновешенного оборотня, разнос замка и несколько выщипанных волосинок из косы его имперачества — вот чем закончилась наша общая победа над маньячеллой по имени Басанти.

От придворных краем уха я слышала, что первые пару дней она кричала во все горло. Но кто услышит ее в глухом подземелье, кроме часовых стражников? Еще неделю она выла, уже реже кидаясь проклятиями, а потом охрипла и затихла. Вряд ли она смирилась со своей участью. Наверняка всю жизнь будет думать, как свалить из тюрьмы, вот только даже если у нее получится, она сделает себе хуже. Навредить кому-то не хватит сил, поддерживаемых жидкой похлебкой, а магии в ней больше нет. Зато император второй пожизненный срок назначать не станет. Сразу в камеру распыления отправит. В глаза я ее не видела, но предполагаю, ничего доброго такое наказание не сулит. Лишь пепел вылетит в выхлопную трубу и осядет где-нибудь среди горных пород.

Верховный межмировой совет, в который меня включили без моего ведома и даже против воли (ох уж, этот император Крайтона!), постановил вплотную заняться восстановлением мира и процветания в Содружестве Миров. Львиная доля казны пустилась в поднятие экономики Палармуса.

С «Барсуком» Олдену пришлось распрощаться. Вовсе не потому что заведение ликвидировали. Никто бы не посмел оставить девочек без работы, в которой они профессионалы. Просто мы перепродали бар новому владельцу, а сами вместе с нашей чудесной дочуркой перебрались в императорский замок на Крайтоне. Растущая Кристен не могла ждать, пока на Палармусе откроются школы. Ей требовалось общение с другими детками.

Лежа в жарких объятиях Голденваля, я рассказывала ему, какой забавной с каждым новым днем становится моя дочь. О ее друзьях и увлечениях. Замок императора ожил с появлением в нем Кристен. Даже лица придворных украсились улыбками. Да и сам император становился со всеми мягче.

— А как Халририй? — промурчал мне на ухо алхимик, пальцем поглаживая ареолу моей груди.

— Ревнивец, — засмеялась я. — Проходу мне не дает. Контролирует, чтобы никто, кроме него, не посещал мои покои.

— И у Олдена снова облом?

— Не только у него. Его имперачество тоже еле сдерживается, чтобы не заточить родного сына в соседнюю камеру с Басанти. А Таурлендиил и вовсе не появляется в замке. Халририй против непрошенных гостей.

— Его имперачество, — усмехнулся Голденваль. — У императора так-то есть имя…

— Пофиг. Я уже привыкла обзывать его, — улыбнулась я, подбородком упершись в твердую грудь. — А ты, Владлен? Собираешься за меня бороться? Однажды мне придется сделать выбор. Если Хал так и не смириться с вами, я стану только его законной супругой. От него отказаться я, увы, не могу. Я ношу под сердцем его дитя.

— Я на штамп в паспорте и не претендую. Тем более, мой дом здесь, Вита, на Палармусе. Не хочу переезжать. Мне будет достаточно даже твоих редких визитов. — Он завалил меня на постель, подмял под себя и мазанул по моему лицу агрессивно-нежным взглядом. — Какая же ты красивая, — прошептал, склонившись к губам и подарив мне очередной поцелуй. Как кипяток горячий.

— Влад-ле-е-ен, — томно простонала я ему в губы, обвивая его шею руками и раздвигая ноги.

Все мои мужчины абсолютно разные — и внешне, и по характеру. Они даже любят по-разному. Но все настолько искренни в своих чувствах и слабостях, что мне проще повеситься, чем остановить свой выбор на ком-то конкретном. И не будь Хал таким упрямым ослом, уже все бы завершилось свадьбой. Моей и… пятерых женихов — самого Хала, Олдена, Таурлендиила, Голденваля и его супер-пупер-улетного имперачества. Я даже придумала, какое у меня будет платье, и как мы украсим алтарь в Зарикании, где проведем незабываемый медовый месяц. Купаясь в термальных источниках, занимаясь любовью, мечтая и строя грандиозные планы на будущее, которое будет становиться краше с каждым новым днем.

Оставив мои губы мне, чтобы кусала их до боли, Голденваль плавно опустился к шее, покрыл поцелуями пульсирующую венку, переключился на холмы моей груди и довел меня до истошного крика своими ласками моих чувствительных сосков. Выгнувшись дугой, я ногтями впилась в его мощные плечи и расцарапала их до крови. Звучно втянув воздух сквозь плотно стиснутые зубы, алхимик издал глухой рыхлый стон.

— Прости, Владлен, — прошептала я, опомнившись.

— Ничего, детка, заживет, — улыбнулся он и, глядя мне в глаза, языком скользнул вниз по моему животу.

Обрисовал овал вокруг пупка, нанес обжигающие поцелуи на гладкий лобок, закинул мои ноги на свои плечи и присосался к горячим складочкам.

Не знаю, на что рассчитывал Хал, упрямясь, но я не могла ради него отказаться от всех этих мужчин! Каждый из них не просто любил меня, они делились со мной частичками своей души, наполняли меня жизнью, вселяли в меня уверенность.

Запустив пальцы в мужские волосы, я закатила глаза, погружаясь в невесомость блаженства, от которого немели не только ноги, но и мозг.

Я всю жизнь мечтала о крутом мужчине, настоящем рыцаре. Судьба подарила мне пятерых. Да я была бы круглой идиоткой, пойдя на поводу у Халририя!

Вылизывая меня с остервенением, Голденваль погруженным в мои недра языком чертовски головокружительно надавливал на пульсирующие стеночки, всасывая в себя набухшую вершину моего клитора и мои щедрые соки.

— Ты невероятно вкусная, Вита, — шептал он. — Неповторимая… Непревзойденная…

Я чувствовала не только нарастающее в груди возбуждение, но и сдавливающую рожки корону.

Хихикнув, притянула Голденваля к себе, заставила целовать мои губы и вторгаться в меня — грубо, жестко, пылко. Словно это наш последний секс в жизни.

— Люблю тебя, — шептала ему, наполняемая его вкусом, запахом, энергией. Впитывая в себя его бешеный тестостерон и купаясь в безграничном счастье порочного удовольствия.

Кончив уже четвертый раз за ночь, алхимик упал на спину и с тяжестью переводил дух. Покрытый тонкой пленкой пота, он полотном искусного художника блестел в пламени свечи. Красивый. Глаз не оторвать.

Но мне нельзя задерживаться. Я обещала Кристен поиграть вечером в какую-то настольную игру, которой ее научили другие дети в придворном детском лагере.

Отдышавшись, чмокнула Голденваля в гладко выбритую щеку и принялась одеваться.

— Когда приедешь в следующий раз? — спросил он, подперев голову рукой.

— Постараюсь как можно скорее, — улыбнулась ему через плечо. — А то у тебя тут бордель через дорогу. Опасно мучить тебя воздержанием.

— Ты же знаешь, они мне не интересны.

— Но от Валеонской горячки же ты их лечишь.

— Император прислал сюда каких-то крутых лекарей, так что отправляю девочек к ним. Сам практикуюсь на новой разработке.

— Поделишься секретом? — Муркнула я, натянув чулки и платье.

— Только когда доведу начатое до конца. Вдруг не получится. Не хочу разочаровать тебя.

Встав, Голденваль помог мне разобраться со шнуровкой на корсете, тоже оделся и вывел из своего домика. Проводил до императорской колесницы, возле которой мы ненадолго замерли, прислушиваясь к звукам безудержного веселья из бара напротив.

— Как новый владелец? — поинтересовалась я. — Не лютует? — Бросила взгляд на развалившегося на диванчике в крытой беседке хозяина в компании двух девиц.

— Тео? — Изогнул бровь алхимик. — Он женился. Ты не знала?

Пристальней пригляделась к девицам. Однозначно, они волчицы. Глаза, как у Тео. С тем же неестественным желтым оттенком. И смотрят на меня с нескрываемой ревностью. А сам альфа с гордостью негласным жестом говоря: «Завидуй, Виталина. Ты меня отшила, зато теперь у меня две жены».

— Я рада, что у него все хорошо, — вздохнула я, хотя на самом деле мне фиолетово, как у него дела. — Лишь бы девочек наших не обижал.

— Уж я за этим прослежу. — Голденваль открыл для меня дверь и помог сесть на сиденье. — Не забывай меня, Виталина.

— Знаешь, Владлен, никто ведь не заставит тебя покидать Палармус, даже если мы поженимся. Наоборот, у меня будет повод приезжать сюда как можно чаще. Пусть народ видит, что от них не откупаются и не забывают.

— Ты тоже знаешь, что я все бы отдал за брак с тобой. Но если это как-то будет мешать твоему статусу…

Я схватила его за ворот плаща, дернула на себя и шепнула в губы:

— Плевать мне на статус. Я не очень-то уважаю его имперачество.

С жаром поцеловала и, не спеша разжимать кулачки, прижалась лбом к его голове.

— Не забывай меня, Владлен. Я верю в нас.

Прощаться с ним — самое тяжелое в наших отношениях. Но такие моменты лишний раз убеждают меня, насколько наш роман силен. Ему не страшны никакие преграды.

Отпустив меня, алхимик закрыл дверь, шагнул назад и растворился в дымке. Вернее, растворилась я, телепортируясь на Крайтон, где Хал в бешенстве орал на прислугу.

— Что с тобой?! — возмутилась я, выскочив из колесницы.

Халририй стоял посреди внутреннего дворика и отчитывал моих хлюпающих носом фрейлин.

— Где ты была?! — Бросился он ко мне и стал ощупывать руки, плечи, лицо. — Я так волновался. Почему снова ушла без предупреждения?

— Твой отец знал, где я. Если бы ты с ним общался, он поделился бы с тобой этой тайной, — проворчала я, краем глаза заметив на балконе второго этажа ухмыляющегося императора.

Он обожал, когда я воспитывала его отпрыска. Прям кайфовал от этого. Псих.

— Ты снова была у него, да? — тяжко выдохнул Хал. — У Владлена?

— Да. Была. И вскоре поеду снова. Извини, Хал, — я положила ладонь на его щеку и шагнула к нему вплотную, — я не могу выбрать кого-то одного из вас. Тебе же будет больно, если я тебя отвергну? Им тоже. И мне. Либо мы все вместе, либо я так и останусь свободной женщиной, самостоятельно решающей, с кем и когда ей быть.

— Но не могу я смириться с ними, — произнес он с некоторой мольбой. — Я с рождения привык, что все достается только мне одному, любимому и единственному. Я не привык делиться, Виталина.

— Порой делиться приходится, чтобы не потерять, — ответила я, заглядывая в его глубокие выразительные глаза. — Хал, я клянусь, что буду верной и преданной женой, если ты примешь мои условия. В противном случае, я не могу тебе это обещать. Я состою из кусочков, и каждый из них принадлежит одному из вас пятерых.

Он медленно притянул меня к себе, прижался губами где-то между рог и тоном обиженного ребенка пробубнил в волосы:

— А целиком мне тебя нельзя?

— Принудительно — можно. Но будем ли мы довольны таким союзом? — Я лбом уткнулась в его крепкую грудь и вдохнула его теплый, горьковатый запах. — Я люблю тебя, Хал. Больше жизни. И их я тоже люблю.

Пройдясь ладонью по моей спине, наследный принц на секунду замер. По моему позвоночнику пробежали мурашки. Думала оттолкнет, отвернется, пошлет на все четыре стороны. А он склонился к моему уху и горячо прошептал:

— Хорошо. Будь по-твоему. Я слишком сильно тебя люблю, Виталина, чтобы так бездумно потерять из-за какой-то дурацкой жадности.

Резко подняла лицо, и глаза застлали слезы радости. Улыбнувшись, клятвенно ответила ему шепотом:

— Ты не пожалеешь, любовь моя.