Глава 9

Ярослава, наверное, впервые в жизни уснула в самолёте. Настолько была эмоционально истощена. Извела себя по полной. Парень, которого она со спины приняла за Макса, очень удивился, когда незнакомая девушка схватила его за локоть, чуть ли не напрыгивая следом. Хорошо, что вовремя остановилась и избежала неловкой ситуации. На входе в самолёт Ярославу чуть не стошнило, настолько волнение поглотило её. Она вспомнить не могла, когда прежде испытывала нечто подобное. Даже предательство бывшего и Юли не так сильно не неё подействовало. А вот ситуация с Максом была во сто крат более отчаянной, потому что Яра понимала: никогда больше они не увидятся. Это всё… конец. И если до его слов она готовила себя к этому концу, то сейчас оставался тяжкий привкус недосказанности. Папа подхватил её багаж и обнял. Все в семье вели себя так, будто дунуть в её сторону боялись. Словно она была какой-то тяжело больной. Но на самом деле, Ярослава считала, что как раз излечилась от этой злокачественной опухоли нездоровых отношений. В чём-то благодаря Максу. Он дал ей ощущение свободы: то, чего она никогда не чувствовала с бывшим, пытавшимся посадить её на эмоциональный поводок. – Ты даже загорела. И веснушки на месте. – Эх, пап, молчи, – она попыталась отмахнуться. – Веснушки забавно и мило, когда тебе лет десять, сейчас я что-то им не рада. – Ты у меня очень красивая. – Спасибо. Пришлось улыбаться. Она прекрасно понимала, что отец пытался поддержать, и ценила это. Но сейчас не хотела никаких разговоров. Поэтому намеревалась завалиться спать, а завтра с утра улизнуть к себе, не позволяя матери играть на её нервах своим сочувствием. Сыта она была им по горло. Все ходили с такими траурными лицами, будто кто-то умер. А Яра так не считала. Мама казалась ей более одержимой ситуацией, чем она сама. Такое ощущение, что это её бросили, а не дочь. Она тратила часы на вылавливание информации о несостоявшемся зяте в сети, лазила по профилям его друзей, отслеживала каждый шаг, а теперь ещё звонила Юле, заставляя ту извиняться за свою подлость. И Ярослава не понимала, как эту самодеятельность прекратить. – Как там мама? – бросила она выразительный взгляд на отца, когда они вышли на улицу. Снаружи однако парило слегка, собирался дождь. Оба посеменили к парковке, на которой было многолюдно. Такси одно за другим подъезжали ко входу. – Ну знаешь, как вскрылось про Юлю, её cловно с цепи сорвало. – И рвёт до сих пор? – К сожалению, да. – Я не могу её успокоить, пап. – Понимаю, – он печально посмотрел на неё. – Я сам пытаюсь. – Такое ощущение, что бросили её, а не меня. – Есть немного. Пойми, она уже мысленно тебя в ЗАГС вела, а там дальше внуков нянчила. – Какие внуки, пап? Мне всего двадцать два. – Скоро двадцать три. – Пф-ф-ф… как-то некультурно с твоей стороны напоминать мне о возрасте! – Ты моя дочь, я тебя родил и вырастил, и знаю, сколько тебе лет. Что странного-то? Яра прыгнула внутрь отцовского джипа и хлопнула дверцей сильнее, чем собиралась. Сложила руки на груди, ожидая, пока он уложит багаж и сядет за водительское место. – Всё будет хорошо, – пообещал он, заводя мотор. – А по-другому и быть не может, – чуть улыбнулась она, а затем перевела тему. – Как в универе дела? Я тут подумала, вам помощь в приёмной комиссии не нужна или на курсах по переподготовке? Я бы просто формы заполняла, бланки раздавала. Какая-нибудь рутинная работа, чтобы мозги не включать. Часа на три-четыре в день. Платить не обязательно, мне бы просто отвлечься. – Может, ты отдохнёшь? У тебя первый год магистратуры на носу. – Я уже отдохнула, – приподняв брови, посмотрела на отца, – а магистратура моя никуда не убежит. Хотя Ярослава вдруг поняла, что с удовольствием бы сама убежала от неё. Потому что, когда вернётся в университет, там будет он… бывший. Кругом обложили… Четырёхкомнатная добротная квартира в старом фонде встретила её привычным запахом: книги, деревянная мебель, мамина стряпня. Мать расстаралась и наготовила, что называется, борщей и кулебяк на целый полк. Пришлось даже съесть что-то из вежливости. – Мамуль, ну я на ночь столько не ем. Кажется, ту совсем не смущало, что рейс был поздним. – И не говори, что в самолёте ужинала. Там, знаешь ли, такое меню… на любителя. – Только без разговоров, – наставила на неё палец Ярослава. – Я очень устала. – Ну, хотя бы расскажи, где была, что видела, познакомилась ли с кем-то? Ярослава аж сглотнула, смотря в мамины глаза. Натуральный Штирлиц, выведает всё, считает информацию по короткому взгляду. Мама, как ни странно, слово своё сдержала, особо не расспрашивала, слушала куцый рассказ дочери о коротком отдыхе. Только в конце пыталась про Юлю заговорить, что та пороги у них оббивает, но Ярослава решительно пресекла эту тему и удалилась к себе. Перед сном она долго крутила телефон в руках. До последнего надеялась, что Макс позвонит. Но стрелка на часах уже перевалила за полночь. Навряд ли… А утром? Что-то подсказывало, что тоже навряд ли… Но зачем… зачем был весь этот спектакль и обещания? Она устала бороться с собой, снова набрала его номер. И снова «вне зоны». – Чёрт… – прошептала в пустоту, переворачиваясь на левый бок лицом к окну. За ним начинало накрапывать. Яра любила ночные дожди. В Питере летом так часто бывало. В тёмное время суток лило, а утром, часов в семь, светило солнце. К полудню, правда, опять всё могло затянуть облаками. Под шелест дождя засыпалось легко. Но не сегодня. Утро и Макс были будто в параллельной вселенной. Или в прошлом. В каком-то, не её даже, чужом. Словно кино про себя посмотрела. Со стороны. Помучавшись ещё часа полтора, Яра вырубилась, а проснулась вся в слезах. Даже не помня, о чём конкретно плакала. Тошно было на душе, а всё из-за Макса. Так незаметно один парень в её голове был вытеснен другим. И обе истории печальными выходили. Каждая по-своему. А ещё Ярославу преследовало ощущение, что что-то случилось. Не мог Макс просто так не приехать. И запоздалый импульс, что улетать не стоило. Но сделанного не воротишь. Произошло то, что произошло. Четыре часа спустя Ярослава уехала от родителей. Оставила у них чемодан, а до дома решила прогуляться пешком. Тут недалеко было. Она вошла в свой двор-колодец и краем глаза зацепила знакомую машину. Но лишь опустила голову и прибавила шаг, стремясь как можно быстрее обогнуть её. Она практически всем позвоночником ощутила, как громко хлопнула дверь автомобиля. Звук обежал двор, отскакивая от каменных стен. – Яр… Ярусик, стой! – Юля выскочила из машины и понеслась следом, вопя, будто ненормальная. – Я тебя всё утро жду! И вчера заезжала! Систер… ну, постой же! Цоканье её каблуков напоминало удары молотка, вколачивающего гвоздь в остатки душевного равновесия Ярославы. Небось, уже все соседи из окон повысовывались, недоумевая, кто мог встряхнуть их сонное царство. Ярославу аж передёрнуло от ласкового «Ярусик» и «Систер». Откуда только у Юли смелость взялась явиться к её дому? Или это наглость? – Мне некогда, – бросила Ярослава через плечо и решительным маршем направилась к парадной. Дверь располагалась с угла здания. На старую проржавевшую крышу с верхних этажей капала скопившаяся за ночь вода. Юля однако догнала Яру и схватила за предплечье. – Солнце, ну стой! – Как ты смеешь?! – она молниеносно развернулась и дёрнула рукой, чтобы освободиться от цепких пальцев. – Хватит меня преследовать! Тебе нужно моё прощение? Я уже сказала, его не будет. – Но Яра… – Я не могу тебя простить. Это предательство. Такое не прощают. – Хотя бы не ненавидь меня. – Я не ненавижу. Мне всё равно. Но мы не подруги больше. И если б я могла это исправить, то и не родня. И это было правдой. Возможно, ещё несколько дней назад Ярослава исходила от боли и обиды, но после встречи с Максом многое изменилось. Её отпустило. Потому что Ярослава осознала, что бывший – эта не та потеря, о которой стоило скорбеть. А ненавидеть Юлю не было сил. Не стоили они оба той энергии, которая уходила у Ярославы на боль. – Я хотела поговорить с тобой, спокойно поговорить. Я понимаю, почему ты меня выгнала… Ярослава всё же развернулась и сердито склонила голову к плечу. – Хватит вопить на весь двор. Я не хочу, чтобы соседи стали свидетелями моей драмы. Иди и живи с ним. Будьте счастливы. Я зла не держу, ненависти не испытываю, но и общаться с тобой больше не могу. Надеюсь, тебя отпустило немного. Строй своё счастье, Джульетта, но не счёт моего благородства. Пожалуйста, перестань преследовать. И что подразумеваешь под словом «простить»? Если подставить вторую щёку и общаться как прежде, то нет. Если простить по-твоему – это отпустить, то я уже это сделала. – Но как же так… а если семейная встреча какая… мы что ж.. волком друг на друга будем смотреть. А Славик… – Даже имени его не произноси. Слышать ничего не желаю! Темноволосая рослая брюнетка – полная её противоположность, стояла и заламывала руки напротив Ярославы. Юля – первая, к кому она кинулась за сочувствием и помощью. Да её даже звать не потребовалось. Сразу нарисовалась, как по щелчку пальцев. Теперь Яре было понятно, почему. А как она её успокаивала, обнимала, обещала, что всё будет хорошо. Ух… сейчас тошно вспоминать. Когда же Яра осторожно заметила, что не может больше сидеть в четырёх стенах и страдать и думает куда-нибудь съездить, Юля тут же организовала им авиабилеты, забронировала гостиницу и даже помогла сложить чемодан. Щебетала всю дорогу, отвлекая от чёрных дум. Только там… прям по приезду… Юлю прорвало. Видимо, больше носить в себе не могла. Выложила, как на духу. Про себя и… Славика… Яра сначала ушам не поверила. Сделалось так дурно, что у неё практически паническая атака случилась. Она рухнула в кресло, задыхаясь, а Юля бегала рядом, пытаясь привести её в чувства и всучить стакан воды. Который быстро полетел в неё обратно. Ярослава так разошлась, так негодовала… плакала и ругала обоих. И себя… за доверчивость. Думая, как же она не видела очевидного? Тогда же в памяти всплыли «стописят» случаев странного поведения бывшего и племянницы. В общем, Юля была вытолкана за порог номера с вещами. А Яра осталась. С твёрдым намерением пережить эту боль от предательства в одиночку. Только первые дни просидела в номере, не высовываясь, зализывая раны и выплёскивая обиду и шок в рыданиях. Истерика всё же прошла… и Яра шагнула за порог… А там напоролась на… Макса и всё остальное. – Уходи, пожалуйста, – она поджала губы и кивнула. Даже пересилила себя, протянула руку, чтобы сжать предплечье Юли. – Ярусик… – Будь счастлива, как умеешь. Она скрылась в парадной и с тяжело бьющимся сердцем поднялась к себе на этаж. Еле попала ключом в замочную скважину, а, зайдя, прислонилась спиной к двери и съехала на пол. Пустым взглядом смотря в глубину тёмного коридора.