20

Кирилл Я гнал машину так быстро, насколько это было возможно. До города добрался через два с половиной часа. На самом деле мне позвонили не по работе, но волновать Еву я не стал. Миха звонил, сообщил, что мой сорванец ночевал в отделении. А наутро почему-то позвонил ему. Вот помирились, так помирились. Сразу видно, какое доверие и взаимопонимание царит в нашей семье. Теперь еще с полицией общаться. И ладно бы, если этим и ограничится. Я ведь понятия не имею, что он натворил. Ох, он же совершеннолетний, поэтому отвечать придется по полной. И вот как этого балбеса отселять?! В полицию я влетел запыхавшийся и наверняка с выпущенными глазами. Ну да, я здесь впервые. Раньше сынок не «радовал» подобным. Что же произошло? Как он? Где? Разыскал дежурного. Он выслушал мою сбивчивую речь, глянул в паспорте. – Третий кабинет, объяснения дает. Я рванул туда. Постучал и заглянул внутрь. Владик сидит перед столом, напротив мужик в форме. Оба унылые и невыспавшиеся. – Доброе утро. Я отец Влада Сомова. Можно войти? – Доброе. Заходите-заходите. Может быть, вдвоем побыстрей напишите объяснительную. А то у вашего сына как-то совсем не получается припомнить вчерашний вечер. Я вошел, заглянул Владу через плечо. Пред ним чистый лист бумаги, только кому и от кого написал. – Я тоже не знаю. Меня в городе не было, – присел на свободный стул. – К ней ездил? – сын зыркнул на меня зло. А я увидел огромный синяк на его скуле. – К ней, – коротко кивнул и нахмурился. – Но это сейчас неважно. Вы отпустите его, когда все напишет? Последнее уже к полицейскому. Кто-нибудь уже скажет, что случилось?! Я сейчас паническую атаку словлю! Не готов к судам и колонии для единственного сына. – Не знаю. Ждем результатов анализов. Вы в курсе, что ваш Влад участвует в вечеринках с наркотиками? – ЧТО???!!! Я аж с места соскочил. Разумеется, я не в курсе. Я что, просто так много лет предоставлял дом для развлечений его компании? Для чего устраивал совместные праздники с его и моими друзьями? Зачем это все было, если закончилось вот так?! – Папа, все не так, – Влад тоже встал и замахал руками, пытаясь успокоить меня. – Это не мое было, и я не употребляю. Не пробовал никогда даже! – Тогда что произошло вчера? Говори! – прикрикнул на него. – Пусть лучше сразу пишет, – вмешался полицейский. – Да! И пиши, как было. Или мне юристу позвонить? На всякий. – Не надо никому звонить, – Владик упал обратно на узкий неудобный стул. – Я вчера пошел тусоваться в малознакомую компанию. Перебрал с алкоголем и вырубился. А когда в себя пришел, в квартире уже обыск шел. В комнате, где я спал, в тумбочки нашли пакет. Я даже ничего сразу не понял. Меня за шкварник и сюда, всю ночь в обезьяннике. Я действительно мало что помню… – Вот как сейчас рассказал, так и пиши, – полицейский подвинул к нему лист и ручку. – И еще имена всех, кто там присутствовал. Чья квартира? Кто тебя пригласил? Если анализ будет чистым, отпустим домой до выяснения. Посидишь, пока подумаешь. Может, вспомнишь что-нибудь еще. – Хорошо, – Влад взял ручку и прикусил губу. Как всегда в минуты особо напряжения мысли. А я понял, что по виску течет капелька пота. Что они там нашли? Траву или посерьезней отраву? Как?! Как он мог влипнуть в такую ситуацию? Почему один пошел? Без друзей, они же не разлей вода всегда были! К счастью, Владик оказался чист. Не только сегодня, но и в принципе. Я выдохнул с облегчением, хоть полицейский и сказал, что предстоят еще встречи с ним. Сын был в гостях, не употребляет, ни в чем таком не замечен. Сейчас дома его посажу думать над своим поведением. Мозги стану выедать чайной ложечкой, новости подсовывать, чем могут закончиться такие приключения. Надеюсь, дойдет. А Еве действительно пока лучше пожить с бабушкой… Зачем ей все это наблюдать, волноваться. Да и насчет того, что мы все вместе уживемся, я уже совсем не уверен. Домой ехали в гробовом молчании. И хотелось бы начать орать, едва выйдя из отделения, но я видел, что Владик близок к истерике. Пусть отойдет немного, успокоится. Для него это тоже было впервые – ночевать в обезьяннике. А я, пока он у себя приводит мысли в порядок, глотнул бы чего покрепче. И Михе позвонить надо, а офис сегодня никак не получится. Пусть там сам выкручивается. Ох, попросят меня скоро из собственного бизнеса, чувствую. Со всеми личными проблемами вместе. Мы новый проект заполучили – пахать надо, а не капризы беременной исполнять и сопли взрослому сыну подтирать. Но ничего не поделаешь, сейчас я Владу нужен больше чем деньги, которые зарабатываю. Дома предложил Владику перекусить, но он буркнул, что сначала в душ. Правильный выбор, я считаю. Мало ли что можно от соседей по камере подцепить… Комментировать, впрочем, не стал. Мое обычное чувство юмора и сарказм, прилагающийся к нему, куда-то подевались. И это очень непривычно – мы всегда подтрунивали друг над другом. А теперь вот как-то потерялось это. Боюсь обидеть неосторожным словом. Эх, так себе из меня папашка получился… С ребенком неплохо справлялся, а со взрослым сыном все из рук вон плохо. Владик спустился где-то через час. Я уже всерьез начал опасаться, что он там где-то лежит в голодном обмороке. Молча сел за стол, хмуро посмотрел на тарелку с остывшим омлетом. – Подогреть? – участливо поинтересовался и налил ему кофе. – Не надо, – буркнул и взял вилку. Съел немного без всякого аппетита, разок хлебнул из кружки. И отодвинул все от себя, собираясь встать. – Владюш, все в порядке? Может, я должен еще что-то знать? О вчерашнем. Или сегодняшнем. Тебя никто не обидел в камере? Ох, какие только ужасные мысли не побывали в моей голове с тех пор, как позвонил Миха. И мне срочно нужно подтверждение, что сын в норме. – Все хорошо, пап. Только спать на лавке было не очень удобно, – криво улыбнулся. – Сынок, как ты оказался в этой сомнительной компании? Почему не с друзьями гулял? – Мы поссорились вроде как… Не общаемся. И компания абсолютно обычная. По крайней мере, так казалось. Я даже не знаю, чья это квартира. Приятель позвал, я пошел. И что там нашли, понятия не имею. Правда, пап! Это все просто недоразумение! А в глазах такое отчаяние. Не ругать же его в самом деле… – Я верю, Владик, верю. А что с друзьями-то? Почему поссорились? – Не важно, – сразу надулся. – Непримиримые разногласия. – Понятно. Но лучше все же помиритесь. Ваши вечеринки мне нравились больше… – Не знаю, – упрямо мотнул головой. – Не могу ничего обещать. Пап, когда Ева вернется? Озадачил внезапным вопросом. Переводит тему или, правда, интересно? – Ева пока поживет у бабушки, – решил обойтись без подробностей. – Нет, пап! Ты должен ее вернуть! – Влад удивил внезапной горячностью. – Для себя или для тебя, сынок? – Для нее! И для ребенка! У нее бабка в какой-то тмутаракани живет! Там вообще есть условия для беременных?! – Есть. Я вчера там был, все сам видел. И считаю, что Еве стоит держаться от наших разборок и твоих приключений подальше. Кстати, Макса ты позвал? Наверное, пришла пора расставить точки над «и». Что-то нужно делать с моими родительскими фобиями. Если сын вырос не таким, как мне хотелось бы, нужно признать это. И жить дальше. И любить его такого, как он есть. – Я, – пробормотал и опустил глаза. Значит, стыдно. Значит, не гордится собой. – Эх, Влад, – разочарованно покачал головой. – А я ведь тебя до последнего защищал. Из-за этого и поссорились с Евой. – Прости. – Не у меня надо прощение просить. Потом извинишься. Вдруг понял, что все вопросы стоит решить сейчас – пока Владик чувствует себя виноватым. И готов к переговорам. – Хорошо. – Давай поговорим серьезно. Если ты оказался способен на такое, на попытку рассорить нас… Возможно, мы приняли неправильное решение, и жить вместе нам не стоит. Но теперь я опасаюсь отпускать тебя от себя. С друзьями ты поругался и не хочешь говорить из-за чего. А компаний дурных полно. Не могу позволить себе упустить тебя, Влад. Ты мой самый близкий человек, я люблю тебя. И буду заботиться, что бы ты ни натворил. – Поэтому хочешь, чтобы Ева жила у бабушки? – Вообще так решила Ева. И если вчера я был полон решимости забрать ее и привезти обратно, то сейчас я уже думаю иначе. – Пап, это случайность. Ну правда! Никто не должен страдать от того, что я уснул не на том диване! – Не забывай, что предварительно ты набрался так, что не смог отправиться домой. Это во-первых. А во-вторых… Никто и не страдает. – Даже ты? – посмотрел таким взрослым взглядом, что мне не по себе стало. – Даже я, – соврал, не моргнув. Еще не хватало в жилетку собственному ребенку плакаться. Вон с Михой в бар лучше зарулить. А душеспасительные разговоры – мимо. – Все равно я считаю, что Ева должна вернуться, – Владик упрямо поджал губы. – Обещаю вести себя прилично. – Да? Давай наоборот. Сначала ты ведешь себя прилично, а потом Ева возвращается. О том, что меня посетило острое чувство очередной подляны, сообщать ему не стал. Но, наверное, это нормально – что какое-то время я буду жить, озираясь. Тем более пусть Евка там побудет. Заодно и собственной самостоятельностью «насладится» по полной программе. Хочет работать? Пускай. Деньгами и минимальным комфортом я ее обеспечил. Справится, не маленькая. Теперь у меня основная забота – ее рыбу не заморить. И с Влада глаз не спускать. Не в коем случае. Дождавшись, пока сын доест, отправил его в комнату. Пусть посидит, подумает. А сам сел за ноутбук. Нужно хоть немного поработать. Силился, силился, но ничего путнего так из себя и не выжал. Ожидаемо, я же всю ночь практически не спал. Все к дыханию Евы прислушивался. Думал о нас, о том, как дальше жить. А с утра в машину и сюда. Устал и перенервничал, вот в голову мыли светлые и не лезут. Вообще ничего делать не хочу, только лежать. Так и сделал – завалился в гостиной, уставился в потолок. Ощущение тупика не покидает. И что теперь? Правда, оставить все, как есть? Подождать, пока само каким-то образом сложится? А не потеряю ли я нечто важное, пока буду сидеть сложа руки? Нет, так не годится… Нужно налаживать отношения с Евкой. Там. Мы обязаны хотя бы попытаться дать будущему ребенку нормальную семью. А себе шанс на отношения. А воспитанием Влада займусь здесь. Есть вероятность, что когда сын увидит Еву с выросшим животом, поймет, что не готов к чему-то подобному. Значит, придется пожить на два города и на два дома. Сложная задача, но вполне выполнимая.