Глава 23

В общем, я согласилась пойти. Жутко волнуюсь! Не знаю, что выбрать. Уже два часа изучаю свои беспонтовые шмотки. Всё-таки нужно было купить себе что-нибудь новенькое. И чего не купила?

Пишу Лёльке:

«Как думаешь, платье, джинсы?».

«Покажь!», - отвечает она.

Я кладу на постель свои светлые джинсы и яркий пуловер в довесок. Рядом – платье-лапшу.

«Однозначно, второе», - выбирает она. Значит, платье!

Но только я прячу джинсы, она присылает:

«Хотя, в джинсах попка виднее. А она у тебя аппетитная».

«Тогда пойду в юбке и блузке».

«Ага! Ещё очки напяль и указку в руки. Ролевой костюм готов».

Я надеваю одно и верчусь возле зеркала. В платье, конечно, зачётно! И фигура видна, и разрез. Но я не хочу выглядеть так, будто сильно старалась. Пусть думает, это обычное дело – встречаться с кем-нибудь по выходным.

Так что решаю надеть джинсы с кофточкой. Кремовый очень к лицу! Освежает и делает кожу темнее. После зимы я итак очень бледная. Крашусь: румяна и тушь, легкий блеск и хайлайтер. Волосы мну, оставляю спадать по плечам. Шлю подруге финальное фото.

«Отпад! Я уже соблазнилась», - отвечает она, - «Каблучки не забудь».

«Я хотела кроссовки», - пишу.

Лёля берётся меня наставлять:

«Кроссовки увидит, и всё ограничится пешей прогулкой по парку. А лучше – в кафеху его затащить. И проверить на вшивость».

По её разумению нужно парней проверять. Заманить их в кафе (ресторан, пиццерию), и сказать, когда сунет меню:

- На твой вкус!

Вот, что парень закажет, того он и стоит. Не поскупится, возьмёт для затравки нормально, значит, наш человек. А если захочет отделаться лёгким испугом, значит, гони его в шею.

Пишу ей:

«Подумаю».

А она игнорируя:

«К туфелькам – клатч».

Примерив всё это в комплекте, я стою в коридоре и долго смотрю на своё отражение в зеркале. Солнце уже светит ярко, решаю добавить очки. Мы решили не ждать до захода, а встретиться днём. Он – желая ускорить! Я – надеясь получше его рассмотреть.

В коридор выползает мамуля в халате. Впервые в субботу она отказалась надраивать пол.

- Папа сегодня зайдёт? – говорю.

Она поправляет клубничную маску. С недавних пор маму заботят другие проблемы, взамен чистоты.

- Юленька, я вот всё думаю, - начинает небрежно.

Я, обернувшись, смотрю на неё.

- У моей одногрупницы, Вали Капустиной, мальчик развёлся недавно. Он старше тебя на семь лет. Но семь лет – ведь это не много?

- Мам, - обрываю, - Ну, ты опять за своё?

Было время, когда она сватала «мальчиков». Все сыновья её лучших подруг были мною отвергнуты. Просто у нас с ней совсем разный вкус на мужчин.

- Ну, а что? Он и внешне такой, неплохой. Вот, смотри, - она тянется к гаджету, который лежит на комоде.

- Мамуль, не показывай мне никого, - говорю.

- Почему? – вопрошает с обидой.

- Я иду на свидание, - вырывается.

- С кем? – её брови взлетают, и маска сползает на нос.

- Не знаю ещё, - пожимаю плечами.

- Это как? – поправляет «клубничную ткань».

- Ну, типа, свидание в слепую, - объясняю, и ей, и себе.

Мама, вернув заготовку на место, бросает:

- Дурыстика! Взрослые люди такими вещами не занимаются.

Хочу ей ответить про «взрослых людей». Которые двадцать лет жили порознь, а теперь вдруг решили сойтись. Но не стану! Ведь я втайне рада за них…

Снаружи весна. Май поёт и ликует. Июнь на носу. Кое-где отцвели одуванчики, а где-то ещё продолжают желтеть. Воздух наполнился яркими вкусами. Ароматы цветов, как пьянящий нектар! Я глотаю его, напиваюсь. Если день этот кончится плохо, пускай хоть начнётся на радостной ноте. А сердце стучит, как секундная стрелка: «Тук-тук».

На входе в большой кинотеатр, где мы договорились встретиться, я появляюсь чуть раньше. Сегодня в программе фантастика, ужасы, мультики. Что выбрать? Пока не решили. Увидим друг друга, а там, как пойдёт.

Неврастения моя нарастает. Я спросила его:

«В чём ты будешь?».

Он ответил в присущей шутливой манере:

«Я буду в жёлтых рейтузах и красных носках».

«Я серьёзно! Как я узнаю тебя?».

«Достаточно того, что я тебя узнаю».

«А вдруг кто-то другой подойдёт познакомиться, и я приму его за тебя? Он похитит меня, уведёт в кинозал, и мы никогда не увидимся».

Он поразмыслил:

«Есть такая опасность», - и предложил, - «Я назову пароль, а ты – отзыв».

«Ого! Как таинственно. И какой же?».

«Увидишь».

Внутри пузырьками шипучки бурлит эндорфин. Я будто стакан с лимонадом. На взводе!

Вдруг среди разномастной толпы кто-то громко кричит моё имя:

- Ткачёва! Ткачёва!

Я ищу крикуна. Женский голос доносится сбоку. Вижу компанию некогда общих друзей. Когда были с Ромиком парой, то общались с «красивыми парами». Вот Боря и Маша – одна из таких.

Неохотно иду поздороваться.

- Приветик! – кивает она. Как обычно «на кэблах», при полном параде. Как будто на Оскар пришла.

- Ребята, привет, - говорю я с улыбкой.

- Ты одна? – удивляется Маша.

Мы целуемся в щёки. Вернее, делаем вид, что целуемся. Макияж у неё идеальный, не дай Бог испортить!

- Да, я знакомого жду, - отвечаю.

- Понятненько, - слышу я приторный тон.

Говорить-то особенно не о чем. По глазам вижу, хочет спросить, как так вышло. Точнее, кто кого? Конечно, им Ромик уже рассказал, что это я его «подло отшила». Наверно, ещё и приплёл что-то, вроде измены? Хотя, это он изменил!

Вдруг Борьке звонят. Он отходит в сторонку, ответить. И Машка берёт меня под руку. Она говорит быстро-быстро, как будто хочет меня вразумить:

- Слушай, Юль, ты же в курсе, что Ромка с Анфисой?

- С кем?

- Ну, с работы какая-то. Я не знаю фамилии.

- Самохина, что ли? – я вспоминаю, как он мне рассказывал, что эта Самохина тайно в него влюблена.

- Наверно, не знаю! Так вот, он тоже в кино собирался. Наверно, её приведёт, - Машкина хватка слабеет, - Я просто хотела сказать тебе. Мало ли что?

- Так вы с ним общаетесь? – удивлённо смотрю на неё.

- Ну, Борька с ним дружит. А я – заодно! Теперь он с Анфиской. Короче, она мне тоже не нравится. Ну, а что делать? Она тебе вообще и в подмётки не годится, Юль! Я так и сказала Борюсе: «На кого он тебя променял?».

- Подожди, так вы вчетвером собирались в кино? – до меня наконец-то доходит.

- Ну, да! – возбуждённо щебечет она.

Оглянувшись, я вижу, как вдалеке появляется Ромка. Как он держит за ручку какую-то девушку. Мелкую, светлую, с сумочкой через плечо.

- Извини, я пойду, - оттолкнувшись от Машки, я ныряю в толпу незнакомых людей.

- Юль, подожди! – слышу в спину. Но уже не могу обернуться, так как ноги несут меня прочь.

Почему? Почему в этот день, в этом месте? Теперь понимаю, в кого он «влюблён»!

Спустя полчаса, когда люди у входа уже рассосались, я продолжаю сидеть позади кинотеатра. В этом сквере безлюдно и тихо. Только я и какой-то алкаш.

Не хочу доставать телефон. Наше время уже истекло. Не судьба! Посижу и пойду. Напишу: «Заболела».

Неожиданно рядом со мной возникает движение. Парень садится на лавочку возле меня. Я его узнаю. Но не сразу! Видеть его вне работы доводилось нечасто. Особенно так...

- Привет, Юль! А что ты тут делаешь? – говорит.

Я вынуждаю себя улыбнуться:

- Привет, дышу воздухом.

Он с шумом тянет в себя влажный майский нектар:

- Я вот тоже решил подышать.

У него завитки возле лба. Волосы вьются, глаза отражают весеннее небо. Я опускаю свои, и сжимаю тугой ремешок рюкзака. Как бы там ни было, стоит проститься. Сейчас я не в том состоянии, чтобы болтать.

- Они летели всё выше и выше, - задумчиво хмурится Гриша. И по лицу у него пробегает заметная дрожь.

Я изумлённо смотрю на его озадаченный профиль. Лоб высокий, чуть загнутый нос. Щёки гладкие, ни волоска. Только свежий порез на скуле. Наверное, брился на скорую руку?

- И знали…, - невольно шепчу.

Он, повернувшись, глядит на меня. И окончание фразы мы произносим вдвоём:

- Что никогда не вернутся назад.

На лавочке неподалёку тот самый алкаш, пробудившись, что-то невнятно бурчит. Перепуганный голубь, вспорхнув, подлетает к нам ближе. Гриша склоняется, рвёт одуванчик, даёт его мне. А я вспоминаю, с большим опозданием, что он по фамилии - Воронов.