Глава 15. Легенда.

Катя заваривала чай с мятой, внимательно наблюдая, как листья медленно расходятся в горячей воде. Она будто пыталась поймать себя на мысли, какой вкус ей привычнее – этот травяной или насыщенный аромат кофе. Но память упорно молчала.

– У меня есть хоть малейший шанс отговорить тебя? – раздался за спиной голос Макара.

Катя вздрогнула, но не обернулась.

– А у тебя есть шанс отказаться от своей работы? – она перевела взгляд на пар, поднимающийся над чашкой.

Макар не сразу ответил, и в этом молчании было больше смысла, чем в десятках слов.

– Здесь, Дима, – подчеркнуто произнесла она, – явно опасно для тебя. Кому-то ты очень не нравишься.

Он подошел ближе, положил руки на спинку стула напротив, чуть наклонился.

– Они думают, что уже расправились со мной. Мы вне подозрений. И вчера были убедительной парой влюбленных.

Катя прикусила губу и опустила взгляд в чашку. Она сразу же перевела тему:

– Я не знаю, что пила по утрам раньше: чай или кофе.

– Все правильно: в твоем случае действовать нужно методом проб и ошибок. И как результат?

– Вроде тоже вкусно. Пока я определилась, что точно люблю без сахара. С остальным не ясно до конца. Слушай, я все думаю, а чем я могла заниматься? Ты меня знаешь уже больше месяца. Что можешь сказать обо мне?

–– Ну… ты довольно заботливая. Мне с непривычки даже казалось, что неспроста это. И готовишь вкусно. По крайней мере теперь.

– Ты что подозревал, что я шпионка и меня подослали к тебе?

– Это могла быть кулинарная диверсия.

Они оба улыбнулись, вспоминая как первую неделю он старательно делал вид, что их ужины и обеды вполне съедобны, но переставал притворяться, стоило ей самой попробовать ему.

– Это было забавно. – Катя смущаясь, прикусила губу.

– Ты была очень милой.

– Несмотря на то, что мясо выходило сухим и пресным, а пюре было в комочках и недосоленное?

– Ты старалась. И всему научилась в результате. Но я бы не советовал тебе идти в повара. Детей ты , конечно, не отравишь, но меня рядом не будет.

Катя рассмеялась и поставила чашку на стол. Она вспомнила, как терпеливо Макар исправлял ее кулинарные изыски и учил готовить.

– Да, поваром я точно поваром не была.

– Вне всяких сомнений! Может все-таки врачом?

– Почему ты так решил?

– Ты заботливая, разбираешься в лекарствах и их составах. И не надо говорить, что нет, я давно заметил. К тому же у тебя яркие воспоминания из жизни психиатрической клиники. И они не с точки зрения пациентов. Я проанализировал твои истории. Это то, что мог видеть или рассказывать только кто-то из медперсонала. Поэтому вполне правдоподобная версия.

Катя задумалась.

– Я наверняка могу измерить температуру школьникам, дать таблетку от головы. Хотя предпочитаю снимать симптомы без таблеток.

–Ты разбираешься в лекарствах.

Катя нахмурилась.

– Разбираюсь?

– Да. Я уже несколько раз это подмечал. Ты знаешь их составы, помнишь детали инструкций. Человек без медицинского образования запоминает только основные моменты, от чего таблетка, а тебе важно понимать что в составе. Даже если речь идет о какой-то добавке в микродозе.

Катя машинально провела пальцем по краю чашки.

– Мне казалось, это просто… ну как это объяснить? Есть инструкция, ты ее берешь и читаешь, перед тем как выпить таблетку.

– Нет. Большинство людей даже от серьезной техники инструкции сразу выбрасывают. Меня в лекарствах интересует только один параметр: от головы она или живота. Или от кашля или горла. Улавливаешь разницу в нашем подходе? А ты читаешь эти вкладыши так, как читают специалисты. Или те, для кого важно не ошибиться ни в одной букве.

Катя почувствовала, как внутри что-то сжалось и она ощутила в районе груди холодный страх.

– И что это значит?

– Думаю, ты врач. Или была близка к медицине.

Катя прикрыла глаза, и ее накрыло практически мгновенно. Не просто картинка, а запахи и ощущения. Запах спирта. Стерильный, пронзительный, холодный. Она словно почувствовала, как тонкий резиновый жгут тянет кожу на запястье. Как врач прижимает палец к вене, легко постукивает. Резкий укол, игла проникает под кожу, и сразу после этого – шелест перчаток. А внутри нее напряжение, такое мощное, словно готово взорваться. Ее сердце бешено заколотилось, пальцы сжались в кулак. Она открыла глаза и посмотрела ему прямо в лицо:

– Я не врач.

Голос звучал хрипло, будто она только что вынырнула из-под воды.

У нее закружилась глаза и по всему ее телу пошел мороз. Она схватилась двумя руками за столешницу и широко раскрыла глаза. Сердце бешено колотилось. Катя сделала несколько глубоких вдоха, стараясь вернуть себе равновесие и наконец перевела взгляд на Макара:

– Я не была врачом. – медленно произнесла она и услышала как в звенящей тишине пролетела муха. Она перебирала пальцы и вытягивала их, стараясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Пальцы издавали легкий хруст, но она не остановилась по не законила с последним.

– Я смотрела на врача. Я видела это все. У меня закружилась голова, хорошо, что я сидела. Макар, я не придумала, я вспомнила! Это практически осознанное воспоминание, понимаешь? Я не видела себя, я не знаю кто я, но я ощущала как смотрю на врача и он что- то замеряет у меня, берет какие-то анализы. Я чувствовала свое волнение.

– Тихо, тихо. Все хорошо, – Он пошел к ней и погладил по плечам. – Не волнуйся, так. Это могло быть простым посещением поликлиники во время простуды. А может ты лежала в больнице. Мало ли, пневмония или что-то еще. Это точто не то, что ты подумала.

– Ты что не понимаешь?

– Катя, встряхнись! Смотри здесь все нормально. Каждый человек, даже врач или кто-то связанный с врачом мог попасть в больницу и у него могли брать анализы. А вот то, что ты мне рассказывала из области психиатрии мог знать только врач или кто-то кто был с ним знаком, но однозначно не пациент. Поэтому с тобой все в порядке!

Она совсем сжалась и он обнял ее за плечи.

– Успокоилась немного? Выпей еще чая. Может не стоит идти в школу сегодня?

– Это не обсуждается. Но спасибо, мне стало лучше. Кем же я могла быть? У меня ведь должна была быть какая-то работа или дело? А может я работала с детьми? Мне нравится сама мысль о работе с малышами. Вдруг я учитель?

– А чему ты можешь научить?

– Я?

– Ты что не подумала, что будешь говорить, когда тебя начнут расспрашивать в школе?

– Я пока не…

Макар прикрыл глаза и вздохнул:

– Ты ведь знаешь, что нельзя сказать, что ты просто домохозяйка. Они тебя не возьмут и у них точно возникнут ненужные вопросы.

– Я скажу… что у меня есть опыт работы с детьми.

– Какой?

Катя задумалась.

– Могу сказать, что работала в садике? Или присматривала за детьми твоей сестры.

– У меня нет сестры.

– В любом случае, я выкручусь. Выбора нет.

– Это вообще не вариант. У тебя должно быть три разных версии ответов на случай любого неожиданного поворота, понимаешь? Прокоа быт не должно в таких вопросах.

– Тогда что?

– Ты хорошо делаешь покупки. Мало кто из женщин умеет так рационально тратить деньги на ведение дома.

– И что? Или это ты мне так комплимент решил сделать?

– Скажи, что работала завхозом и занималась материально-технической базой. Только не школы. Иначе они будут ждать, что ты разбираешься в школьных делах, а в первый же день выяснится, что нет. Может больницы? Или магазина? Аптеки? Решай сама.

– Кажется, я не люблю магазины.

– Тогда выбор очевиден.

– Я растерялась.

– Я помогу.

Катя глубоко вдохнула и посмотрела на него поверх чашки чая. Врать было непривычно. Она ощущала, как ложь облепляет кожу липким холодом. Но она уже вошла в эту игру и теперь не могла просто сказать правду. Не могла даже сказать «я не знаю».

– Хорошо. Ты прав. Если я собираюсь устроиться в школу, нужно подготовиться.

Макар кивнул, словно только этого и ждал.

– Значит так. Сейчас мы отработаем твою легенду. Ты должна отвечать на вопросы автоматически, не задумываясь.

– Согласна.

– Я буду задавать вопросы, как любой человек, который захочет узнать о тебе. У меня до выхода на работу еще есть полчаса. Готова?

Катя кивнула:

– Готова.

– В Челябинске.Макар скрестил руки на груди и внимательно посмотрел на нее, глаза сузились. – Как тебя зовут? – Екатерина Александровна Соболева. – Где родилась?

Секунда. Две.

Она почувствовала, как что-то неуловимо изменилось в его взгляде. Легкое, едва заметное движение мышцы на щеке. Между ними повисла пауза, которой не должно было быть.

– Челябинске? – его голос стал на полтона тише, в нем появилось напряжение.

Катя моргнула. Почему он так смотрит? Она поймала себя на мысли, что на долю секунды ей захотелось отступить, исправиться.

– Просто… – она быстро заговорила, сглатывая комок в горле. – Наверное, я запомнила твое место рождения. Ты столько раз повторял, что родился там, что у меня это засело в голове.– Да… – Она попыталась взять себя в руки, но голос подвел. Прозвучало неуверенно. Как будто она сама сомневалась в сказанном.

Макар медленно выдохнул, но внутри нее тревога только нарастала.

Она не просто сказала "Челябинск". Она почувствовала, что говорит правду. Словно какой-то щелчок внутри.

На какие-то полсекунды перед глазами промелькнули обрывки образов.

Запах пыли после дождя, тяжелый, с примесью железа, будто воздух вокруг пропитан заводскими выхлопами. Она почувствовала горьковатый привкус на губах – то ли от чая, который пыталась пить, то ли от давно забытых ощущений.

Серый асфальт с тонкими трещинами, по которым пробивается трава, разбитый бордюр. Она это действительно вспомнила сейчас или это придумало ее воображение? И вдруг… звук. Далекий, но такой ясный – металлический грохот вагонов на железнодорожных путях. Тот, который раздавался по ночам, когда она девочкой лежала в постели и пыталась уснуть.

Катя моргнула.

– Но не путай со своим местом рождения.– Похвально, что ты запомнила, где родился муж, – голос Макара был спокойным, но в нем было что-то… неуловимое. Он смотрел слишком внимательно, слишком оценивающе.

Катя сглотнула.

– Ладно, в Москве, – выдавила она.

Она заставила себя улыбнуться, но внутри…

Внутри разлился ледяной холод.

Что если она действительно родилась в Челябинске?

И почему это воспоминание так долго пряталось?

– Не путай свое место рождения.Ее охватило странное чувство. Как если бы воспоминание стояло где-то рядом, но пока не давало себя увидеть. Макар не улыбался. Его глаза все еще смотрели на нее слишком внимательно.

– Ладно, в Москве, – тихо повторила Катя.

Макар еще несколько секунд не сводил с нее глаз, а потом отвел взгляд и продолжил. Но в его голосе появилось что-то новое. Он больше не просто проверял ее. Теперь он наблюдал.

– Запомни это. Внимательность – хорошее качество, но смотри, чтобы в школе не сказала что-то не то.

Она кивнула, но внутри нее на мгновение пронесся холодный страх.

– Не скажу. В Москве, – повторила она уже тверже.

Макар внимательно изучал ее лицо, будто пытаясь прочитать то, что скрывалось за словами.

– Уверена?

Катя сжала кулаки и кивнула.

– Да.

Он откинулся назад, но его пальцы неторопливо постукивали по столу – редкая привычка, означавшая, что внутри него что-то не давало покоя.

– Где мы жили до Бурдаковска?

Катя открыла рот, чтобы автоматически ответить «Челябинск», но вовремя осеклась.

– В Москве. Где же еще?

На мгновение между ними повисло молчание.

Макар смотрел на нее слишком долго.

Слишком внимательно.

Словно пытался разобраться: она просто машинально повторила его место рождения…

…или вспомнила что-то большее? Он решил пока не фокусироваться на этом.

– Чем там занимались?

– Ты работал в пожарной части, а я домом. Точнее квартирой.

– Ладно. Почему мы из столицы переехали сюда?

Катя нахмурилась:

– Хороший вопрос. Кажется, мы уже обсуждали это по дороге сюда. Но за невостребованностью информация улетучилась.

– Вопрос о переезде рано или поздно возникнет, тем более в таком городе, где чужаки привлекают внимание. Поэтому не расслабляйся.

– Наверное… из-за твоей работы? А я любящая жена и за мужем готова хоть на край света. – предположила она.

– Ага. Из Москвы в небольшой городок.

– Как жены декабристов! Я преданная и люблю своего мужа.

– Точно? – усмехнулся Макар.

– Наверное, – уклончиво ответила Катя.

– Ну ладно, ты действительно могла поехать за мужем. А муж почему согласился? Что за идиотский поступок: уехать из столицы чтобы стать простым пожарным в Бурдаковске!

– А почему ты согласился?

– Ты мне скажи. Ты же жена и готова за мной на край света, значит должна понимать меня и мои поступки.

Катя замолчала, помешала остатки чая на дне и задумалась, глядя в окно. Он заметил, что в какой-то момент в ее глазах вдруг вспыхнуло осознание:

– Ты хотел спокойствия и устал от большого города. Устал от того, что соседи в подъезде даже не здороваются, потому что не успевают познакомится, как переезжают на новую квартиру. Да и сам ты не хотел больше снимать жилье.

Она помолчала и продолжила:

– Дом с крыльцом. Капельки дождя по деревянным перилам. Раннее утро с чашкой кофе. Чтобы выйти босиком на собственную лужайку или сидеть до ночи на террасе и вдыхать запах ночной фиалки. Тихий, медленный город, где нет спешки. Ты хотел, чтобы у твоей жены была возможность создавать уют и расставлять горшки цветущих растений по периметру террасы и крыльца. А ты мог бы ездить на рыбалку по выходным, смотреть фильмы после работы, не опасаясь, что сейчас начнут стучать по батареям соседи и требовать сделать звук потише. Ты понял, что не любишь большие города и это твой шанс построить такую жизнь, как ты хочешь. Главное для тебя – заниматься любимым делом и понимать, что приносишь людям пользу, но не в ущерб себе и своей семье. Переехать в Бурдаковск тебе предложили на работе случайно, но этот город идеально подошел для той жизни, к которой ты стал стремиться в последнее время и даже мечтать. И здесь хорошая экология, для тебя важно, чтобы твои дети родились и выросли в месте с чистым воздухом.

На последней фразе Катя покраснела, и только в этот момент заметила, что с его лица сошла насмешливая улыбка. Он хмурился и смотрел на нее совсем по-другому.

– Что? Что опять не так? Не подходит?

Макар нахмурился, но ничего не сказал.

Катя еще раз внимательно посмотрела него и вдруг все поняла.

– Я попала в точку?! Дом с крыльцом и тихая размеренная жизнь – это то, чего ты действительно хотел, да?

Макар потер подбородок и вытянул губы, словно раздумывая, как она смогла так точно сформулировать все то, что никак не получалось понять у него.

– Допустим.

– Но работа здесь оказалась не такой уж спокойной, – тихо добавила Катя.

Он взглянул на нее, и в этом взгляде она заметила тень чего-то, что он не мог сказать вслух. Что происходило между ними и испугавшись этого невысказанного, с напряжением, повисшего в воздухе, она быстро произнесла:

– Ты сам учил меня, что легенда должна быть как можно ближе к правде. Помнишь?

– Да, оставляем в таком варианте. Ты была очень убедительна в этот момент. Так расписала, что на мгновение мне даже показалось, что это и есть идеальная жизнь.

– Про свадьбу даже не спрашивай, я все помню. Все от зубов отскакивает, и фотографии с нашего торжества у меня в смартфоне. Я готова теперь?

– Возможно. Только давай про знакомство еще раз проговорим. Ты все-таки в женский коллектив идешь.

Катя закатила глаза, но тут же взяла себя в руки.

– Ты проезжал мимо, увидел, что мы стоим на трассе, и предложил подвезти.

– Мы?

– Да. С подругой.

– С какой? Придумай имя. Быстро!

– С Ариной.

– Хорошо. Ты дала мне свой телефон?

– Нет.

– Правильно, ты бы точно так не поступила. А почему вы вообще сели ко мне в машину?

– У нас сломалась своя. Другого выхода не было.

– Я вас довез до Москвы и?..

– И я сама попросила твой номер, чтобы ты потом мог объяснить, где именно осталась наша машина. Я же ничего в дорогах не понимаю, а Арина такая же.

– Уже лучше.

– А потом я тебе позвонила, чтобы узнать точное место, и мы с Ариной поехали за машиной. Ее муж тоже поехал. А ты предложил помочь. То ли из вежливости, то ли… потому что я тебе понравилась.

Она улыбнулась, заглядывая ему в глаза, но Макар только кивнул.

– Дальше.

– Через месяц ты мне сделал предложение.

– Через полгода.

– Ты что, не веришь в любовь с первого взгляда?

– Ни капельки. И ты тоже не должна. Не надо привлекать внимание. Все должно быть стандартно.

Катя задумалась, но кивнула.

– Хорошо. Убедительно? – она с вызовом посмотрела на него.

Макар пристально изучал ее взглядом.

– Теперь да.

– Значит, можно идти?Катя чуть расслабилась, выдохнула.

Он не ответил сразу. Катя ждала, но молчание затянулось. В его глазах появилось что-то новое – не раздражение, не напряжение, а страх.

Макар смотрел на нее. Внутри что-то сжалось. Незнакомое, глухое чувство, которое он не мог сразу распознать. Раньше он боялся, что она провалится. Потом – что под удар попадет операция. Но страх, который сидел в нем последние несколько дней, вдруг приобрел четкие очертания. Он боялся не за операцию. Он боялся за нее.

Теперь это личное. Теперь он знал чего боится. Его главным страхом стала пронзившая мысль, что этот город сломает ее и однажды она не вернется к нему домой.Этот город был грязной шахматной доской, и он всегда умел играть. Он привык работать в одиночку, привык, что рядом всегда только временные люди Но впервые на поле оказалась фигура, потеря которой не просто имела значение, но перечеркивала весь смысл игры. Катя слишком быстро входила на территорию риска и опасности. Слишком легко делала шаги в направление, из которого можно было не вернуться. Она держалась спокойно, полностью выучила легенду и он не сомневался, что она справится. Раньше это бы его полностью устроило. Он никогда не привязывался к людям раньше. Но сейчас вдруг осознал и нашел название тому первобытному чувству, что сжимало его горло. Он смотрел, как она накидывает синий жакет на плечи, как кивает ему перед выходом. Во рту пересохло и он не нашелся что сказать, когда она улыбнулась, поэтому просто кивнул ей на прощание. Когда за ней закрылась дверь, он выдохнул и сжал руки в кулаки. Теперь это не просто операция.