Эпилог

Яра уже не спала. Притворялась. Просто зрелище её заворожило. В этой дорогой палате на двоих частного московского роддома было тихо и спокойно. Вызов медсестры под рукой, хорошее обслуживание двадцать четыре на семь и безлимитное посещение близких. Макс с первого дня не хотел уезжать. Его же мама еле выпилила сына из комнаты, уверяя, что девушкам после такой тяжёлой работы, как рождение ребёнка, надо отдохнуть. А Ярослава была рада, что он находился рядом, хотя поначалу ни в какую не хотела его подпускать. Ей всё казалось, что выглядит она как-то непрезентабельно. Но Макс её уверял, что так всем будет лучше, а потом… потом Яре стало уже всё равно. Последние два часа до рождения малышки она не понимала, где находится, что делает, даже собственное имя позабыла. Всё пошло довольно быстро, и в анестезии не было потребности. Это одновременно стало и плюсом, и минусом. Макс сразу же взял дочку. Лежал на второй кровати, уложив ребёнка к себе на грудь, пока Ярослава приходила в себя, а с утра уехал. Потому что на подмогу ей прибыли старшие женщины с двух сторон со своими мега-советами. У Ярославы теперь в голове была настоящая каша. Она много чего перечитала и пересмотрела до рождения ребёнка, но всё как-то отличалось от реальности. Да уж, это вам не государственный экзамен сдавать, это зачет длиною в жизнь. Макс снова был рядом, расположился на второй кровати и ворковал с дочерью. Таким Вениаминова Ярослава не видела. София всю ночь проплакала, Яра пыталась дочку успокоить, но медсестра ей сказала, что это нормально, на вторые сутки после рождения все младенцы беспокойные. Из-за голода и стресса. Ещё бы девять месяцев находиться в уютном коконе, а потом выбраться непонятно куда и непонятно во что. Ещё и не кормят, по причине отсутствия молока. Хотя нет… в груди так странно давило, что Яра поняла, организм перестроился. – Макс… – тихонько позвала, – дай-ка мне её. – С добрым утром, – улыбнулся он. – Не хотел тебя будить. – Да я сама уже… сколько времени? – Седьмой час. Он принёс ей дочку, и Яра легла на бок, пристроив малышку к груди. Да бодро принялась за дело, пыхтя и вздыхая от усилий. – Она такая забавная, – выдал Макс. – Угу, – покраснев, промямлила Яра. – Эй, ты чего? – он потянулся погладить её по щеке. – Не знаю, не по себе как-то… Она думала, что чувствует себя странно, позволяя Максу видеть её в таком состоянии: растрёпанную, невыспавшуюся, ещё и кормящую младенца. – Ярослава, что случилось? Она пожала плечом, а Макс уже понял, в чём дело, поэтому с ухмылкой выдал. – Можешь считать меня извращенцем, но ты возбудительно прекрасна. – Ой, да ладно тебе, – покраснела та от удовольствия. Макс опустился на колени рядом с кроватью и подкрепил слова долгим поцелуем. Судя по ответной улыбке Яры, некоторое напряжение в этом вопросе они сняли. Вениаминов посмотрел на дочь. – На тебя похожа, – прошептал с нежностью. Ему всё ещё было трудно осознать, что вот это живое существо сотворили они вдвоём. С ума сойти, люди делают людей. Ладно, когда это чей-то ребятёнок, но когда твой собственный. Чувства и мысли сбоили на высоких скоростях. По ощущениям – он попал в какой-то нереальный мир, будто бы в сон. Макс понимал, что это пройдёт, что им с Ярой придётся заниматься вполне себе прозаичными вещами, но пока ловил кайф от непривычных ощущений. Ему определённо нравилось. А Софийка, этот новый человечек, у которого было всё так же устроено, как у взрослых, только в мини-версии, приводила его в подлинный восторг. – Да ладно, мне кажется, на тебя больше. Яра с нежностью провела пальцем по мягкой щёчке их младенца. – Не знаю-не знаю. – У неё волосики вьются. И разлёт бровей твой. – Разлёт бровей… Как ты офигенно красиво выражаешься, Яра. Макс снова наклонился её поцеловать. – Знаешь, она вчера, когда родилась, страшненькая была, – прошептала Яра, – а сегодня уже красотка. Она не шутила, её никто не предупредил, что младенцы появляются на свет такими… кхм… отёкшими. Впрочем, чего ожидать, если они девять месяцев кряду бултыхаются в воде. Яра подумала: вот в истории она хорошо разбирается, а в материнстве пока не очень, ну да ладно… тоже наука. Что уж что, а учиться она умела. – Не надо такого при девочках говорить, – подколол её Макс, – девочкам комплименты нужны. – Ага, ты мне сейчас пытаешься провести интерактивный мастер-класс от дамского угодника? Макс картинно округлил глаза. – Конечно, у меня теперь и ты, и дочь. Я прямо намерен вам угождать. На сёстрах же не зря столько лет тренировался. Яра хихикнула и первая потянулась его поцеловать. – Макс, я люблю тебя. – И я люблю тебя… – он опустил взгляд на дочь и добавил путанно: – вас… нас… – Слушай, я тут подумала… может, я не буду сразу на учёбу возвращаться? Яра, до этого пытавшаяся его убедить, что способна закончить первый курс магистратуры без перерыва, вдруг поменяла тактику, и Максим, чего уж скрывать, был безмерно этому рад. Ему вовсе не улыбалось, чтобы Яра надорвалась, стараясь совместить, как минимум, две-три роли. Он пытался ей доказать, что стоит подождать, но Яра, до сих пор страдавшая комплексом отличницы, ни в какую не принимала разумных доводов. Теперь же вдруг переменила мнение. – Не возвращайся. – Подожду до осени? – Подожди. – Или до зимы? – Или до зимы. – Вениаминов, – она легонько стукнула его в плечо. – Хватит издеваться. Вижу, ты рад, что вышло по-твоему. – Ой, Ярослава Михайловна, ещё как. И говоря это, он не имел в виду только решение Яры обождать, а брал всю их историю в целом: от дня знакомства до сегодняшнего момента. Он действительно был безмерно рад. Безмерно рад и счастлив.