Глава 2. Изначальный источник

Когда на рассвете по дворцу прокатилась нервная дрожь, словно огромное здание ожило и попыталось стряхнуть с себя прилипшего паразита, Этель испуганно села на кровати, пытаясь понять, что происходит. Серебряная чашка плясала на прикроватном столике, шаль медленно стекала разноцветным ручейком с качающегося стула. Небо за окном едва серело - стоял тот самый глухой и дикий час, когда утро только начинает вступать в свои права, а все живое погружено в крепкий беспробудный сон.

Дрожь усилилась. «Землетрясение», - отстраненно подумала Этель и сама удивилась тому, с каким спокойствием поднялась с кровати и, подняв с пола шаль, направилась к выходу. В коридоре спокойствие ее покинуло, и Этель со всех ног бросилась к покоям Алиты - принцессу надо было выводить из здания, пока дворец не начал рушиться.

Потом она так и не смогла объяснить, почему решила спасать Безликую, а не спасаться самой. Но Этель так и не успела добежать до дверей в комнаты Алиты: ее ударили в спину и уронили на дрожащий пол.

- Тихо, тихо, - шепнул Амиран ей в самое ухо и навалился сверху. - Тихо, Файшан. Не шевелись.

Этель хотела было спросить, что, Пекло разбери, происходит, но не могла и пошевелиться. А потом со всех сторон засвистело, завыло, заревело, воздух наполнился тошнотворной вонью бесчисленного количества работающих артефактов, и Этель уже не стала спрашивать, от кого или от чего Амиран заслоняет ее своим телом. Какофония казалась бесконечной - где-то визжали люди, и Этель казалось, что они горят заживо, где-то с грохотом падали камни, свист и вой нарастали, и, когда Этель подумала, что сейчас оглохнет, вдруг стало тихо.

Амиран, закрывавший ее, шевельнулся. Полоска темно-красной ткани с его размотавшейся чалмы мягко прикоснулась к лицу Этель и исчезла.

- Вставай, - прикосновение широких мужских ладоней заставило Этель вздрогнуть. Амиран осторожно поставил ее на ноги и каким-то совершенно несвойственным ему жестом погладил девушку по растрепанным светлым волосам.

В ушах звенело. Этель беспомощно смотрела по сторонам и не понимала, где находится. Вроде бы только что она выскочила в знакомый коридор - а теперь коридора не было, и они стояли среди развалин, и прохладный утренний ветер беззастенчиво забирался под тонкую ночную сорочку, а отовсюду пахло гарью и кровью... Этель покачнулась и обмякла в руках телохранителя, уткнувшись лицом в его плечо. Откуда-то издалека донесся знакомый женский голос - Алита была жива и настойчиво о чем-то спрашивала, но Этель не могла разобрать ни слова. Наконец, сквозь пелену, накрывшую разум, все-таки пробилось:

- ...найти Хариндера.

- Миледи, нам нужно уходить, - услышала Этель уже более отчетливо. Амиран говорил с нажимом, словно его раздражала настойчивость заморской гостьи. Только теперь Этель поняла, что они говорили на высоком валеатском наречии, ее родном языке.

- В лаборатории я видела несколько ящиков с разрыв-камнем, - в голосе Алиты тоже хватало упрямства. - Он открывает норы в пространстве, и мы сможем уйти хоть в Сузу. Пойдемте уже, медлить нельзя.

Амиран, не обинуясь, подхватил Этель, словно куль, забросил на плечо и почти бегом направился за Алитой. Острое чувство стыда - сорочка бессовестно задралась, и Амиран крепко держал свою подопечную за обнаженные ноги - было настолько отрезвляющим, что контузия мигом убралась куда подальше. Этель дернулась и негромко, но отчетливо попросила:

- Амиран, поставьте меня. Я пойду сама.

Видимо, в ее голосе было что-то, от чего телохранитель решил воздержаться от споров. Почувствовав под ногами плиты пола, Этель вздохнула с облегчением, на ходу поправила сорочку и спросила:

- Что происходит?

- Это заклинание называется Брызга, - бросила через плечо Алита. Часть коридора, по которой они сейчас спешили, почти не тронуло разрушением, и иллюзия мирной жизни была слишком отчетливой и жестокой. - Маг бросает сгусток энергии и произносит заклинание. И сгусток, поражая цель, делится на два. А они - еще на два.

- Тут, похоже, делили на десять, - произнес Амиран. Выбежав на лестницу, они быстро спустились на первый этаж и бросились в сторону лаборатории. Живых здесь не было. Двое караульных лежали на своем посту, и вместо голов у них было кровавое месиво. Этель на мгновение забыла, как дышать. Ужас, обнявший ее, был настолько глубоким и острым, что она почувствовала себя выбитой из жизни. Одно дело видеть трупы в морге и совсем другое - смотреть на людей, которые несколько минут назад были живы, а потом даже не успели понять, что умирают.

Пол предательски заскользил куда-то в сторону. Амиран среагировал мгновенно, подхватив Этель под руку. С трудом подавив стон, Этель мысленно поблагодарила его за эту поддержку.

Лаборатория Хариндера осталась нетронутой - должно быть, исключительно благодаря тому, что вход в нее закрывала светло-серая пелена. Утренний ветер, проникая в пролом в соседней стене, вольно колыхал ее, но Этель отчего- то показалось, что завеса намного плотнее, чем кажется. Алита, которая, несмотря на внезапную атаку, успела схватить свой саквояж, запустила руку в его недра - Этель показалось, что рука ушла внутрь чуть ли не по плечо - и извлекла крошечный серебряный гвоздик. А затем - Этель ахнула от изумления - Алита с усилием прижала острие гвоздя к собственному виску и проговорила:

- Милорд Хариндер, если вы там, откройте.

Некоторое время ничего не происходило. Алита не опускала руку, продолжая давить гвоздем на висок, и Этель искренне удивлялась тому, что при такой силе нажатия до сих пор не показалась кровь. Но потом серая пелена покачнулась и растаяла, а дверь в лабораторию, усиленная не только металлическими перекладинами, но и заклинаниями, медленно отворилась, словно приглашала войти.

К удивлению Этель, в лаборатории кипела жизнь. Подчиненные Хариндера были заняты делом: одни паковали артефакты, вторые, наоборот, разбирали какие-то коробки, извлекая тяжелые куски каких-то грязных камней. Сам Хариндер, бледный, растрепанный, в темном халате поверх пижамы, стоял возле стола, глядя на развернутую карту Амирана, и мелкими нервными жестами расшвыривал по ней золотистые искры. Там, где искры падали на бумагу, мгновенно вспыхивали тонкие ленты ослепительно белого огня.

- Что происходит? - спросила Алита, подойдя к столу. Ноздри Хариндера дрогнули, словно он с трудом сдерживал гнев.

- Нас предали, миледи, - промолвил он. - О привезенных вами артефактах вчера сообщили принцу Казефу, и он решил сыграть на опережение.

Амиран понимающе кивнул, словно ожидал именно этого. Принц Казеф из соседней Беалии давно зарился на земли и сокровища Амрута, но до сих пор не решался нанести удар. Хашиван, который, в принципе, лелеял те же мысли по поводу соседских земель и богатств, надеялся одним ударом сокрушить Беалию, но...

- Хашиван мертв? - спросила Алита. Рука Хариндера дрогнула, и лицо артефактора скривилось от боли. Алита мягко взяла его за запястье и осторожно направила рассыпанные искры туда, куда было нужно.

- Мертв, - кивнул Хариндер. Внезапно лаборатория содрогнулась так, словно рука великана схватила ее и встряхнула, намереваясь высыпать ее содержимое. Кто-то из сотрудников испуганно ахнул, и Хариндер тотчас же воскликнул: - Это Брызга, но я пока все держу! Работаем по протоколу, эвакуация охраняемых персон - в первую очередь!

Он сгреб со стола карту и, выйдя в центр лаборатории, расстелил ее на полу. Ленты белого огня налились зеленым, и грязные камни откликнулись: по ним пробежали изумрудные искры, и Этель услышала нежный мелодичный гул. Почти сразу его сменили хлопки и запах гари: людей Хариндера, державших в руках коробки с камнями, озарило ярким светом, и они растаяли. Когда свет угас, Этель увидела, что лаборатория опустела. Хариндер издал вздох облегчения и опустился на ближайший стул - похоже, работа окончательно лишила его сил.

- Вы руководили эвакуацией? - спросила Этель и уточнила: - Верхняя Вольта, правильно?

Алита посмотрела на нее, вопросительно изогнув бровь.

- Да, Верхняя Вольта, - откликнулся Хариндер и объяснил: - Элитный район столицы, там живут сливки общества. Наследник престола сегодня остался там с матерью. У нас есть надежда.

Алита только рукой махнула - сейчас ей меньше всего хотелось разбираться в особенностях местной социальной лестницы.

- А вы? - спросила она. Хариндер одарил ее очаровательной улыбкой, в это время и в этом месте казавшейся странной и дикой, и указал на свой стол: там наливался зеленью еще один разрыв-камень.

- Берите и уходите, - произнес он. - И не медлите. Меня приказано брать живым, а с вами церемониться не станут.

Откуда-то издали послышался хлопок - под напором чужой магии растаяла завеса, закрывавшая лабораторию. В дверь сразу же ударили Брызгой, едва не сорвав ее с петель. Вздохнув, Алита прошла к столу артефактора и осторожно взяла разрыв-камень. Этель подумала, что он, должно быть, очень горячий, и ладони принцессы нестерпимо жжет.

- Уйдем все, - сказала Алита. - Становитесь ближе.

***

Если утро было серым и тоскливым, то день выдался свежим, солнечным и легким - таким, каким и положено быть дню на юге. Здесь, под тенью широких пальмовых листьев, было удивительно хорошо: жара не донимала, ветер ласково прикасался к коже, и Этель подумала, что жизнь в целом все-таки неплохая штука. Сиди себе под пальмой, вытянув исцарапанные ноги, наслаждайся прозрачно-белой мякотью спелого рамбутана и старайся не думать о том, что тебя выбросило неведомо куда в одной ночной рубашке.

Вряд ли она могла подумать, что долгая дорога из родительского дома приведет ее именно сюда.

- Пижамная вечеринка, - прокомментировала Алита, разглядывая их компанию. Этель не очень поняла, что именно она имеет в виду, но выглядели они, конечно, оригинально. Хотя в чем еще сидеть на пляже, как не в исподнем?

- Зато живы, - откликнулся Амиран и протянул Этель еще один лохматый шар рамбутана. - Есть еда, вода и ваша уцелевшая сумка. Чего еще желать?

Алита усмехнулась и сказала:

- Жила на свете женщина, которая сослала своего мужа-истязателя на необитаемый остров. А через несколько лет ее постигла та же участь, - она задумчиво провела ладонями по лицу и добавила: - Разрыв-камня у меня, к сожалению, не завалялось. Но думаю, мы что-нибудь решим.

Этель и Амиран обменялись усталыми взглядами: если бы у Алиты был какой-то вариант, она наверняка бы уже его воплотила в жизнь. Вздохнув, Амиран вытянулся на траве под пальмой и закрыл глаза. Весь его вид так и говорил: просто оставьте меня в покое. Охотница за артефактами тем временем поднялась с выпиравшего из-под земли корня, послужившего ей импровизированным стулом, и подошла к Хариндеру, который сидел на песке поодаль. Он смотрел куда-то вдаль, туда, где глубокая синева моря сливалась с небом, и одного взгляда на него хватило бы, чтобы понять: артефактор совершенно утратил силу духа.

- Это вы предали принца? - негромко спросила Алита, присев рядом. - Допустим, подумали, что у соседнего государя условия работы послаще и решили уволиться таким манером? Ведь вряд ли Хашиван отпустил бы вас просто так.

Хариндер даже в лице не изменился.

- Я не предавал его, - еле слышно откликнулся он. - Но с вашей легкой руки, миледи, все так и будут думать. Впрочем, это уже неважно.

Алита вздохнула и погладила его по плечу. Вот теперь Хариндер непонимающе нахмурился и посмотрел на нее так, словно она сделала нечто из ряда вон выходящее.

- На какое место был настроен ваш разрыв-камень? - мягко спросила Алита. Хариндер устало усмехнулся.

- На полуостров Сахсавати. Там у меня дом. Но перегрузка забросила всех нас куда-то намного южнее.

- Помогите мне оживить мое Перо, - Алита говорила спокойно и ровно, однако твердость в ее голосе давала понять, что она готова настаивать на своем и отрицательных ответов не потерпит. - Считайте, что я наняла вас на работу. И заплачу не хуже покойного Хашивана.

Несколько долгих минут Хариндер по-прежнему смотрел на горизонт, словно ожидал увидеть там спасительный корабль. Алита не торопила его с ответом. Наконец, он произнес:

- Похоже, у меня нет выбора, миледи. Но я не умею оживлять артефакты. Моя работа... - он устало зажмурился, сжал пальцами переносицу. - Моя работа носит сугубо теоретический характер.

- Вы это уже говорили, - напомнила Алита. Хариндер кивнул.

- Предмет становится артефактом только после того, как получает прикосновение изначальной магической силы, - промолвил он. - Но до сих пор ни один исследователь не смог найти ни источника этой силы, ни как-то зафиксировать момент появления артефакта.

Алита задумчиво провела босой ногой по песку. Пляж был идеальным: чистейший белый песок без камней, ракушек и водорослей, лазурные прозрачные волны, ровное морское дно без ям и медуз... Отдыхай, пока от скуки не завоешь. Впрочем, многим такое времяпрепровождение даже нравится.

- Но вы сформулировали механизм создания артефакта. Потому что одной изначальной силы недостаточно, - сказала Алита. Солнце, еще недавно такое ласковое, теперь начинало обжигать, и надо было перебираться под деревья. Хариндер посмотрел на нее с суеверным ужасом, и Алита продолжала: - Разумеется, в вашей работе об этом нет ни слова. Только рассуждения об изначальной магической силе на основе древних амрутских летописей. И вы пока не проверяли свою теорию... почему?

- Откуда вы знаете? - Алите показалось, что Хариндер готов броситься на нее и, например, задушить голыми руками - потому что она знала о том, что он скрывал от всех. - Как вы..?

Алита вытянула из-под воротника сорочки тонкую серебряную цепочку и продемонстрировала артефактору изящный аметист, окруженный бриллиантами.

- Подвеска царицы Суаш, - сказала она. - Позволяет читать мысли. Я так и не отдала ее Хашивану.

Бледное лицо Хариндера на какое-то мгновение стало непроницаемым, неживым: он боролся с собой, видимо, пытаясь скрыть охвативший его водоворот мыслей. Потом он резким движением выбросил руку в сторону Алиты, сорвал подвеску и зашвырнул ее в море.

Алита встала и с легкой печалью посмотрела туда, куда улетел аметист. Но, похоже, его внезапная утрата нисколько не расстроила охотницу за артефактами. Хариндер поднялся тоже - помедлив несколько секунд, он взял Алиту за плечи и встряхнул, словно хотел привести ее в чувство.

- Никогда, - процедил артефактор. - Никогда больше не смейте копаться в моей голове. Это понятно?

Алита даже в лице не изменилась. Мягко взяв Хариндера под руки - теперь они напоминали пару, которая собирается танцевать - она откликнулась:

- Разумеется. Хотите проверить свою теорию на практике, Хариндер? Хотите стать создателем артефактов? Вам ведь только это и нужно на самом деле?

Некоторое время они смотрели друг другу в глаза, а потом, словно по сигналу, разжали руки. На всякий случай Алита сделала шаг назад.

- Вы безумны, - с усталой опустошенностью промолвил Хариндер. - Ваша любовь и потеря лишили вас разума.

Алита усмехнулась.

- Возможно. Но деньги, которые я вам заплачу, чеканили не в сумасшедшем доме.

***

- Мужика бы ей хорошего, - произнес Амиран. Этель отмахнулась.

- Я смотрю, у вас на все один ответ, Амиран.

Они сидели под пальмами, и сил сейчас хватало только на то, чтобы привалиться к теплым гладким стволам и не шевелиться. Даже чистка и поедание рамбутанов были непосильной задачей. Вся их компания потратила полтора часа на то, чтобы под руководством Алиты выстроить нечто, похожее на октагон для боя гладиаторов - конечно, если сеть, которая огораживает поле, сплетена из голубых энергетических нитей. Ни у Этель, ни у Амирана не было опыта работы с артефактами, и труд выпил из них все силы.

- Вот увидите, у миледи Алиты характер станет лучше, - проговорил Амиран и потянулся-таки за рамбутаном. - Причем сразу же. А то какая-то она дерганая.

- У нее уже был, как вы изволите выражаться, хороший мужик, - сказала Этель. Ей не хотелось вдаваться в подробности, но она все-таки уточнила: - Он умер несколько лет назад, и теперь вся эта возня с артефактами - ради того, чтобы его вернуть.

Очистив плод, телохранитель протянул его девушке, но та отрицательно помотала головой. Амиран пожал плечами, откусил полупрозрачный сладкий кусок рамбутана и осведомился:

- Откуда вы знаете, что хороший?

- Дело в том, - с определенным холодом в голосе сообщила Этель, - что в свое время я была за ним замужем.

Алита и Хариндер, которые стояли внутри октагона и уже четверть часа держали друг друга за руки, наконец-то отошли в разные углы - насколько понимала Этель, работа с артефактами и магическими полями была чрезвычайно трудной даже для специалистов. Она вдруг заметила, что теперь Амиран смотрит на нее иначе, с некой личной оценкой. Не телохранитель на объект работы, а мужчина смотрел на женщину - и почему-то Этель внутренне напряглась.

- Вы не рассказывали, что были замужем, - сказал Амиран и отправил в рот остатки рамбутана. Этель только руками развела.

- Не думала, что обязана изложить вам все этапы моей биографии.

Амиран грустно усмехнулся.

- Не поймите меня превратно... - помолчав, он добавил: - По большому счету, моя работа с вами закончена. Они, - телохранитель кивнул в сторону октагона, - вернут нас к цивилизации, и вы отправитесь домой.

Этель кивнула. Судя по всему, ее контракт прервался по форс-мажорным обстоятельствам. Конечно, она сможет открыть частную практику в столице - опыт и пройденная экстерном учеба помогут лечить богатых дамочек от мигрени и колик - но почему-то теперь, думая об этом, Этель не чувствовала ничего, кроме тоски.

Вряд ли она сможет устроиться в столице так, чтобы не испытывать неудобств. Этель понимала, что слишком привыкла к определенной независимости в словах и поведении. Чопорные сузианские кавалеры вряд ли будут ломиться гуртом, чтобы сделать ей предложение - и вряд ли помянутые дамочки поспешат лечиться у экзотического доктора, которая жила с южными варварами и наверняка нахваталась от них всяческих вольностей.

- Да, пожалуй, в Сузе мне телохранитель не понадобится, - сказала Этель. Амиран вытер пальцы о ненужную уже чалму, лежавшую рядом, и спросил:

- А помните, как мы с вами ездили на мангровые болота?

Этель рассмеялась - это путешествие она не забыла бы никогда. Узнав о том, что буквально в часе езды от дворца принца Хашивана есть эти заболоченные заросли причудливых деревьев, Этель загорелась желанием непременно побывать там. Разумеется, и принц, и Амиран воспротивились: девушке нечего делать на болотах, и точка. В итоге Этель все-таки сумела настоять на своем, они с Амираном побывали на болотах - разумеется, не углубляясь - и потом Этель все-таки пожалела о своей несговорчивости. Болота оказались действительно пугающим местом. Несмотря на обилие птиц, животных и змей, они казались необитаемыми, и корни деревьев, торчащие над грязью, живо напомнили девушке скрюченные пальцы мертвецов, лишенных жизни каким-то изуверским способом. Конечно, она вела себя так, как подобает леди, и не вскрикнула даже тогда, когда из расступившейся прямо перед ними грязи поднялась маслянисто блестевшая спина какого-то животного и, помедлив несколько мгновений, снова ушла в грязь. Но мангровые болота до сих пор иногда преследовали ее во снах.

- Еще бы, - сказала Этель. - Помню, конечно. Жуткое местечко, правда?

Она вдруг подумала, что теперь вся дальнейшая жизнь будет мангровыми болотами. Вместо яркого буйства красок - ровные спокойные тона, вместо веселых праздников - воскресные службы, а еще корсеты, строжайшие нормы этикета и укоризненные взгляды соседей и пациентов: она ведь наверняка что-нибудь скажет или сделает не так.

- Чем займетесь потом? - спросила Этель просто ради того, чтобы сменить неприятную тему. Амиран заложил руки за голову и мечтательно улыбнулся.

- Сяду писать мемуары. Всегда, знаете ли, мечтал узнать, как живут господа сочинители.

Этель невольно рассмеялась.

- Вот никогда бы не подумала, - сказала она. - Вы меньше всего похожи на писателя.

- А чем еще заняться обеспеченному джентльмену в отставке? - улыбка не покидала лица Амирана, но глаза оставались серьезными, словно он думал совсем не о том, о чем говорил.

Этель не успела ответить: Алита и Хариндер наконец-то завершили приготовления, и охотница за артефактами помахала сидящим под пальмой. Этель поднялась, невольно чувствуя, как в животе собирается прохладный ком страха. Амиран доброжелательно, но твердо приобнял ее за плечи и сказал:

- Я пока еще ваш телохранитель, миледи. А в моей компании если кого и бояться, то только меня.

Нельзя сказать, что это сильно успокоило Этель. Когда они вошли в сияющий октагон, она едва сдерживала дрожь страха.

- Становитесь здесь и здесь, - Алита указала на углы, которые следовало занять, и объяснила: - Наш октагон - это труба в пространстве. Действует по схожим принципам с разрыв-камнем. Я надеюсь, что он сможет выбросить нас прямо в гостиную моего сузианского дома.

Амиран усмехнулся и покачал головой, а Этель спросила:

- А если не выбросит?

Хариндер пожал плечами и невозмутимо ответил:

- Тогда придумаем что-нибудь еще.

***

Этель была в этом доме всего один раз больше четырех лет назад, но сразу же узнала эту гостиную с дорогой темной мебелью, серебряные подсвечники на каминной полке и широкую лестницу на второй этаж. Но если тогда, в прошлом, дом Огюста-Эжена Лефевра встретил ее напряженной тишиной и ощущением какого-то запустения, то теперь это было вполне доброжелательное место. В камине весело потрескивали дрова, распространяя по гостиной свежий сосновый дух, повар на кухне гремел посудой, и откуда-то сверху доносились голоса.

- Миледи?

Молодой человек в темно-синем сюртуке склонился над ней и с профессиональной доброжелательностью осведомился:

- Миледи, вы слышите меня?

Этель обнаружила, что полулежит на диване, а вместо истрепанной сорочки на ней надет вполне цивильный домашний халат по сузианской моде. Стоило пошевелиться, как в горле зацарапалась отвратительная сухая тошнота; Этель прижала руку к губам, едва сдерживая рвоту. Незнакомец в темно-синем мгновенно поднес к ее носу платок, смоченный нашатырным спиртом, и сказал:

- Дышите, миледи Этель, дышите. Сейчас вам станет легче.

Сознание действительно прояснилось, и Этель отстранила руку с платком.

- Кто вы?

Молодой человек уважительно поклонился.

- Макс, дворецкий госпожи Безликой.

Этель села, нашарила на полу маленькие тапочки с круглыми носами. На мгновение гостиная начала медленное вращение перед глазами, но Макс вновь поднес платок, и вещи замерли на своих местах.

- Где остальные?

- В столовой, - ответил дворецкий. - Вам стало дурно, и милорд Амиран перенес вас сюда.

Некоторое время Этель молчала, собираясь с силами. Когда-то давно она читала о том, что перемещения в пространстве при помощи разрыв-камня вызывают амнезию. Наверно, система, выстроенная Алитой и Хариндером, имела те же побочные эффекты. Что ж, пожалуй, это и к лучшему: почему-то ей не хотелось вспоминать о том, как налившийся нестерпимым свечением октагон отправил их в полет через дыру в пространстве.

Дворецкий помог ей подняться и со всей возможной осторожностью проводил в столовую. Когда Этель появилась на пороге, Амиран тотчас же поднялся и помог ей устроиться на неудобном стуле с высокой деревянной спинкой. Этель неожиданно поймала себя на двух совершенно непохожих мыслях: «Такие же стулья были в столовой родительского дома» и «Амиран ведь больше не мой телохранитель...».

Алита успела переодеться в самое обычное домашнее платье по моде прошлой Империи - с пояском под грудью и широкими складками, спадающими до пола. Рыжие волосы она собрала в высокую прическу, а лицо закрыла маленькой белой полумаской. Хариндер и Амиран пока не переменили костюма. Этель осторожно придвинула к себе свой бокал красного вина и поинтересовалась:

- Вы ведь обещали рассказать мне всю историю.

Амиран кивнул и воззрился на Безликую с самым невинным видом.

- Мы тоже послушаем, - сообщил он и повернулся к Хариндеру, словно призывал его на помощь. Некоторое время Алита задумчиво рассматривала вязь узора на своей тарелке с отбивной, а затем промолвила:

- С какого места начать?

- Начните сначала, - сказала Этель. Глоток вина взбодрил ее, и она ощутила, как на щеках начинает загораться румянец. - А там посмотрим.

Алита вздохнула. Хариндер, который с достаточно отстраненным выражением лица нарезал отбивную на тонкие полоски, внезапно бросил на хозяйку дома острый пронизывающий взгляд.

- Мы с ним так и не успели пожениться, - глухо промолвила Алита. - Перо убило его ровно за три дня до окончания его ссылки. Я не сразу поняла, что это агония артефакта... его следовало бы просто оставить на месте. А так Перо вспыхнуло у него в руках, а когда свет погас, то я уже была одна. От него осталась только горстка пепла. Перо, я помню, лежало рядом.

Она говорила очень спокойно, словно взвешивала каждое слово, но Этель чувствовала, какая сильная боль сейчас разрывает Алиту - настолько сильная, что не позволяла назвать Лефевра по имени. Хариндер неожиданно протянул руку и мягко дотронулся до запястья охотницы за артефактами.

- Если не хотите, можете не продолжать, - сказал он настолько душевно и ласково, что Амиран и Этель изумленно посмотрели друг на друга: за артефактором сроду не водилось таких интонаций. Алита криво усмехнулась и деликатно, но твердо отвела руку.

- Перо умеет открывать ворота между мирами и переписывать человеческие судьбы, - продолжала Алита с прежним спокойствием. - Раз оно умерло, то я решила искать другие артефакты, которые потенциально способны на то же самое. Выкупила на торгах этот дом и устроила тут лабораторию. За три года собрала впечатляющую коллекцию артефактов. А потом совершенно случайно наткнулась на вашу работу, Хариндер, - она дотронулась до маски, словно хотела стереть невидимую слезинку, и, будто опомнившись, опустила руку. - Если артефакт можно оживить, то я готова на все, чтобы сделать это. Если можно создать другой с теми же возможностями - я готова. Я просто хочу вернуть человека, которого люблю. Вот и вся история...

За столом воцарилось неловкое молчание. Поджав губы, Хариндер продолжал резать отбивную, словно это простое движение помогало ему держать себя в руках. Наконец, Этель подала голос:

- Я вам помогу, Алита. Во всем, - сидевшие за столом изумленно взглянули в ее сторону, и Этель решила объяснить: - Я уважаю и ценю Огюста-Эжена сильнее всех, кого знаю. Он сделал меня такой, какая я есть. И если я смогу оказаться полезной в ваших поисках, то для меня это будет честью.

С минуту Алита молчала, а затем посмотрела на Этель, и теперь в ее взгляде была искренняя благодарность и признательность.

- Могу гарантировать, что это будет опасное приключение, - промолвила Алита. Этель улыбнулась и ответила:

- С недавних пор я не имею ничего против.