Глава 35.

– Доброе утро, – меня мягко будят чьи-то губы.

Сначала касаются шеи, потом уха, бессовестно его щекоча. Я, все еще, досматривающая яркие цветные сны, никак не ворвусь в реальность. Здесь, в полусне, так хорошо. Чьи-то руки гладят плечи, спину, оглаживают живот, ныряя пальцами под пижаму.

Из меня вырывается полустон, полувсхлип.

Мне до безумия хорошо.

– Настоящая соня, – врывается смешок в мое сонное сознание и запускает неминуемые процессы пробуждения.

Потихоньку звуков становится больше: шум волн за окном, вентилятора под потолком, дыхания за спиной. Больше тепла, больше мыслей.

Нет, я все же сплю.

Я же посреди океана, откуда здесь взяться ему? Но сон так прекрасен, что я пытаюсь сильнее вжаться в крепкое тело, перехватить горячую руку и положить туда, где отчаянно бьется мое сердце. Мне нужно больше его ментолового запаха, больше касаний, пока он не растворился в этой прекрасной, но одинокой реальности.

– Хорошо, встретим рассвет в другой раз, – снова горячий смешок на ухо.

А потом рука, которую я так жадно прижимаю к себе, вырывается из плена. Плавно перетекает по коже к плечу, сбрасывает лямку топа и возвращается ниже, чтобы мягко огладить обнаженную грудь, сжать ее, вырвать мой несдержанный стон. Раскаленное тело сзади прижимается крепче, впаивая меня в себя до растворения. Дыхание становится частым, тяжелым.

Как жарко.

Как хорошо.

Мужские пальцы перекатываются по оголенному животу, оседают внизу, чтобы вырвать из меня еще один всхлип. Настойчивые губы скользят по шее, задевают мочку уха и снова возвращаются к плечу, чтобы оставить там чувствительную метку.

Меня трясет от возбуждения.

В один миг я сжимаю в кулаке уголок подушки и жмусь спиной к крепкому мужскому телу, а в другой уже лежу на спине, а мои губы захватывают другие. Властные и бескомпромиссные. Я ныряю рукой в жесткие волосы, прокатываюсь пальцами по затылку и оглаживаю бугристую спину. Такую знакомую.

Мужское колено вклинивается мне между ног, разводя их в сторону, я издаю очередной стон в горячий настырный рот.

Никакой это к черту не сон.

– Ты приехал, – констатирую факт, едва губам удается получить грамм свободы.

– Да, – хрипло выдыхает мне в районе груди.

С ума сойти. С ума сойти!

Я впиваюсь пальцами в изголовье кровати, потому что меня выгибает дугой от его жадного рта, перемещающегося ниже: от живота к самой кромке низко сидящих шортиков. Пальцы ныряют за резинку и тянут легкую ткань вниз…

Да, это лучше любого рассвета.

***

– Здесь огромная ванна… – нарушая долгое молчание, разбавленное только гулким биением наших сердец и прерывистого дыхания, озвучиваю я.

Мы мокрые, переплетенные всеми частями тела, существа, после которых придется менять постель. Но встать сейчас – почти непосильный подвиг.

– И бассейн, – добавляю я.

– И океан, – насмешливо выдыхает мне на макушку.

– Столько воды…

Какой глупый разговор… Такой повседневный для нас.

– Как ты здесь оказался? Почему?.. – наконец, задаю тот самый вопрос.

Под ухом медленно вздымается мужская грудь, в которой быстро и четко бьется сердце. Прямо мне в щеку.

– Всем нужен отпуск, Софья, – оглаживает пальцами мое обнаженное плечо. – Я тоже очень устал, – глухо говорит поверх моей головы.

Мой пульс ускоряется. Сама не знаю почему.

– И мы теперь…

– Да, проведем его вместе.

Его ладонь находит мою, тянет к своему рту и оставляет несколько нежных поцелуев на пальцах. Самый трогательный жест в мире.

– Тогда, наверное, нужны правила.

Я упираюсь локтями в кровать и приподнимаюсь над Тарелкиным. Наверное, стоит уже называть его по имени? Хотя бы в собственной голове?

– Правила? – удивленно выгибает он брови.

– Да. Например: правая сторона кровати моя. Это не обсуждается, – выставляю я палец, когда он открывает рот, чтобы что-то сказать. – Я сплю только справа! Еще: не пихать в меня еду. Я это ненавижу. Хочется буквально придушить тебя в такой момент, – изображаю ладонями в воздухе легкое удушение. – Еще: я терпеть не могу, когда мне указывают. Вне работы, конечно. На работе можете указывать сколько угодно, Юрий Константинович…

– Сколько угодно, значит? – расплывается он в улыбке.

– Да. Работа есть работа. А здесь…

– Здесь нет никакой работы, никаких руководителей и подчиненных, – заканчивает он мою пламенную речь. – Только двое людей, которым хорошо вместе. Очень хорошо, – тянет меня за руки, снова заваливая на себя. – Отличные правила, пока мне все нравится, – снова захватывает мой рот.

Мы целуемся очень долго, очень медленно и невероятно чувственно. Настолько, что я снова чувствую напряжение в мужском теле и еле уговариваю себя остановиться. Нам столько еще нужно обговорить.

– Еще у меня много косметики, – перекатываюсь с него на постель. – И все стоит в нужном порядке, трогать и перемещать – запрещается, – я загибаю пальцы на руке для эффекта. – Я не загораю. Сразу же краснею как рак, а потом это все сходит слоями, так что…

– Шляпа.

– Что?

– Ты купила огромную шляпу. Я помню.

Забавно, что он запомнил.

– Да. Она ужасно нелепая, но я ее не сниму, даже если она тебе не понравится, – предупреждаю сразу все эти абьюзивные властные замашки.

Со мной этот номер «это не носи, то не надевай» – не пройдет!

– И вообще, я ношу то, что мне нравится. Особенно в отпуске. Еще одно слово, что мне нужно сменить гардероб, и я за себя не отвечаю! – гневно припоминаю его бесконечные придирки.

– В отпуске носи все, что тебе вздумается, – милостиво разрешает босс.

– Тиран, – фыркаю я.

– Тиран, – подтверждает, перекатываясь теперь сверху на меня. – Собственник. Ревнивец, – оглаживает мою талию рукой. – Терпеть не могу, когда на твои ноги в офисе пялятся все, кому не лень. И когда с ходу по твоей одежде решают, что я держу тебя вовсе не из-за профессиональных качеств.

– Что? – упираюсь в его грудь ладонями. – Не может такого быть.

– Ты очень умная девочка. Но пока не слишком мудрая. Должность личного секретаря автоматически накладывает на тебя известное всем клише. Я пытаюсь тебя от этого уберечь.

Его слова пронзают меня стрелой осознания. То есть все это время, это был его способ меня защитить? Все эти несносные придирки и колкие замечания…

– И в итоге я все равно пала жертвой клише, – морщусь от неприятной мысли. Я вроде ее уже пережила, но все равно отголоски болезненно бьют по эго.

– Как и я, – мягко очерчивает пальцами мое лицо Юра.

«Юра, Юра» – повторяю несколько раз про себя, стараясь приучить. Даже в голове звучит очень интимно.

– Дважды, – припоминает он.

– Ах да, – грустнею я.

Юлия Сергеевна. Похоже, ему просто так удобно. Всегда под рукой, всегда безотказны, потому что привыкли ему подчиняться.

– Только не надо сейчас загружаться, – постукивает мне по лбу пальцем и усмехается. – Это совсем другая история. Обещаю.

Он подрывается с кровати, хватает меня на руки и под мой удивленный возглас шагает в сторону ванной.

– Мыться. Завтракать. Гулять, – инструктирует по пути.

Я смеюсь.

Ну сказала же, ненавижу, когда мне указывают. А вот когда заботятся – обожаю.