3 глава. Юлиан

Девушка под боком - та, имени, которой я даже не удосужился узнать - тычет меня рукой.

- Телефон звонит, - хрипит она спросонья. - Ответишь?

Выругиваюсь, пытаясь нащупать смартфон на прикроватном столике. Кому пришло в голову звонить посреди ночи? Так и прибил бы, честное слово.

- Алло? - буквально рычу в телефонную трубку, давая понять незадачливому абоненту всю силу своего негодования.

И тот спрашивает:

- Юлиан Рупперт?

- Да, это я, черт возьми. Кто вы такой и что вам от меня нужно?

- Офицер Винтерхолер, - отвечает невозмутимый голос, - полиция Мюнхена. Я звоню вам по поводу Эмили Веллер, знаете такую?

- Впервые слышу, - кидаю, не задумываясь, почти готовый нажать кнопку отбоя, однако слова офицера останавливают меня.

- А вот она, похоже, хорошо вас знает, молодой человек. Г оворит, вы отец ее ребенка и вышвырнули ее на улицу, не особо заботясь об их с дочерью благополучии...

Я почти теряю дар речи от возмущения, даже рот приоткрываю, не в силах выдать что-то хоть минимально похожее на связную речь. А потом меня прорывает:

- Вы, наверное, шутите?! - ору во весь голос, не особо заботясь о приличиях. - Эта девка обманом пробралась в мой дом, а теперь еще и ребенка впаривает. Да пошла она знаете куда...

Мужской голос с другого конца телефонной трубки убийственно невозмутим:

- Так, значит, вы все-таки знаете эту девушку? А минуту назад уверяли в обратном. - И другим, более угрожающим тоном: - Лучше бы вам приехать в полицейский участок, герр Рупперт, и забрать свою девушку домой. Если вы этого не сделаете, - он выдерживает многозначительную паузу, - последствия могут быть не самыми приятными для вас обоих. - И он называет мне адрес полицейского участка.

- Это не мой ребенок! - единственное, что успеваю прорычать я прежде, чем телефонные гудки раздаются прямо у моего уха.

Вот ведь лживая корова, сказала, что я отец ее ребенка... С такими, как она, вечно одни проблемы! Хлопают своими невинными глазищами, а потом - бац! - примите и распишитесь. Нет, со мной этот номер не пройдет... Еще посмотрим, кто кого.

Выталкиваю сонную клушу из своей постели и велю ей убираться. Она вся такая помятая со сна, расхристанная, с размазанной под глазами тушью - отвратительная, одним словом.

Хочется запустить в нее вот хотя бы туфлей, изгоняя, словно мерзкого таракана, а она еще канючит телефончик и мечтает сговориться о новой встрече.

Никогда!

Может и не надеяться.

- Пошла вон! - ору на всю квартиру, натягивая джинсы и футболку. А потом с размаху луплю кулаком по дверце шифоньера... Резкая боль огненным всполохом проходит от костяшек до предплечья, и я рычу, не в силах снести этого молча.

И все из-за этой девки с ребенком, будь она трижды проклята!

Уже выходя из квартиры, смотрю на часы: половина пятого утра. Что, спрашивается, она делала на улице в это время? Каким образом оказалась в полицейском участке?

От каждого нового вопроса я закипаю с удвоенной силой и несусь по просыпающимся улицам города, подобно ангелу-мстителю, готовому убивать.

Ну, Эмили Веллер, берегись!

Выяснив по какому делу я явился, меня ведут в отдельный кабинет. Там я и вижу ее, девицу с ребенком, сидящую на стуле и глядящую на меня лишь слегка виноватым взглядом. Словно и не она вовсе выдернула меня из постели посреди ночи и не заставила тащиться через весь город ради выяснения заведомого бредового факта: факта моего мнимого отцовства.

Все в ее кажущемся облике пай-девочки вызывает во мне раздражение: и эти голубые глазища под черными бровями, и забранные в хвост волосы неопределенного каштановобезобразного цвета, даже ее обтянутые малиновыми колготками ноги вызывает во мне приступ изжоги. Иррациональный, но самый что ни на есть натуральный! Я уж не говорю о ее груди, при воспоминании о которой я мысленно сжимаюсь... Она неизменно ассоциируется с маленькими детскими губами, вцепившимися в ареолу ее соска.

Отвратительно!

- Герр Рупперт? - обращается ко мне женщина-полицейский, сумрачная, словно сам смертный грех. - Рада, что вы приехали. Подпишите эту бумагу и можете забрать свою девушку домой...

Молча гляжу на протянутый ею документ и качаю головой.

- В чем дело? - интересуется она. - Вы отказываетесь позаботиться о собственном ребенке?

- Я отказываюсь идти на поводу у этой стервы, - произношу, ожигая ненавистную девицу взглядом. - Мы с ней даже не знакомы, хотя она, конечно, утверждает обратное.

Женщина в форме позволяет себе легкую усмешку.

- Если бы вы знали, сколько мужчин говорят то же самое в аналогичных ситуациях, -отзывается она на мои слова. - Сотни. Тысячи... - И предлагает: - Может быть, уже подпишите эту бумагу, и дело с концом...

- Но она, действительно, не моя девушка! - не выдерживаю я. - Не была и никогда ей не будет, это я вам обещаю. - И спрашиваю: - В чем, собственно, проблема? Чего она от меня хочет?

И женщина-полицейский отвечает:

- Ваша девушка, - я невольно взрыкиваю, - ночевала в машине вместе с ребенком. Это совершенно недопустимо, и мы были вынуждены принять соответствующие меры.

- Я-то тут при чем?!

- Да при том, герр Рупперт, что у девушки в городе никого нет, кроме вас. Если вы откажетесь позаботиться о ней и ребенке, нам придется дать делу юридический ход, и последствия могут быть самыми непредсказуемыми.

- Думаете, мне есть до этого дело?! - развожу я руками. - Сумела выродить этого младенца, пусть сумеет и позаботиться о нем. А если не так, пусть отдаст тому, кто сможет сделать это за нее...

Слышу жалостливый всхлип за спиной. О, только этого нам и не хватало! Пора валить, пока эта девица не распогодилась в три ручья.

- Я ухожу, - заявляю на ходу, готовый распахнуть дверь кабинета и бежать куда подальше. Вот только мне это не удается...

Будь оно все неладно!

- Оплачивать судебные издержки и последующий тест на отцовство придется скорее всего именно вам, герр Рупперт, - заявляет вредная баба в форме. - Если готовы к немаленьким тратам, то, пожалуйста, уходите, я вас не держу. - И кладет так и не подписанный мною документ в голубенькую папку.

Это еще что за новости...

- Почему я должен платить?! - не без возмущения осведомляюсь я. - Вы издеваетесь, что ли? Какой-то урод заделал ей ребенка, а платить должен я? Да вы с ума посходили. - И в сторону девицы: - Она ни цента от меня не получит, пусть даже и не надеется.

И женщина в форме снова вынимает из папки заложенный в нее документ:

- В любом случае, у вас есть выбор, - обращается она ко мне, - либо платите, либо... позаботьтесь о матери своего ребенка. Подумайте сами, что выйдет дешевле... - И с убийственным намеком на улыбку в уголках серых глаз: - Полагаю, ответ очевиден.

Желание крушить возрастает в геометрической прогрессии, особенно при мысли о деньгах, с которыми у меня и так довольно туго: Адриан прикрыл мой банковский счет. В воспитательных целях, как он сказал... Жадный ублюдок. Всегда знал, что он тот еще урод...

- Где расписаться? - замогильным голосом осведомляюсь я, направляясь к столу и едва не прорывая документ шариковой ручкой. Так и разодрал бы его на мелкие кусочки... вместе с ненавистной девицей и ее младенцем.

- Вы приняли правильное решение, - улыбается женщина-полицейский, и я выскакиваю из кабинета так быстро, как только могу. И плевать, следует ли пай-девочка на буксире или нет...

Мне надо закурить. Затянуться и успокоиться... Позволить сладкому дыму утишить бурю в клокочущей вулканом душе. Чиркаю зажигалкой, заполняю легкие дымом и замечаю девицу позади себя. Стоит, сама невинность, и молча ждет... Сразу и не подумаешь, какая она на самом деле стерва!

Поворачиваюсь и выдыхаю сигаретный дым прямо в ее лицо. Она закашливается, разгоняя его руками, и впервые произносит:

- Ребенку вредно вдыхать сигаретный дым. Пожалуйста, не кури при ней! Не делай ее пассивным курильщиком.

- Да пошла ты, - отзываюсь издевательским тоном, продолжая раскуривать сигарету.

На улице зябко, сеет мелкий дождик, и девица кутается в тонкую кофту, явно желая оказаться в местечке потеплее. Я намеренно мурыжу ее на холоде еще две сигареты кряду... Пусть знает, как навязываться незнакомым людям. Ей повезло еще, что я не какой-нибудь маньяк-убийца, готовый расчленить ее на тысячи кусочков...

Хотя, если честно, готов, правда, только мысленно, но аж пальцы зудят от желания напакостить ей.

Когда же мы, наконец, направляемся к моему автомобилю, она кидается в сторону крохотного «Фиата-Пунто», сообщая на ходу:

- Я только прихвачу наши вещи.

Так они в ЭТОМ собирались ночевать?! Здорово, ничего не скажешь. Мне бы в таком драбадане даже ноги вытянуть не удалось. Да и вещичек у них на двоих тоже так себе, не много: злосчастный чемодан и две спортивные сумки, по одной на каждого. Я не джентльменствую: позволяю девице самой укладывать их в багажник и управляться с детским автокреслом. Даже специально срываюсь с места прежде, чем она успевает застегнуть ремень безопасности, и бедняжечку швыряет на сиденье, так что ее ноги в малиновых колготках подбрасывает вверх.

Забавное зрелище!

Умопомрачительно приятное...

В квартире я с ней тоже не разговариваю - плевать что она будет делать: захожу в свою спальню и с шумом захлопываю дверь, отсекая себя от двух недоразумений, вторгшихся в мою жизнь.

Пошли они все на...