Глава 21. Ромашки

Катя вышла из спортзала и прислушалась к своим ощущениям. Приятное знакомое тепло разлилось по мышцам. Но она сюда пришла не ради уроков физкультуры, у нее была цель и стоило сосредоточиться на ней и найти Соню. Нина успела шепнуть, что девочку оставили в кабинете психологической помощи.

Катя заглянула в класс. Соня сидела у окна, рисовала что-то на листе бумаги и казалось, что она совершенно не замечала того, что происходило вокруг. Катя постучала в уже приоткрытую дверь и вошла.

– Соня, можно тебя на минутку? – мягко спросила она.

Девочка подняла глаза и тут же перевернула рисунок.

– Я занята, нет.

Катя опустилась на корточки рядом.

– Я просто хотела узнать, как ты.

Соня отвела взгляд.

– Все вы одинаковые. Какая вам разница как я?

– Я очень переживала за тебя и даже устроилась сюда работать, чтобы найти тебя.

– Еще лучше!

– Скажи, как я могу тебе помочь? Что случилось?

– Я вам не верю. Сначала говорите одно, потом другое. Никому больше не верю!

Катя вздохнула.

– Я не такая, как они.

– Они тоже так говорили… – зло бросила Соня.

Девочка упрямо отвернулась к окну, и Катя заметила, как дрожит ее подбородок. Она хотела обнять Соню, но поняла – это будет слишком. Катя наблюдала как Соня вырвала из альбома новый лист и положила его поверх перевернутого. Начала отчаянно, нажимая на карандаш, выводить размашистые линии травы. Каждая линия словно была выдохом ее боли. Карандаш скрипел по бумаге, будто жаловался за нее. В одном месте карандаш съехал и оставил на тыльной стороне первого рисунка, который спрятала Соня, зеленую галочку.

У Кати защипало в глазах. Она поняла, что Соня слишком глубоко обижена и закрылась. Она больше никому не доверяет.

В коридорах школы было тихо, хотя и шла перемена. Кате эта тишина казалась жуткой. Дети тихо выходили из классов, уткнувшись каждый в свой мобильник. Они не кричали, не толкались, не выхватывали друг у друга из рук телефоны. Вели себя не так, как должны вести дети. Хотя откуда она может знать как ведут себя в таком возрасте? А вдруг где-то там, далеко, в прошлой жизни, у нее действительно были дети? Мысль холодным узлом скрутила живот Кати. Это бы стало настоящим ударом. Можно ли забыть, что любишь кого-то? Она не знала, но сейчас в ее мыслях все чаще звучало имя Макара, которого она старательно называла Димой. Катя вышла в небольшой холл, в котором еще не была. Прямо перед ней возникла фигура высокого школьника:

– Не трогайте Соню, – зло процедил он сквозь зубы.

– А то что? – не растерялась Катя.

– А то я за себя не отвечаю.

– Напугал. Вот уж напугал. У тебя какой урок сейчас?

– Не важно.

– Я же все равно узнаю.

– Меня выгнали с урока.

– За что?

– Это вас не касается.

– А что делают те, кого выгоняют с урока? Из школы же тебя очевидно не выпустит охрана раньше времени.

– Они идут в библиотеку и сидят в телефоне.

– Вот прямо так тебе и сказали, да? Как тебя, кстати, зовут?

– Леша.

– Пошли, Леша, покажешь где библиотека. Только в телефоне ты там сидеть не будешь. Я – Екатерина Александровна, ваш новый педагог-организатор и ты поступаешь в мое ведение до конца урока.

Катя вошла в библиотеку вместе с Лешей. За высоким столом сидела женщина с аккуратной прической и в очках на цепочке.

– Добрый день, – улыбнулась Катя. – Я только сегодня начала работать в школе. Меня зовут Екатерина Александровна. Мне нужны старые Челябинские газеты. Готовим одну сценку и хотим, чтобы все соответствовало духу эпохи. А это Леша, он поможет мне перенести подшивки газет, если вы не возражаете. Библиотекарь недоверчиво взглянула на Лешу.

– Сомневаюсь, что он справится. Такие как Леша здесь не только книги роняют, но и стеллажи.

Леша упрямо расправил плечи, словно бросая вызов не только библиотекарю, но и всему миру. Катя мягко улыбнулась.

– Думаю, сегодня он будет паинькой. Леша насупился, но промолчал.

– Мне нужны подборки старых газет. Особенно за последние пятнадцать лет. Есть что-то из Челябинской прессы? Библиотекарь кивнула. – Есть кое-что в архиве. Сейчас, проверю, что у нас сохранилось по картотеке, подождите. Женщина вышла в приоткрытую дверь, ведущую внутрь еще одного помещения, а Леша скривил лицо

– Вы че, серьезно? Сценки?! Что за отстой?

– Какой следующий урок?

– Физика.

– Хочешь на него?

– Я что похож на больного? Там вообще контрольная сегодня.

– Вот! Если будешь хорошо себя вести и мне помогать, я скажу учительнице, что ты мне очень нужен, и отпрошу тебя официально.

– Не врете?

Катя задумалась, стоит ли сейчас ответить ему “Зуб даю!”? Но решила, что будет достаточно кивнуть, кто его знает, что сейчас котируется у местной молодежи.

– Нашла газеты. Отправляйте ко мне сюда помощника, – раздался голос библиотекаря из подсобки.

Леша вернулся через пару минут нагруженный подшивками старых газет. Он громко чихнул и уточнил куда их девать.

Неси на крайний стол в углу. Сядем там, чтобы никому не мешать.

– Это архив за первые восемь лет вашего периода. Дальше все в электронном виде.

Катя села за стол, и Леша устроился рядом, скосился на букет лаванды, но ничего не сказал. Потом поморщился и снова чихнул от газетной пыли:

– Старье одно … – пробормотал он. – Это еще когда динозавры были живы. У вас про них сценка? Или что ищем?

– Ищем мы любые статьи про происшествия в городе Озерске.

– Ни фига себе. Закрытый город?

– А ты что знаешь о нем?

– Батя рассказывал как-то. Раньше.

– И что говорил?

– Ничего. – Катя заметила, что Леша нахмурился и больше ничего не скажет.

– Тогда начинаем поиски. Как только что-то найдешь, сразу молча мне показываешь.

– А почему молча? У нас что еще и конспирация?

– Да, – шепнула Катя. Если справишься, то главная роль в школьной советской детективной сценке – твоя!

– Обрадовали! Как же! Так я вам и разбежался в каких-то дурацких сценках участвовать.

Они начали листать. Старые газеты шелестели под пальцами, мелькали заголовки. Катя с хитрой улыбкой поглядывала на Лешу, который вдруг увлекся событиями старых лет. Парень сначала лениво перелистывал страницы, но потом вдруг замер, уставившись в одну из заметок:

– Смотрите… – он ткнул пальцем в черно-белую фотографию. – Это же чемпионат по боксу! 2010 год… Вот это круто.

Катя улыбнулась:

– Ты увлекаешься боксом?

– Да… – нехотя признался Леша. – Батя тренировал раньше. Но потом все пошло… неважно. Я иногда сам хожу в зал… когда могу.

– Молодец, – искренне сказала Катя. – Спорт всегда помогает держать себя в форме.

– Ну… не всегда, – смущенно буркнул он, но уже с интересом продолжил листать газеты.

Через минуту Леша снова замер:

– Ого! Гонки! Ралли "Урал-Челябинск"! Вот это пушка… Смотрите, какие машины! Вот бы на такой покататься…

Катя засмеялась:

– Так ты и автомобилист у нас.

– Ну так, немного… но вообще официально мне пока еще нельзя – он слегка покраснел. – Но вообще техника мне нравится. Мотоциклы, машины, даже старые. Батя иногда что-то показывал. Но потом… не хочу про это.

Катя положила руку ему на плечо:

– Ты знаешь, поройпрошлое ранит. Но его можно использовать как топливо. Чтобы стать лучше.

Леша посмотрел на нее с неожиданной серьезностью:

– А вы тоже что-то ищете в прошлом?

– Да, Леша… кое-что очень важное.

Он кивнул:

– Тогда будем искать вместе. Только если что, скажите, я умею держать язык за зубами.

Катя с благодарностью посмотрела на мальчишку. Он был резким, взрывным, но внутри – добрым и верным. И сейчас он был тем самым союзником, который ей очень нужен.

– Договорились. Мы команда.

Леша гордо расправил плечи и еще усерднее принялся перебирать газеты. Через несколько минут он вдруг ткнул Катю в плечо:

– Смотрите… вот! – он развернул пожелтевшую страницу.

На заголовке черным по белому было напечатано: «Взрыв на производстве в Озерске: уничтожено несколько контейнеров с отходами урана».

Катя нахмурилась. У нее возникло ощущение, что такие аварии редко бывают случайными.

– Уничтожено… или вывезено? – вслух пробормотала она.

Леша пожал плечами:

– А вы думаете… могли специально?

Катя не ответила. Она провела пальцем по строчкам, и рука Леши невольно сдвинулась, открыв соседнюю колонку. Там была еще одна заметка. Сердце Кати пропустило удар:

«Погиб полковник Соболев. Причина трагической гибели – авария на объекте. Офицер вел внутреннюю проверку, результаты которой остались нераскрытыми. Семья отказалась от комментариев. Прощание состоится в закрытом формате.»

Катя почувствовала, как заледенели пальцы. Полковник Соболев… Имя словно звенело внутри, отзываясь чем-то далеким и очень важном.

– Это отец… – шепнула она почти беззвучно.

– Чей? – не понял Леша.

Катя сглотнула и прикрыла глаза. Макар. Он говорил, что вырос в Озерске… У него не было отца… И фамилия… Она снова посмотрела на статью и заметила примечание мелким шрифтом:

«По некоторым данным, полковник вел расследование утечек особо опасных материалов. Связь между взрывом и гибелью офицера не установлена.»

Внутри все сжалось. Она вдруг поняла: Макар не придумывал ей фамилию. Он дал ей свою. Фамилию, доставшуюся ему от отца, которого он считал своим героем.

– Леша, – она подняла глаза на мальчишку, голос у нее чуть дрогнул, – ты даже не представляешь, какую вещь мы нашли.

– Дело не в дурацком спектакле?

– Спектакль тоже придется поставить.

Леша лишь хмыкнул, но с уважением посмотрел на Катю:

– Ну так вы мне потом расскажете?

Катя кивнула. Она не могла пообещать. Но кивнула. Потому что этот мальчик уже стал ее союзником.

– Обязательно… только чуть позже.

В библиотеку заглянула завуч:

–Вот вы где. А мы вас найти не можем.

– Я обнаружила себе помощника и мы хотим поставить спектакль к выпускному.

– Похвально, только помощник … – если бы спросили, я бы вам кого-то из ребят могла посоветовать.

– А мы вот уже познакомились с Лешей. А вы меня зачем искали?

– У нас сейчас будет пятиминутка, жду вас в учительской. – и она захлопнула дверь.

Катя быстро написала номер своего мессенджера и сунула в руку Леше:

– Сделай фото статьи и пришли мне. И поищи еще. Присылай все, что найдешь об этом взрыве и полковнике Соболеве.

Пятиминутка была ужасно скучной и длилась по меньшей мере полчаса. Катя от нетерпения не могла усидеть на стуле и все время смотрела часы. Потом пришлось еще остаться, чтобы выслушать пожелания коллег о мероприятиях, которым они бы были рады. Она соглашалась почти со всем, лишь бы побыстрее закончить. Как только получилось уйти, Катя направилась в библиотеку. Но Леши там уже не было, а газеты оказались убраны. Она еще раз проверила мессенджер, но никаких новых сообщений не увидела. Катя была расстроена, но вида старалась не показывать и держала лицо. Она попрощалась с библиотекарем и зашла за вещами. Уже на подходе к выходу, услышала звук приема входящих. Почти сразу же возле нее возник Леша:

– Пришлось чуть задержаться, это вам. И он исчез также мгновенно, как и появился. Катя зажала в руке листок, который он вложил, и, не глядя по сторонам, с идеально ровной спиной и дежурной улыбкой прошла мимо охранника.

Она боялась смотреть что там даже, когда очутилась на улице, помня слова Макара о том, что и у стен есть уши. Но пройдя два квартала, остановилось около красивой клумбы и словно невзначай посмотрела на свернутый вчетверо альбомный лист. На бумаге была зеленая закорючка в виде неровной галочки, которую она уже сегодня видела. Соня… Катя почувствовала дрожь в руках. Когда она развернула рисунок по всему телу пошли мурашки. На секунду мир перестал существовать. Только этот листок, легкий, как дыхание, и страшный, как приговор – на детском рисунке была могила и простой надгробный камень без табличек среди деревьев. Рядом с камнем – большой букет ромашек и подпись: “Отнеси ему ромашки. Пожалуйста”.

Слезы подступили к глазам. Но Катя лишь выдохнула и шепнула в пустоту: «Обещаю».