Бергер Евгения · Девушка-катастрофа или двенадцать баллов по шкале Рихтера · Что-то вроде пролога.
- Кто здесь? - голос молодого человека, жесткий, с притаившейся ноткой отчаяния, заставляет его нового посетителя замереть на полпути.
- Это я, Алекс, - откликается он просто. И добавляет: - Здравствуй, Юлиан.
Парень на больничной кровати вскидывается - пазухи носа раздуваются, грудь ходит ходуном:
- Позлорадствовать пришел? Что ж, самое время.
Его брат качает головой - видеть Юлиана в таком состоянии непросто. Он, как никто другой, знает, каково ему сейчас...
- Я никогда бы не стал делать этого, ты же знаешь. - И с искренним сочувствием: - Мне очень жаль. Уверен, это не на всегда!
- Да замолчи ты, - грубо обрывает его Юлиан, насмешливо искривив красивые губы. -Только твоего сочувствия мне и не хватало. Обойдусь как-нибудь...
Алекс невесело усмехается:
- Ты не меняешься, и это по-своему закономерно.
- Люди вообще никогда не меняются, - произносит Юлиан все с той же насмешкой. -Было бы глупо надеяться на обратное!
И брат не может сдержать улыбки:
- И все-таки я верю в чудеса. Иногда даже самым отчаянным скептикам приходится признать их наличие!
- Ох, черт, - ерничает молодой человек, - я и забыл, что ты и сам у нас что-то вроде ходячего чуда... Зацени каламбур! Неплох, не так ли?
Алекс глядит на брата... с жалостью? Нет, скорее со снисходительным превосходством. Тот многого не понимает, но однажды придет и это... нужно просто подождать. И он, Алекс, умеет ждать лучше многих. Пришлось научиться - жизнь заставила.
- Вижу, чувство юмора тебя не покинуло, - отзывается он на слова брата, - а значит, не все еще потеряно. Продолжай в том же духе!
И у Юлиана даже перекашивается лицо.
- Ненавижу твои проповеднические заморочки, Репейник, - цедит он хриплым голосом. -Просто уйди и оставь меня в покое. И пусть никто больше не приходит - не желаю никого видеть.
- Даже Эмили? - интересуется его брат.
- Тем более Эмили, - зло отзывается тот. - Пусть катится на все четыре стороны! Мне наплевать.
Яростная хлесткость этих слов кажется кощунственной по отношению к яркому весеннему солнцу и трелям щебечущих за окном птиц.
- Зря ты так, - Алекс тяжело вздыхает, пытаясь скрыть одолевающие его эмоции. - Она искренне переживает за тебя... Не отталкивай ее, не надо.
Юлиан рычит, стискивая одеяло побелевшими от натуги пальцами.
- Убирайся!!! Вы все убирайтесь. И эта чертова Катастрофа в первую очередь.
Алекс отступает на шаг назад, поджимает бескровные губы, сглатывает...
- Прости, - это все, что он способен произнести, но и подобная малость воспламеняет в Юлиане новый виток неконтролируемой агрессии.
- Мне никто не нужен, - рычит он сквозь стиснутые зубы. - И никогда не был нужен... Я сам по себе, всегда так было, так и останется. Убирайся и передай это тем, за дверью. - И заключает: - Юлиану Рупперту плевать на все человечество. Особенно на некоторых особенно злостных его представителей... И на тебя в том числе. Убирайся!
Алекс больше не рискует выводить брата из себя: идет к двери и плотно прикрывает ее за собой.
Девушка-катастрофа встречает его большими, полными тайной надежды глазами.
Ему нечем порадовать ее...