Эпилог 3 Руслан

Спустя еще полгода – Мам, баклажаны объедение, Руслан, ты пробовал? Василиса улыбается, я качаю головой. – Давай положу, пальчики оближешь. Наблюдаю за девушкой и не могу скрыть улыбку. Вместо ресторана и увеселительной программы Василиса предпочитает тихие посиделки с мамой на маленькой кухне. Я, конечно, соглашаюсь попробовать и баклажаны, и какой-то соус. Кстати, действительно, вкусно. – Я вам еще и с собой заверну, – воодушевляется Светлана Леонидовна. – И салаты вот, и любимые голубцы Василисы. А то ведь почти ничего не пробовали! Поднимаю брови, в смысле с собой? Серьезно? Я тут же представляю тарахтящие кастрюли в багажнике. – Спасибо, мам. Мы с Русланом обязательно возьмем, – Василиса сжимает губы и взглядом передает мне эстафету, видимо, я должен тоже что-то сказать. – Да, мы… с радостью. – Никак не привыкну, что Василиса здесь больше не живет. Но я очень рада за вас! А хотите чаю? У меня есть ваш любимый, подруга привезла с отдыха, сейчас заварю. Просто киваю. С некоторых пор у нас вошло в традицию здесь пить чай. Главное, не вспоминать, как эта традиция появилась. Мы сидим долго, Светлана Леонидовна рассказывает забавные истории из детства Василисы, которая то укоризненно произносит «мама», растягивая гласные, и уморительно краснеет, то заливается смехом. После чая и торта, выходим на улицу. В моих руках пакеты – гостинцы в пластиковых контейнерах. Василиса кутается в шарф, а я поднимаю воротник пальто – ветер не на шутку разбушевался, бросая в лицо колючий снег. – Уверена, что хочешь поехать со мной? – спрашиваю ее. – Погода не очень, и ты выглядишь усталой. – Я постоянно так выгляжу сейчас, – отшучивается она, – период такой. Макс точно не будет против моего присутствия? – Приглашал обоих. Мы усаживаемся в машину, я включаю горячий воздух, направляя на Василису, она подставляет ладони. – Волнуешься? – спрашивает меня. Пожимаю плечами. Не сказать, что волнуюсь, но определённо испытываю некоторое напряжение. Наши отношения с Максом всегда были не простыми, и к сожалению, после той истории не улучшились. Я не сдал его, вообще никак не упоминал в деле слива, из-за чего, к слову, понес убытки. После пытался наладить контакт, потому что видел: сын раскаялся в том, что сделал. И потому что как-никак он мой ребенок. И я отчасти виноват, что все так произошло. Чего уж там, наворотили оба тогда дел. Последний учебный год мы виделись от силы раз пять, и все больше по необходимости. Все мои попытки сблизиться Макс мягко, но уверенно отклонял. Я решил дать ему время, учитывая обстоятельства, осознавал, как сложно смириться с тем, что я и Василиса вместе. Особенно, когда всем стало понятно, что у нас действительно серьезно. На нашу свадьбу он не пришел, сразу после окончания института уехал в Питер. Я следил за его жизнью там и могу сказать: он молодец. Что-то Василиса изменила в нем бесповоротно, потому что исчезло разгильдяйство и легкомысленность. К сожалению, так бывает в жизни – «левел ап» сопровождается болью и потерями. В Питере Макс открыл свое дело, занимается программным обеспечением железных дорог. Аделина говорит, все у него распрекрасно, и мне очень хочется верить в это. Впрочем, сейчас имею шанс убедиться сам. Вчера он позвонил, сказал, что приехал на пару дней и хочет встретиться. С нами обоими. Договорились выпить кофе вечером. Когда мы заходим в заведение, сын уже там, улыбнувшись, делает приветственный знак рукой. Отвечаем и начинаем раздеваться. Вешаю пальто Василисы, когда она аккуратно сжимает мой локоть и тихо говорит: – Все будет хорошо. Ее мягкая улыбка меня мгновенно успокаивает. Не знаю, откуда это в ней, она такая юная, но такая мудрая. Держась за руки, подходим к столику, возле которого стоит прибалдевший Макс, во все глаза разглядывающий немного округлившийся живот Василисы. На работу она носит одежду, скрывающую фигуру, так что слухи еще не пошли. Не могу сказать, что мы это планировали, но, когда узнал, обрадовался, даже сам от себя не ожидал. Я-то боялся, что так и останусь черствым в вопросе детей. А теперь жду с нетерпением момента, когда смогу подержать на руках нашего ребенка. Одуреть можно, что происходит. – Вы… Ты… – мямлит Макс бестолково, и Василиса широко улыбается. – Мы пока особо не афишировали, – замечаю ему. – Знают только близкие. – Круто, – криво улыбается он. – Я… Ну поздравляю, наверное. – Спасибо, Максим, – улыбается Василиса в ответ, и мы наконец рассаживаемся. Сделав заказ, тут же интересуюсь: – Ты по делам или просто? – Мать проведать, – Макс немного нервно скрещивает пальцы. – Ну… И тебя. Мы встречаемся взглядами, и меня вдруг отпускает. Я вижу в глазах сына, что прошлое наконец осталось в прошлом. Что он перешагнул и пошел дальше, отпустив ситуацию. – Как там твой бизнес? – спасает нас Василиса, потому что пауза затягивается. Макс начинает рассказывать о фирме, потом о жизни в Питере. Накал спадает, и я подключаюсь к беседе. – Надо будет съездить как-нибудь туда, да, Руслан? – улыбается Василиса, положив свою руку на мою. Макс быстро отмечает это взглядом. – Думаю, тебе еще долго будет не до разъездов, – намекает на ее положение, она только глаза закатывает. – Я не планирую сидеть дома целыми днями, – замечает Василиса и начинает горячо доказывать, что сможет справляться и с ребенком, и с работой. Ну да, еще и в кругосветное путешествие отправится. В отличие от Макса, я на эту тему помалкиваю. Помню Аделину в ее первый год, хотя она и не нуждалась в деньгах, и даже нянька была у Макса, все равно бывшая благоверная выглядела замученной и любому выходу в свет предпочитала упасть лицом в кровать. Доказывать Василисе ничего не планирую, жизнь все расставит по своим местам. – Ты на машине? – спрашиваю, когда спустя час мы вместе выходим на парковку. Ветер утих, снег тоже прекратился, и сейчас вечер даже кажется приятным, если бы не едкий морозец, щиплющий лицо. Макс кидает взгляд на часы. – За мной приедут. А вот и она. Свет фар на мгновенье слепит, машина останавливается рядом с нами. За рулем миловидная брюнетка лет двадцати. С улыбкой машет нам, мы отвечаем. – Поеду, – Макс подает мне руку, пожимаю, а потом, не удержавшись, обнимаю сына и хлопаю по спине, стараясь не обращать внимания на то, как сильно он напрягается в этот момент. – Ты молодец, – говорю тихо, и Макс криво улыбается. Васе кивает и садится в машину. Девушка коротко, но однозначно целует его в губы и, снова махнув нам рукой, разворачивается. Мы стоим на месте, пока машина не покидает парковку. – Кажется, у него все хорошо? – Василиса берет меня под локоть, я киваю и поворачиваюсь к ней. – Я этому рад. И тому, что мы все-таки сдвинулись с мертвой точки в наших отношениях. – Знаешь, что я заметила, Горский? – щурится Василиса, я вздергиваю брови, ожидая продолжения. – Ты тоже не веришь, что я смогу совмещать материнство и работу. – Что? Кто тебе такое сказал? – стараюсь сохранить серьезность, но на губах расползается улыбка. – Уверен, ты сможешь даже замещать меня, когда я буду уезжать в командировку. – Гад, – она беззлобно бьет меня кулаком в плечо, а я, смеясь, прижимаю ее к себе и целую. – Нет, правда, Руслан, – оторвавшись, тихо спрашивает Василиса. – Думаешь, я буду хорошей мамой? В этом вопросе столько скрытых переживаний, волнения и страхов, что я не удерживаюсь, обнимаю мою дуреху и глажу по голове. – Конечно, Василиса, – говорю тихо, – уверен, ты будешь замечательной мамой. Лучшей на свете. А я… Я постараюсь наконец стать хорошим отцом. КОНЕЦ