Глава 12. Артефакт оживает

Несколько долгих минут Алита смотрела в лицо государя и не знала, что сказать. Она онемела от внезапно нахлынувшего страха, и даже то, что ее друзья были живы и здоровы, не помогало ей опомниться. Ахонсо рассматривал ее с доброжелательностью дедушки, к которому приехала внучка на каникулы.

- Ну вот, дорогая Алита, - произнес он. - Вот мы и встретились. Ты не представляешь, как я счастлив.

- Счастливы? - Алита не сразу поняла, что смогла заговорить. Ахонсо кивнул.

- Конечно. Я рад видеть тебя в добром здравии и с открытым лицом. Почему это тебя удивляет? Мы всегда были друзьями, не так ли?

Повинуясь тяжелому жесту его правой руки, Амиран и Этель послушно сели на диван. Алита огляделась и на ватных ногах двинулась к одному из кресел. В конце концов, чего ей бояться? Раз уж инкогнито рухнуло и никого не задавило осколками, то можно вздохнуть с облегчением.

- Были, - кивнула она. - И я признательна за вашу дружбу.

- Этот мерзавец выкинул вас с дирижабля, не так ли? А ваш друг, амрутский артефактор, жив? - поинтересовался Ахонсо. Где-то в глубине дворца растекся мелодичный звон часов, и в библиотеку вошел слуга с подносом. Глядя на то, как государь медленно пьет зеленоватый лечебный отвар из высокого бокала, Алита подумала, что в этом мире ничто не меняется.

- Да, жив, - сказала она, когда слуга ушел, бесшумно закрыв за собой дверь. - Но мы расстались, и я сейчас не знаю, где он.

- Он подселил тебе что-то вроде приворотного жука, - подал голос Амиран, и Алита невольно отметила, что теперь он обращается к ней на «ты». - Я нашел у него в сумке схему.

- Я знаю, - сказала Алита. - Но это не то, о чем ты думаешь. Это совсем не то. Ваше величество, - она обернулась к Ахонсо и сказала: - Я тоже рада видеть вас в добром здравии, но мне нужно идти. Я должна продолжать поиск.

Ахонсо усмехнулся и устало махнул рукой: дескать, помолчи. В камне его перстня вспыхнул темно-синий огонек и погас.

- Рыба Бьорка Бьоллы, - произнес он. - Мифическое место изначальной магии. Сила, которая оживляет артефакты и открывает врата между мирами.

Государь запустил руку во внутренний карман и извлек простенький глиняный шарик. Разумеется, Этель и Амиран не поняли, что это, но Алита едва удержала вскрик - это был тот самый артефакт, который когда-то отправил ее из Сузы домой.

Теперь она знала свое настоящее имя. Никитос так и не понял, какую услугу оказал бывшей жене.

- Инквизиция нашла его в доме милорда Лефевра сразу же после твоего исчезновения, - промолвил Ахонсо. - Милорд Гуле говорит, что это сильнейший артефакт, но сейчас он мертв. Как и Перо, которое ты пыталась оживить.

Алита протянула было руку к шарику, но почти сразу же опустила ее.

- Когда человек, чистый душой и помыслами, найдет это место, то врата между мирами раскроются, и все потерянные странники вернутся домой, - Ахонсо почти слово в слово повторил то, что когда-то говорил Гуле, и горько усмехнулся: - Прости, Алита, но у тебя не получится. Ты потратишь жизнь и разум в напрасных поисках, но так и не найдешь Берега. Фалернские острова, конечно, интересное место... но вряд ли рыба будет ждать тебя там.

Некоторое время все молчали. Потом Алита сумела-таки подавить слезы, что так и рвались наружу, и сказала:

- Меня всегда поражало то, что вы знаете намного больше, чем хотите показать, ваше величество.

Ахонсо доброжелательно посмотрел на нее.

- А что тут знать, дорогая моя? Посмотри на себя. Ты как загнанная лошадь, которая бежит и уже не понимает, где кончается дорога. Чистая душой и помыслами - это уже не о тебе. Я так понимаю, амрутский артефактор не просто рядом стоял? - Алита почувствовала, как щеки наливаются красным, и государь понимающе покачал головой. - О том и речь.

Амиран нехорошо прищурился и негромко заметил Этель:

- А я всегда говорил, что он та еще скотина, - и в ту же минуту схватился за нос, вспыхнувший болью: Алита швырнула в него заклинание и гневно промолвила:

- Лучше помалкивай, Амиран. Ничего ты не знаешь.

Амиран только руками развел. На его пальцах остались пятна крови.

- Куда уж мне, - буркнул он. - А батюшка прав. Ты действительно мечешься, и это до добра не доведет. Уж поверь.

Алита обернулась и беспомощно посмотрела на Этель, словно искала в ней поддержки. Этель взглянула на нее с искренним сочувствием и пониманием и промолвила:

- Я думаю, они правы. Вряд ли у нас, - и Алита мысленно поблагодарила ее за это «у нас», - что-то получится, если браться за дело очертя голову. Поверь, я очень хочу, чтоб Огюст-Эжен вернулся. Но мне кажется, что мы от него все дальше и дальше.

Алита устало откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза. Только теперь она поняла, насколько ее вымотал путь длиной в три года. Бесконечный поиск, надежды, которые рождались только затем, чтобы разрушиться и похоронить ее под собой... Когда Ахонсо заговорил, то Алите на мгновение почудилось, что этот негромкий старческий голос звучит в ее голове:

- Ты сейчас не понимаешь, что настоящая рыба Бьорка Бьоллы - это не чудовище. Это та сила, что уже внутри тебя. И Берег будет там, где ты захочешь его увидеть. Но пока нет ясности, нет чистоты, не будет и его.

- Что же мне делать? - еле слышно спросила Алита. Подняв голову, она увидела, что все - и государь, и Этель с Амираном - смотрят на нее с одинаковым сочувствием и пониманием. Должно быть, впервые за три минувших года Алита поняла, что она по-настоящему дома, среди тех, кто действительно ее любит.

И это было радостно и жутко.

- Делать добрые дела, - улыбнулся Ахонсо. - Это у тебя всегда получалось.

***

Зимняя дорога всегда утешала Алиту. Сидишь на скамье пассажирского поезда, бок о бок с такими же путешественниками, дремлешь под заунывно-уютный перестук колес и голоса из соседних отсеков и веришь, что там, в конце пути, все будет хорошо. Вот и теперь, следуя по приказу государя на север, Алита надеялась, что Ахонсо прав, и ей действительно следует отвлечься и на какое-то время отложить поиски.

Она и сама понимала, что окончательно запуталась и в себе, и в своих желаниях. Работа в университете должна была расставить все по местам и дать Алите понять, чего она действительно хочет - а должность приглашенного лектора по артефакторике была именно тем, чем Алита могла заниматься с интересом и удовольствием.

Оставалось надеяться, что это действительно поможет.

Сойдя с поезда на главном вокзале Харуны, Алита подумала, что этот город в корне отличается от всех, виденных ею прежде. Он был центром своего округа, здесь жило много людей, и крутились серьезные деньги, но, несмотря на это, Харуна производила весьма неоднозначное впечатление. Дома, построенные еще при дедушке нынешнего государя, угрюмо нависали над узкими лентами улиц и улочек, костистые башни старинных соборов были похожи на пальцы скелетов, которые впиваются в низко нависшие тучи, и казалось, что время спрессовалось среди этих домов, мостов и памятников и не желает пускать сюда ничего нового - вокзал ютился на окраине, словно попрошайка возле входа, его терпели как неизбежное зло, но дверей не открывали.

- Миледи Алита! - окликнул звонкий молодой голос. Обернувшись, Алита увидела молодого человека в распахнутом пальто и кепке, вольно сдвинутой на макушку. С вечера стало морозить, и такой наряд был, по меньшей мере, легкомысленным - впрочем, когда молодой человек подошел, раскланялся и взял ее чемодан, Алите стало ясно, что его обогревает не одежда, а сорокоградусная настойка.

- Рад вас видеть в Харуне, - сказал молодой человек и представился: - Меня зовут Эдвард Такк, я из университета. Отвезу вас в студгородок.

- Тут даже студгородок есть? - удивилась Алита. Эдвард важно кивнул и махнул рукой куда-то в сторону.

- Да, вон там, на холме. У меня самоходный экипаж, домчимся с ветерком.

Самоходный экипаж оказался новеньким, сверкающим и невероятно дерзким: Алите показалось, что местные жители смотрят на него с искренним неудовольствием. Дескать, завели тут всякого, нормальным людям не пройти, не проехать. Устроившись на поскрипывающем кожаном сиденье и застегнув ремень безопасности, Алита постаралась убедить себя в том, что этого достаточно, и хмель в голове ее спутника не угробит их обоих, когда машина перевернется в канаву или въедет в фонарный столб. Эдвард уселся на водительское место и, откинув какую-то пластинку на приборной панели, с гордостью продемонстрировал Алите сверкающий камень в окружении труб, винтиков и шарниров.

- Это артефакт, - сказал он важно. - Пока он тут, мы можем ехать без газолина. Вот только хватает его на одну поездку, потом приходится отдавать его на подзарядку.

Алита понимающе кивнула. Соединение магии и науки было новой ветвью артефакторики, и она была уверена, что в самое ближайшее время Сузу ждет очередная научно-техническая революция. Что ж, если жизнь станет от этого удобнее, то Алита могла только радоваться. Она уже успела смириться с тем, что проведет остаток своих дней в Сузе, и хотела сделать это с максимально возможным комфортом.

Впрочем, если судить по грязи, летевшей во все стороны из-под колес самоходного экипажа, тут до сих пор выплескивали из окон содержимое горшков. Алита смотрела в окно на серый зимний день и вспоминала, как когда-то пробовала оживить мертвое Перо, заряжая его в лаборатории так же, как Эдвард заряжал артефакт экипажа. Ничего не вышло. То, что умерло, не ожило.

Возможно, Ахонсо был прав. Иногда просто надо остановиться.

Самоходный экипаж - Алита почему-то не могла называть его автомобилем или машиной - бойко забрался на холм, прокатил по причудливой сети улочек и остановился возле кабака с красноречивым названием «Пьяный тролль». Помянутый тролль был нарисован на вывеске - держал в лапе кружку и уверял, что именно в этом заведении можно отведать лучший на севере лагер. Почему-то Алита не удивилась месту остановки: судя по заблестевшим глазам Эдварда, он навещал тролля не раз и не два.

- Приехали, - сказал он. - Тут на втором этаже квартиры для профессуры и гостей. Размещу вас, отдохнете пару часов с дороги, а затем милости просим в университет. Кстати, в «Тролле» прекрасные обеды.

Алита понимающе кивнула.

Вопреки ее опасениям, крошечная квартирка оказалась довольно уютной: ее не портила даже спартанская меблировка и окна, выходившие на какие-то облезлые задворки. Откланявшись, Эдвард оставил Алиту в одиночестве, и, распаковав вещи и умывшись в небольшой, идеально чистой ванной, она опустилась на кровать и подумала, что понятия не имеет, о чем будет читать сегодняшнюю лекцию. Артефакторика интересная наука, но иногда в ней действительно не знаешь, за что хвататься.

Показать, что ли, удивительные способности гвоздя, передающего мысли на расстояние? Это, во всяком случае, будет забавно. И есть хорошие перспективы для развития новых способов связи на его базе.

Постепенно погрузившись в воспоминания о том, как именно этот гвоздь был добыт - черт, рука, тогда прокушенная диким зверем, ноет по сию пору - Алита вдруг поймала себя на том, что подергивает ногой в такт музыке: откуда-то доносились приятные звуки амрутского ситара. Она даже узнала песенку - Бродяжья лирическая, старинный гимн лесных разбойников севера, которому ситар придавал невероятную ласковую лиричность.

Но ситар? На севере?

Выйдя в коридор, Алита уже поняла, чей это ситар - поняла, но никак не могла поверить. Звук доносился из-за соседней двери: игравший выдал несколько финальных аккордов и мягко опустил руку на струны. Алита стояла у двери, смотрела на витую тройку номера и думала о том, что она ведь может и не стучать. Она ведь может и уйти. И даже уехать. Наплевать на то, что в этот университет ее отправил личный приказ государя, наплевать на все... Мир велик, не правда ли? И вряд ли Ахонсо знал, кто будет ждать ее в Харуне - потому, что если все же знал, то это как минимум непорядочно и нечестно...

Она подняла руку и постучала.

Некоторое время было тихо, потом внутри послышались шаги, и дверь открылась. Хариндер держал в руке ситар, и Алита на мгновение испытала острый шок - она до последнего надеялась, что его здесь нет. Похоже, и он меньше всего ожидал ее увидеть тут и теперь.

Несколько мгновений они стояли молча, просто смотрели друг на друга, а затем Хариндер сделал шаг назад и произнес:

- Привет. Проходи.

И Алита вошла.

***

Лекция прошла замечательно.

Впервые за много месяцев Алита почувствовала себя действительно на своем месте. Студенты - а студентов в университете оказалось на удивление много, они приехали сюда со всего севера - слушали ее внимательно, задавали толковые и уместные вопросы, и в итоге лекция перешла в увлекательную беседу, которая закончилась поздно вечером. Алите долго аплодировали, потом пригласили на ужин, и, сидя в шумной веселой компании за длинным деревянным столом в «Тролле» она неожиданно ощутила легкое, почти невесомое прикосновение радости.

Хариндер держался дружелюбно и одновременно был и рядом, и не рядом. Они сидели за одним столом, но их разделяло несколько человек, и Алита думала, что так и должно быть. Пусть Ахонсо, старый сводник, прекрасно знал, что университет Харуны давно заманивал амрутского артефактора на должность проректора, но Алита не могла на него сердиться. Хотела - и не могла. Почему-то ее охватило какое-то безрассудное чувство равнодушия к своему будущему. Должно быть, впервые за всю свою жизнь Алита положилась на судьбу и позволила ей нести себя, куда придется. Ей казалось, что она даже чувствует прикосновение невидимых волн - если судьба сочла нужным снова устроить ее встречу с Хариндером, то так тому и быть.

После ужина, когда компания постепенно разошлась, Алита и Хариндер вышли на улицу - и тут Алита замерла, увидев, насколько ночь преобразила город. Теперь он был не хмурым и не унылым, а сказочным, усеянным разноцветными огнями, и чем дольше Алита смотрела, тем меньше понимала, где кончаются фонари и начинаются звезды.

- Значит, Ахонсо решил дать тебе постоянную работу, - произнес Хариндер: отстраненно, просто констатируя факт.

Алита кивнула.

- Решил, что мне надо успокоиться, прежде чем принимать решения и действовать, - сказала она. - Залечить раны.

Хариндер понимающе усмехнулся. Они побрели по улочке, ведущей на вершину холма. Там стояла маленькая белостенная часовня, и открывался прекрасный вид на ночной город. Ночь растушевывала краски, смягчала их дневную резкость, и мир становился загадочным, словно таинственная рыба Бьорка Бьоллы плыла по воздуху, превращая любой предмет в артефакт, а все слова - в заклинания.

- Я не специально, - промолвила Алита, и почувствовала, как к щекам прилила кровь. На мгновение ей стало стыдно. Ужасно стыдно. - Честно, я даже не думала, что встречу тебя здесь.

Хариндер приобнял ее за плечи - дружеским, спокойным жестом, в котором не было ничего ни от любви, ни от желания. Между его бровей пролегла глубокая складка и почти сразу исчезла.

- Значит, такова наша с тобой судьба, - произнес он. - Если ей для чего-то нужно, чтобы мы оказались в одном и том же месте, то она своего добьется. И лучше нам не сопротивляться, целее будем.

На какой-то миг Алита вдруг подумала, что ничего не хочет менять. Что она слишком устала, чтобы бороться, продолжать поиски, лететь за призраком... Что человека, которого она любила и любит, больше нет, и надо принять это, смириться и жить дальше. И пусть все останется так, как есть - и будет этот таинственный город, и человек, который сейчас идет рядом, и новая жизнь.

Она почти поверила, что это возможно.

Во внутреннем кармане шубы вдруг что-то содрогнулось, словно там запульсировало маленькое живое сердце. Алита остановилась и запустила нервно трясущиеся пальцы в карман, уже понимая, что происходит, и не веря в это. Боясь поверить. Хариндер подобрался, выпустил Алиту и поднял руку - на кончиках пальцев вспыхнули синие тревожные огоньки. Он почувствовал магию и готов был защищаться.

Глиняный шарик, принадлежавший одному из самых страшных магов Сузы, мертвый артефакт, уже не был мертвым. Он не ожил - Алита прекрасно это понимала - но и безжизненным он больше не был. Завитки отпечатка пальца создателя на его боку медленно наливались золотом, словно по ним бежала кровь.

- Он оживает, - прошептал Хариндер. Золотой свет, источаемый артефактом, отбрасывал шафранные отблески на его лицо - побледневшее, наполненное трепетом ожидания чуда. Алита смотрела на шарик, чувствовала, как он наливается пульсирующей тяжестью и невероятно, болезненно остро понимала правоту Ахонсо, сказавшего, что дорогу в иные миры откроют лишь ясность и чистота.

Неужели она наконец-то пришла и к ясности, и к чистоте?

- Соня, - промолвила Алита с отчаянной горечью. - Соня Тимофеева. Меня зовут Соня Тимофеева. Я открываю дверь и вхожу.

На мгновение пылающий отпечаток пальца налился нестерпимым белым светом - и погас. Шар, лежавший на раскрытой ладони Алиты, снова был холодным и лишенным даже намека на жизнь. Чудо, наполнявшее его, пришло и ушло без следа.

Кажется, Алиту качнуло - ноги онемели, и она свалилась бы на заледеневшую мостовую, не подхвати ее Хариндер. Она сотню, тысячу раз представляла, как случится чудо, и она вернет Лефевра - и вот чудо прикоснулось к ней и исчезло. Кажется, Алита издала страшный стон умирающего животного, зашлась в глухих, разрывающих грудь рыданиях, и уткнулась лицом в Хариндера, словно в могилу.

- Все, что случилось, можно повторить, - негромко произнес артефактор, обняв ее и слегка покачивая, пытаясь утешить. - Все, что случилось, можно повторить, главное, знать и соблюдать точные условия. Алита, слышишь? Мы уже на месте. Осталось дождаться, когда тысячи звезд начнут падать на берег.

Алите потребовалась почти четверть часа, чтобы успокоиться, оторваться от Хариндера и признать его правоту.

- Мы на месте, - тихо сказала она. - Мы добрались. Его величество сказал, что берег будет там, где... В общем, здесь.

- Да, мы пришли, - Хариндер улыбнулся и провел пальцами по ее щеке, смахивая слезы. - Внезапно, правда?

- Внезапно... - промолвила Алита и вдруг обнаружила, что улыбается тоже. Пусть чудо ушло, но теперь она была уверена, что сможет его вернуть.

- А знаешь, что самое интересное? - Хариндер взял ее за руку и мягко повлек за собой по улице; Алита послушно подалась за ним. - То, что этот шарик оживила сила, которой я никогда не встречал. Его жизнь зависит от чужой воли и чужих поступков.

- Боже мой, - прошептала Алита, вспомнив темную пугающую фигуру в зеркале, отражение земного города, зубастый обруч короны. Получается, Лефевр все-таки был жив - жив и пытался прорваться к ней? Раз ожил артефакт, которым он владел прежде?

Ей хотелось плакать и танцевать. Подпрыгнуть и дотронуться до луны.

- Не хочу тебя пугать, - произнес Хариндер. - Но это злая сила. Темная и злая. И мы должны быть готовы.

Если бы Алита знала, что именно в эту минуту где-то в другом мире Лефевр вырвал с корнем болезнь из груди ребенка, то наверняка поспорила бы по поводу злой силы.

Но она не знала.

***

Впрочем, вечер Алиты не закончился с неожиданным оживлением артефакта. После прогулки, когда они с Хариндером вернулись к «Троллю», Алита вдруг увидела среди гуляющих парочку, показавшуюся ей смутно знакомой. Мужчина и его леди неторопливо брели по улице, со знанием дела ели жареные каштаны из полосатого бумажного мешочка, и Хариндер, всмотревшись в них, растерянно произнес:

- Бог ты мой... Это же Амиран и Этель!

Алита ахнула - она действительно не ожидала встретить их в Харуне. А тут и Этель заметила ее, удивленно выронила каштан на мостовую и радостно замахала рукой и потянула Амирана за рукав.

- Вот и вы здесь, - сказал Амиран, подойдя. Судя по выражению его лица, принц был изумлен не меньше остальных. - Но как?

Хариндер посмотрел на него со строгой снисходительностью преподавателя к ленивому студенту: мол, как ни бейся, все равно тебе не достичь моего уровня знаний и опыта.

- Меня давно приглашали сюда на работу, - проговорил он.

- Я читаю лекции в университете, - сообщила Алита, и Этель понимающе кивнула.

- Вот, значит, куда вас отправил Ахонсо... Мы не знали.

- Мы сюда приехали на фестиваль огненных фонариков, - Амиран отправил в рот последний орех и метким броском зашвырнул скомканный пакетик в бронзовую урну. - Говорят, весело.

Он пожал плечами и вдруг сказал:

- У меня такое ощущение, что какая-то сила нас все время сводит. Вот вы хоть режьте меня, все это неспроста.

Разговор продолжился в квартире Алиты. Кухня «Тролля» работала круглосуточно, так что друзья смогли устроить вполне пристойный поздний ужин из ветчины, яичницы и яблочного пирога с корицей. Сидеть всем пришлось прямо на кровати, но Алите казалось, что в этом неудобстве есть что-то душевное и семейное, как в юности, когда тебе все равно, где и на чем сидеть, лишь бы дорогие тебе люди были рядом.

После того, как тарелки опустели, Алита вынула из сумки блокнот и карандаш и предложила:

- Раз так, то давайте сделаем кое-какие расчеты.

И, раскрыв блокнот на чистом листе, она принялась набрасывать основную схему расстановки сил во время базовых магических обрядов, попутно рассказывая о том, что произошло с артефактом. Шарик, извлеченный из кармана, сейчас лежал на носовом платке, аккуратно расстеленном на кровати, и был просто древним кусочком окаменевшей глины, не более. Сейчас, глядя на него, Алита с трудом могла поверить, что совсем недавно его наполняло волшебство, и бороздки на боку наливались теплым живым светом.

- Что мы имеем, - сказала Алита, когда схема была вычерчена, а рассказ закончен. - Хариндер говорит, что артефакт оживило действие неизвестной силы, не принадлежащей нашему миру. Значит, для возможного противостояния в схеме нужен маг.

И она нарисовала две схематические фигурки - палка, палка, огуречик. Себя - в левом нижнем, и Хариндера - в правом верхнем углу. Артефакт занял место в середине.

- Два угла как раз для нас, - промолвила Этель, указывая на рисунок. - Почти такую же схему ты строила, когда мы должны были покинуть тот остров, помнишь? - Алита кивнула, и Этель продолжала: - Но зачем мы тут сейчас?

Алита пожала плечами.

- Если бы вы были не нужны, то сейчас бы тут не сидели, - сказала она. Хариндер согласно кивнул, а Амиран со вздохом развел руками, признавая правоту Алиты.

- Честно говоря, сам не знаю, что на меня нашло, - признался он. - Ну да, фестиваль фонариков, красиво... Но задницу морозить в такой дали это сомнительное удовольствие, правда.

Этель посмотрела на мужа, и в ее глазах мелькнули хитрые искорки.

- А ведь ты меня буквально за руку из дома вытащил. Бегом на вокзал, даже не собрались толком. Нет, конечно, тут красиво, не спорю, - она улыбнулась и добавила: - Но все-таки нами действительно руководит какая-то чужая воля. И хотела бы я знать, какая.

- Сила, оживляющая артефакты, - Хариндер задумчиво посмотрел на схему и вдруг воскликнул: - Ну конечно! Огненные фонарики! Вот она, тысяча звезд! И запускать их будут за городом, на берегу реки, чтоб не было пожара...

Некоторое время все сидели молча, растерянно глядя на схему и не видя ее. От мысли о том, что чудо, за которым они подались в чужие края, оказалось настолько близко, друзей взяла оторопь. Алите казалось, что пол уходит из-под ног, что она вот-вот взлетит.

- Этель, что случилось с Никитосом? - спросила она. Этель удивленно посмотрела на нее, не совсем понимая, о ком идет речь, и Алита объяснила: - Тот главарь бандитов на дирижабле. Бритоголовый, с острыми зубами. Где он?

По лицу Этель скользнула тень, и девушка побледнела и взяла Амирана за руку, словно нуждалась в его защите.

- Он погиб, - объяснила Этель. - У Амирана была с собой миниатюрная пушка на базе артефакта... Короче, они вспыхнули и сгорели. Все, кто был в пассажирском отсеке.

Алита вдруг поймала себя на том, что губы дрогнули в улыбке. Вот, значит, как. Должно быть, отправляя ее и Хариндера за борт, Никитос и предположить не мог, что сыграет на стороне бывшей жены... Но он сделал главное - назвал ее имя, и теперь надежда, тоненькая и слабая, которую Алита пестовала в себе все эти годы, окрепла, превращаясь в уверенность в том, что теперь все получится.

- Меня сейчас пугает только одно, - медленно проговорила она. - То, что два других человека в схеме, возможно, нужны в качестве жертв.

Этель и Амиран воззрились на нее с одинаковым изумлением и страхом. Впрочем, во взгляде принца почти сразу же появился отчетливый, пусть и фигуральный вопрос: «Вы тут что, с ума все посходили?» Он привлек к себе Этель, словно пытался закрыть собой от неминуемой опасности, и отчетливо, так, чтобы его поняли сразу и правильно, произнес:

- Мы умирать не собираемся, Алита. Ни я, ни моя жена не будем класть головы на этом берегу.

Он помолчал и добавил:

- Мы лучше выпустим кишки этому неведомому, кому нужны жертвы. И мне наплевать, насколько велика его сила.