66

Я изо всех сил стараюсь разбудить Арчи и даже спихиваю его с кровати, чуть не устроив ему сердечный приступ.

– Нам срочно надо на Меловую ферму, немедленно! – приказываю ему я.

– Меловая ферма? – растерянно повторяет он, еще не стряхнув с себя сонное оцепенение.

– Остановить дуэль. И отказаться ты не можешь! Одевайся и идем, может быть, уже поздно!

Он смотрит на меня со смесью жалости и смирения, надевает первую попавшуюся одежду и жестом приглашает следовать за ним в конюшню.

– Поедем верхом, так быстрее.

Мы пересекаем Лондон через рабочие кварталы, там живут те, кто крутится, сводит концы с концами, пока дворяне храпят в своих постелях. Мы направляемся на север, к тому, что в будущем станет оживленным и живописным Камденом, но пока тут только поля.

На месте дуэли секунданты изучают револьверы соперников.

– Ты солгал мне! – гневно кричу я Риду, спрыгивая с лошади. Он никогда и не собирался бежать со мной в Гретна-Грин, просто сделал вид, чтобы я успокоилась.

Но он не обращает на меня внимания. Рид берет пистолет, Чарльз делает то же самое. Они встают спиной друг к другу на линии посередине и начинают отходить в противоположных направлениях.

Я дергаюсь вперед, но Азмаль удерживает меня за руку. Все мои попытки вырваться ни к чему не приводят.

– Рид! Рид! Подойди ко мне!

Никакой реакции, как будто мой голос потерял звук.

В землю с каждой стороны вбиты три столба.

– Что сейчас будет? – спрашиваю я Азмаля, задыхаясь от беспокойства и быстрой скачки.

– Первые два выстрела они сделают со ста шагов. Если никто не попадет, они подойдут ближе, до семидесяти пяти, если победителя все еще не будет, то до пятидесяти, – сухо объясняет он.

– То есть если на пятидесяти шагах после двух выстрелов никто не пострадает, дуэль окончена? – За меня этот вопрос задает беспокойство.

– Нет, на пятидесяти шагах стрелять можно сколько угодно.

Пока один из них не умрет.

Я никогда не чувствовала себя человеком хуже, чем сейчас: я болею за Рида, надеюсь, что Рид победит, надеюсь, что он будет жить, но это означает, что также я подсознательно надеюсь, что Чарльз умрет.

Я ничего к нему не чувствую, не уважаю, он мне даже неприятен, но это не означает, что он заслуживает смерти. Никто не заслуживает смерти, но таковы правила дуэли.

– Джентльмены! – кричит секундант Чарльза. – Зарядить револьверы.

Рид и Чарльз выполняют приказ.

– Джентльмены, поднять револьверы! – Оба направляют оружие друг на друга.

Передо мной сцена ужасающей жестокости. Единственную дуэль в своей жизни я видела в фильме Кубрика «Барри Линдон», нам показывали его в школе, а я потом не спала три дня… и это был всего лишь фильм.

Я задыхаюсь, и мне так страшно, что хочется закрыть глаза.

Рид хороший стрелок, это его профессия. Возможно, все закончится быстро…

Азмаль поднимает руку и резко опускает, дав сигнал к началу.

Грохот выстрелов пронзает воздух. Но Рид даже не задел Чарльза, а вот пуля его брата зацепила рукав левой руки.

Возможно ли это?

– Семьдесят пять шагов! – кричит секундант Чарльза, и дуэлянты сближаются.

Азмаль снова дает сигнал к выстрелу, стрельба сотрясает воздух, и Чарльз все еще невредим. Рид лежит на земле, и мне приходится схватиться за Арчи, чтобы не упасть.

Азмаль подходит к Риду, осматривает, и, к моему облегчению, Рид встает: пуля задела его левое плечо.

– Пятьдесят шагов! – снова кричит секундант. – Перезарядите оружие!

Теперь Рид с Чарльзом стоят действительно очень близко, опытный воин, закаленный годами сражений, не может не попасть. И, к сожалению, Чарльз тоже не может промазать с такого расстояния.

– Почему Рид не может нормально прицелиться? – спрашиваю я сквозь стиснутые зубы.

– Дело не в том, что он не может, – мрачно, с болью отвечает Азмаль. – Он нарочно не целится.

– Он х-хочет, чтобы его уб-били? – заикаюсь я, не понимая.

– Он не станет убивать своего брата. Рид не убивает просто так, ради развлечения.

Мне на ум приходят слова Рида в тот первый вечер, когда мы вернулись из таверны в Саутворке. Он не убивает из прихоти или просто потому, что умеет.

То, как он сегодня ночью занимался со мной любовью, будто это последняя ночь на свете, а потом, когда он не спал… он уже все решил.

Это не дуэль, это казнь.

Когда Азмаль уже собирается опустить руку, я открываю рот…

– Стойте! – раздается крик, но голос не мой.

Мы поворачиваемся, и из кареты, которая пронеслась на бешеной скорости, выскакивает леди Джорджия, даже не дождавшись остановки, и чуть не падает на землю.

– Стойте!!! – кричит она изо всех сил на бегу, направляясь к дуэлянтам.

Она бросается между Чарльзом и Ридом, на линию огня, и они тут же опускают револьверы.

– Матушка, уйдите с дороги, – рычит Чарльз.

– Я скорее умру, но не стану смотреть, как мои дети убивают друг друга! Сегодня я не собираюсь хоронить свою плоть и кровь, и если хочешь продолжить, то сначала тебе придется выстрелить в меня.

Она в ярости и совсем не похожа на ту спокойную и тихую женщину, которая гладила кроликов на ферме: в покрасневших глазах застыли гневные слезы, волосы растрепаны, как будто она пыталась их вырвать… На нее страшно смотреть.

– Это дело только наше, – продолжает Чарльз. – У меня есть долг чести. Этот негодяй оскорбил меня в собственном доме.

– Если дело в Ребекке, то знай, что я не дам благословения на этот брак, ни сейчас, ни когда-либо! Поэтому дело решено.

– На каком основании вы отказываетесь? Только чтобы закончить дуэль?

– Почему? Ты что, хочешь жениться на женщине, которая выходит за тебя из чувства долга, но любит при этом другого?

– В этом суть дуэли: если я его убью, этот другой перестанет быть проблемой.

– Ты болван?! – Леди Джорджия не боится оскорблять своего сына, герцога, на глазах у всех. – С чего ты решил, что капер его величества не смог бы пустить тебе пулю в лоб с закрытыми глазами? Ты, кто едва выбирается на охоту и может убить лису только после того, как свора собак загонит ее до смерти, рассчитываешь справиться лучше?

– Не смейте выставлять меня на посмешище. Роджерс! – кричит Чарльз своему секунданту. – Убери ее отсюда!

– Роджерс, не шевелитесь или, клянусь богом, я выколю вам глаза! – рычит она. – А теперь быстро кладите оружие на землю, закончим с этим немедленно! – Она похожа на волчицу, и я не исключаю, что прыгни она на кого-то, то вырвала бы ему горло. – Сейчас же, я сказала!

Возможно, у матерей есть особая власть над своими детьми, даже когда они вырастают, потому что оба ее сына делают, как она говорит.

– Вы для этого приехали, матушка? Боялись, что Ридлан убьет меня? И даже на мгновение не подумали, что убить его могу я.

– Нет, я здесь и ради тебя: если бы ты убил Ридлана, не сомневайся, что регент тебе бы не спустил с рук смерть своего сына.