Глава 10. Командровка

ГЛАВА 10. Командировка

Час. Полтора. Мила потеряла счёт времени.

Она сидела на полу в прихожей, прижимая рюкзак к груди, и смотрела на разорённую квартиру. Ящики комода зияли пустыми глазницами, книги валялись раскрытыми — их перелистали и бросили, как ненужный мусор. Даже диван вспороли: обивка свисала лоскутами, из недр торчали клочья поролона.

Кто-то искал что-то маленькое. Что-то, что можно спрятать.

Черепаху.

Но что искали в книгах? И потом, книги посмотрели только самые первые полки, на уровне глаз, а почему не все? Похоже, старались произвести впечатление полного хаоса.

Мила расстегнула рюкзак, запустила руку в белый холщовый мешочек. Пальцы нащупали гладкий панцирь, холодный металл, острые грани камней. Цела. Всё еще цела.

— Господи, — выдохнула она. — Что это за вещь такая?

Ответа не было. Только тиканье настенных часов, уцелевших каким-то чудом, да стук собственного напуганного сердца.

Телефон завибрировал в кармане. Мила вздрогнула, выхватила его, ожидая увидеть номер Роберта, сейчас бы она ему всё рассказала, но это была Эльвира.

— Милочка, ты как? Добралась? — голос хозяйки звучал обычно, буднично, будто ничего не случилось. — Ты завтра можешь выйти на работу? У нас Наташа на больничном, я тебя очень прошу…

— Эльвира Ильдаровна, — перебила Мила, и голос её дрогнул. — У меня… в квартиру влезли.

В трубке повисла пауза.

— Что пропало? – резко спросила Эльвира.

— Ничего. Всё перевернуто, но ничего не взяли. Я только что пришла.

— Ты где сейчас? Дома?

— Да.

— Сиди там. Никуда не выходи. Я сейчас приеду.

— Не надо, я…

— Сиди, я сказала!

Эльвира отключилась.

Мила уставилась в тёмный экран. Пальцы сами потянулись к контактам, пролистали до буквы «К». Капралов. Она нажала на вызов, не успев подумать.

Гудок. Второй. Третий.

— Капралов, слушаю. — Голос деловой, чуть отстранённый, совсем не такой, как в машине.

— Это Мила, — выпалила она и замерла. — Людмила Ластовская. Мы… вы меня подвозили.

Он что, не записал мой телефон?

Пауза. Потом теплее, мягче:

— Мила. Вы в порядке?

Она открыла рот, чтобы сказать: «Нет, в мою квартиру влезли, я боюсь, я не знаю, что делать». Но вместо этого услышала собственное, неестественно ровное:

— Да, всё хорошо. Я просто… хотела поблагодарить еще раз. За клубнику. И за дуб.

— Не за что. — Он явно ждал продолжения, но она молчала. — Мила, с вами точно всё в порядке?

— Точно, — соврала она, глядя на разорванную обивку дивана. — Я отвлекла вас? Вы заняты?

— У меня через час самолет, — он говорил быстро, будто сверялся с часами. — Нижний Новгород, завод по производству биосенсоров. Вернусь через неделю. Я…

Он запнулся. Она слышала его дыхание, шум офиса за спиной, чей-то приглушенный голос: «Роберт Андреевич, документы на подпись».

— Я позвоню, — сказал он. — Когда вернусь. Если вы не против.

— Не против, — ответила она, и в голосе её вдруг прорезалась усталая, тихая улыбка. — Хорошего полёта.

— Спасибо.

Он не спросил про черепаху. Значит, не знает. Ни слова. Приёмщица ему не звонила. И от этого ей стало одновременно легче и тревожнее.

Она отключилась и долго сидела, глядя на погасший экран телефона. Через неделю. Целая неделя. Он может про меня забыть. А что делать сейчас?

Звонок в дверь заставил её подскочить.

— Мила, открывай, это я! — голос Эльвиры донёсся через входную дверь.

На пороге стояла хозяйка кафе, не в привычном строгом платье, а в джинсах и легкой куртке, наспех накинутой поверх шелковой блузки. В руках огромная сумка, в глазах тревога пополам с деловой хваткой.

— Ну-ка, показывай! — скомандовала она, входя без приглашения.

Она обошла квартиру, хмурясь, трогая выдвинутые ящики, разбросанные книги, вспоротый диван. У зеркала в прихожей остановилась, всмотрелась в собственное отражение, как делают все женщины, увидев рядом зеркало, потом перевела взгляд на Милу.

— И ничего не пропало? Совсем?

— Я проверяла. Украшений у меня почти нет, техника на месте. Даже ноутбук не тронули. — Мила помолчала. — Они искали что-то другое.

Эльвира посмотрела на рюкзак, который Мила так и не выпустила из рук.

— Что там у тебя? Покажешь?

Мила медленно расстегнула молнию. Она немного колебалась. «Эльвира же была тётиной подругой, она не подведёт», — промелькнула мысль. Достала белый мешочек. Вынула коробочку.

Эльвира взяла её в руки с той особой бережностью, с какой берут старые иконы или младенцев. Открыла. Черепаха блеснула зеленым огнем даже в тусклом свете прихожей.

— Красивая, — сказала Эльвира тихо. — Очень красивая, — она долго и внимательно осматривала брошь со всех сторон. — Тёткина?

— Тёти Жени. Я нашла её в шкафу, в старой сумке. Думала оценить и, может, продать. — Мила сглотнула. — А сейчас пришла сюда и не могу поверить своим глазам.

Эльвира молчала долго. Потом закрыла коробочку, положила обратно в мешочек и протянула Миле.

— Ты знаешь, сколько она стоит?

— Нет. Оценщица в ломбарде сказала, что это демантоид, старинная работа, нужно приглашать эксперта…

— А чьё клеймо, она тебе не сказала? Она же смотрела в лупу, верно?

— Имя ювелира?

— Да, ювелира или мастерской, или компании, если это Фаберже. Там должно быть клеймо мастера, судя по работе.

— Эльвира Ильдаровна, вы что, в этом что-то понимаете?

— Кое-что понимаю, да. Ну, так кто мастер?

— Мне оценщица ничего такого не сказала.

— А стоимость-то хоть какую-нибудь озвучила?

— Да нет. Сказала, что для оценки нужно пригласить эксперта по русскому ювелирному искусству. Она не знала, чьё авторство. Попросила оставить на неделю брошку у них. Я не оставила.

— Это очень дорогая вещь. И дело тут даже не в самих демантоидах и работе, тут дело может быть в другом, — медленно произнесла Эльвира.

— В чём?

— Она кому-то очень нужна, но не как кусок золота и горстка драгоценных камней.

Мила задумалась. В голову тут же пришёл Райкин. Ответа всё равно не было.

— А сколько она примерно стоит? – Мила так и не поняла хотя бы этого.

— У тебя есть где переночевать сегодня? Здесь явно нельзя. Они могут вернуться, — резко сменила тему Эльвира.

— Я… не знаю. Может, в гостиницу?

— В гостиницу с этой штукой? — фыркнула она. — Ты что, хочешь, чтобы тебя и там нашли? Нет. Поехали ко мне. У меня квартира в центре, охраняемый дом, сигнализация. Переночуешь, а завтра будем думать.

Мила колебалась. С одной стороны, это было разумно. С другой, она вдруг остро осознала, что втягивает Эльвиру в какую-то опасную историю.

— Я не хочу вас подставлять, — сказала она.

— Меня? — Эльвира усмехнулась. — Деточка, я в девяностые такие подставы разруливала, что твои домушники мне в подметки не годятся. Собирайся. Бери только самое нужное.

Она уже взялась за ручку двери, когда Мила остановила её:

— Эльвира Ильдаровна… а вы знаете что-нибудь, связанное с фамилией Обуховы?

Эльвира замерла.