12 глава. Эмили
Что за умопомрачение нашло на меня вчера, я и сама толком не понимаю, только когда я увидела отчаяние Юлиана, узнавшего о потере всех его денег, во мне что -то дрогнуло... Отозвалось ноющей болью в области сердца. Заставило пожалеть... приласкать. И даже больше... Я просто этого хотела: нашей близости, поцелуев - всего.
И нисколько о том не жалею.
Хотя в договоре, конечно, об этом не было ни слова... И лучше бы турбобабулям и Алексу ничего об этом не знать. Вот только удастся ли скрыть? Я и сейчас ощущаю острое желание пробраться в соседнюю комнату и залезть под одно с Юлианом одеяло... Почувствовать его рядом. Скрасить свое вынужденное одиночество присутствием другого человека...
И нет, надеюсь, я не влюбилась...
Только не в Юлиана!
Только не в него.
Поднимаюсь с дивана и иду за стаканом воды. В горле дерет, как при ангине... Только этого мне и не хватало. Осушаю стакан одним залпом, замирая в проеме чужой спальни: Юлиан вернулся час назад - я никак не могла уснуть, дожидаясь его в тишине темной квартиры - и теперь крепко спит, обхватив подушку руками. Жаль, что не меня...
Трясу головой, отгоняя навязчивое наваждение, вызванное воспоминаниями о случившемся между нами минувшим днем... Поцелуи. Касания. Стоны. Юлиан был на удивление нежен и терпелив... Интересно, он со всеми таков или только со мной... в этот раз?
Глупая, глупая Эмили, ты думаешь не о том парне! Немедленно иди спать и выкинь мерзавца из головы.
Мерзавца ли?
А ты уже сомневаешься?
Есть чуть-чуть.
Глупая, глупая Эмили...
Под этот своеобразный диалог с самой собой я наконец и засыпаю.
... И просыпаюсь от настойчивого зова:
- Эмили, Эмили, Катастрофа, просыпайся немедленно! Я запрещаю тебе умирать на моем диване.
- Катастрофа? - хриплю явно несвоим голосом. - Что случилось? Кто умирает?
- Ну наконец-то! - Юлиан, растрепанный и полуобнаженный (явно еще не успел одеться со сна) возводит очи горе. - Я думал, ты умерла. Ну ты меня и напугала... - Потом прикладывает ладонь к моему лбу, и та кажется холоднее отколовшегося куска айсберга.
- Ты такой холодный. Я бы даже сказала, ледяной...
Он качает головой.
- Это ты полыхаешь жаром. У тебя температура под сорок. Неужели не чувствуешь?
Чувствую... что не могу оторвать голову от подушки. Что пересохшее горло дичайше болит... И голова буквально раскалывается.
- Что со мной?
- Это ты мне скажи, - паникует Юлиан, продолжая глядеть на меня испуганными глазами.
- Я вызвал «Скорую» - они должны скоро подъехать.
- Не стоило. Наверное, это из-за табачного дыма... - продолжаю хрипеть я. - Со мной такое иногда случается.
Юлиан всплескивает руками.
- Из-за табачного дыма? Ты шутишь, наверное...
- Ничуть. Я же говорила, что мне от него плохо делается.
- Но ты не говорила, что из-за него сляжешь с бешеной температурой и опухшим горлом! Пожимаю плечами.
Прости. Со мной такого давненько не бывало... Расслабилась.
В этот момент звонят в дверь, и Юлиан бежит открывать.
- Может, хотя бы оденешься для начала, - кидаю ему вдогонку, но тот даже не слышит. Впускает в квартиру двух санитаров и врача... Врач, пожилой мужчина в узких очочках, сразу же присаживается рядом и прикладывает к моему лбу электронный градусник.
- Ну что же, юная леди, покажите мне свое горлышко, - обращается он ко мне, словно к ребенку, и я послушно демонстрирую свое опухшее горло, абсолютно уверенная, что выглядит оно хуже некуда. Доктор, однако, ужаса не выказывает, только вдруг переключает свое внимание на Ангелику, кряхтящую под моим боком.
- А это у нас тут кто? Маленькая проголодавшаяся хулиганка? - И в сторону Юлиана: -Молодой человек, почему бы вам не забрать ребенка и не покормить его. Будьте добры!
Вижу, как у парня округляются глаза: полагаю, он так толком ни разу к Ангелике и не прикоснулся... Жду его ответной реакции, отрицательной скорее всего, но доктор вдруг подхватывает кроху на руки и передает ее Юлиану, как ни в чем не бывало.
Невольно присматриваюсь к этому эскулапу: уж не турбобабули ли его подослали? От них всего, что угодно, можно ожидать. И тут же себя одергиваю: так и до паранойи недалеко. Расслабься, Эмили! Но у меня все равно такое чувство, словно и этот доктор, и турбобабули, и вообще весь мир в радиусе ста километров знает о моей вчерашней слабости, проявленной в отношении Юлиана.
Он, между тем, держит мою дочь на руках и держит с таким видом, словно она готовая вот-вот рвануть ядерная бомба.
- В холодильнике есть сцеженное молоко, - сообщаю ему едва слышным голосом. - Не мог бы ты разогреть бутылочку?
Юлиан перемещается на кухню, и я реально переживаю за то, как бы он не выронил моего ребенка из рук, а тут к тому же появляется Лэсси с рулоном туалетной бумаги в зубах, и парень кричит:
- Эй, отдай немедленно, мохнатое безобразие! - и кидается за ретривером, решившим, должно быть, что это такая забавная игра, и потому не желающим расставаться со своим бумажным сокровищем.
Они носятся по комнате между диваном и кухонным островком, и попугай вопит, что есть силы:
- Рио хочет ласки! Приласкайте малыша Рио.
Я прикрываю глаза: это какой-то безумный бедлам, на который я даже не знаю, как реагировать. Приоткрываю один глаз и гляжу из-под приспущенных ресниц: санитары улыбаются, доктор... хлопает себя по коленке.
- Вот это я понимаю, веселая семейка. Вам, верно, никогда не бывает скучно?!
И Юлиан ворчит:
- Бесплатный цирк-шапито. Милости просим! - выдергивает-таки рулончик с бумагой из пасти Лэсси и возвращается на кухню за бутылочкой для Ангелики.
- Рио хороший, Рио хочет ласки, - продолжает клянчить попугай, и одного из санитаров подряжают утихомирить любвеобильную птицу. И пока в квартире воцаряется хоть какое-то подобие порядка, доктор выписывает мне необходимые лекарства и неожиданно интересуется:
- Не знаете, где могли подхватить такую болячку? Вам лучше бы избегать всего этого. Ангины дают осложнения на сердце, вы знали об этом?
Отрицательно машу головой.
- Думаю, это из-за табачного дыма, - произношу хриплым полушепотом. - Со мной такое уже бывало. - И невольно зыркаю в сторону Юлиана.
- Ай-яй-яй, - кивает головой пожилой эскулап (кажется, он понимает меня без слов) - вам, молодой человек, стоило бы быть осторожнее с сигаретами, - обращается он к Юлиану. -Мало того, что вредите своим легким, так еще садите сердце собственной девушке... К тому же в доме ребенок. Пассивное курение - опасная штука.
Мне снова хочется зажмурить глаза, чтобы только не видеть реакцию Юлиана на слова маленького доктора. Вот только я себе этого не позволяю: смело гляжу в голубые глаза парня, неловко держащего на руках моего ребенка.
- Я учту это на будущее, - кидает он полунасмешливым тоном, и я удивляюсь его неожиданной выдержке.
Когда за нашими визитерами закрывается дверь, я начинаю выбираться из постели. Жаропонижающая таблетка скоро сделает свое дело, а мне надо выгулять Лэсси.
- Куда это ты собралась? - спрашивает Юлиан, сдвинув брови на переносицу.
- Выгулять Лэсси.
- С ума, что ли, сошла! Еще час назад я думал, ты душу богу отдала, а ты вдруг выползаешь из кровати и собираешься выгуливать собаку. - И командует: - Лежи давай в постели. - И менее агрессивно: - Я постелю тебе в спальне... - И совсем тихо: - Там удобнее.
У меня екает сердце, бабочкой бьется в пустоте грудной клетки, воспаряет куда-то под облака - в самые далекие, неведомые дали.
Я только столь же тихо спрашиваю:
- А как же Лэсси? Ее надо выгулять.
И Юлиан бурчит:
- Да выгуляю я ее, несносная ты Катастрофа. Иди уже в постель!
Я снова залезаю под одеяло и блаженно выдыхаю: слабость во всем теле буквально опрокидывает меня на отсыревшие простыни. Слышу, как Юлиан возится в своей спальне и шепчу Ангелике:
- Он заботится о нас, представляешь! Это такой прорыв. Турбобабули будут в восторге!
А у самой ком в горле от мысли, что я обманываю его - и когда это стало казаться таким неправильным? - и страх перед разоблачением ударяет под дых, подобно кувалде. Хватаю губами воздух, хриплю больным горлом... с трудом, но удерживаю вскипающие на глазах слезы. И этот тревожный признак пугает меня самое...
- Я перестелил постель, - подходит к дивану Юлиан. - Можешь, перелечь, если хочешь.
- Хочу... но, кажется, не могу. - Пытаюсь снова приподняться, но первая попытка исчерпала все мои силы, и я валюсь назад на диван в полном изнеможении.
Юлиан глядит на меня без улыбки, с мрачной сосредоточенностью, от которой чуточку страшно, а потом вдруг подхватывает меня на руки и несет в свою комнату.
-Ты просто как двенадцать баллов по шкале Рихтера, - ворчит он себе под нос. -Катастрофа мирового масштаба. - Потом опускает меня на матрац и прикрывает одеялом.
- Знал, что от тебя будут одни неприятности. Так и вышло...
- А как же Ангелика? - спрашиваю я.
- Сейчас принесу.
- Спасибо. - И добавляю: - А еще надо покормить Рио да и Лэсси тоже голодная.
Юлиан скрипит зубами, но, полностью покорный судьбе, насыпает корм сначала одному, а потом и другому животному. Слышу, как Рио выпрашивает ласки, а потом... затихает на какое-то время. Неужели Юлиан его приласкал? Не может этого быть.
Чудеса!
Чудеса!
Чудеса!
В тот же день, уже около шести, в нашу дверь снова звонят, и Юлиан нехотя поднимается с дивана. Быть может, заранее не ожидает от нежданного визита ничего хорошего или просто чувствует себя разбитым от самой необходимости ухаживать за мной и остальными домочадцами... Поначалу я не слышу ничего, кроме тихого шороха голосов, и лишь после понимаю, в чем дело.
- Впустите меня в квартиру, и я убежусь в этом своими глазами, - произносит мужской настойчивый голос, и я слышу звук приближающихся шагов. В гостиную входят Юлиан и мужчина в белой рубашке. В руках у последнего кожаный портфель, на лице - кислая мина.
- Вот, - тычет он пальцем в клетку с попугаем, - а вы утверждали, что в квартире нет ни одного животного. А это кто, по-вашему? Букет с незабудками?
- Всего лишь временный квартирант, - хмыкает молодой человек. - Его здесь скоро не будет.
Мужчина поджимает губы, а в моей голове проносится: неужели фрау Трестер накатала-таки жалобу, как и обещала. Хорошо это или плохо для наших планов? Вот ведь незадача.
- А это кто?
Я не вижу, куда указывает Юлианов собеседник, только из ответа парня понимаю, что Лэсси тоже явилась пред светлые очи неприятного гостя.
- Собака. Неужели прежде ни одной не встречали? - насмешничает парень, и я мысленно стону: зря он это делает. Но Юлиану и того мало: - Странный вы какой-то, однако, -присовокупляет он.
Мужчина парирует недовольным голосом:
- Собак-то я прежде встречал, молодой человек, а вот таких... наглецов, как вы, герр Рупперт, видеть доныне не приходилось.
- Вы правы. Я такой единственный в своем роде! - продолжает ерепениться Юлиан, и я понимаю, что ничего хорошего из этого разговора явно не выйдет. Что его собеседник и подтверждает такими словами:
- Раз вы такой особенный и неповторимый, то, верно, легко найдете себе новую квартиру. Здесь ваше проживание закончено...
Юлиан вскидывается:
- По какому праву? Вы не можете просто взять и выставить меня за дверь.
- Могу, - возражает его собеседник. - Еще как могу. По правилам этого дома вы не можете содержать в доме никаких животных... Это вынесено отдельным пунктом, вот тут, - тычет он пальцем в извлеченную из портфеля бумагу. - А вы мало того, что развели в квартире настоящий зоопарк, так еще имеете предупреждение месячной давности, в котором ясно прописано, что из-за несоблюдения тишины и порядка в квартире вас могут выселить в любой удобный для квартиродателя момент. А ваша соседка, - выдерживает драматическую паузу собеседник, - постоянно жалуется на плач и крики в квартире.
- Крики?! - взрывается Юлиан. - Да это просто ребенок плачет. Что здесь такого?
- Вот, - поднимает мужчина вверх указательный палец, - у вас еще и младенец завелся, не прописанный на вашей жилплощади, между прочим. Сплошные нарушения, как ни посмотри!
У меня такое чувство, что еще чуть-чуть, и Юлиан прихлопнет дотошного бумагописца, словно назойливую муху. Лучше бы тому ретироваться подобру-поздорову, однако инстинкт самосохранения, похоже, ему изменяет, и мужчина с самодовольством добавляет:
- Итак, я вынужден доложить, куда следует, обо всем здесь увиденном. Полагаю, уже через пару дней вы получите соответствующую бумагу и...
Договорить он не успевает: Юлиан кидается к нему, хватает за воротник и под возмущенные крики о творящемся беспределе вышвыривает за дверь.
- Чертов урод, - шипит он злым, полным негодования голосом.
Я понимаю, что пора поставить турбобабуль в известность о новом повороте нашего непредсказуемого сюжета...