Глава 25

Тимур.

— Что сейчас с рабочим? — спрашиваю зама.

— По-прежнему без сознания.

— Остальных допросили? — пытливо смотрю в его глаза.

Алимов был ответственным за тот объект, где рабочий получил травмы несовместимые с жизнью. Сейчас он под аппаратами, но показатели — критические. Это добавило головной боли, проверок и дополнительных проблем.

— Пока… пока нет, Тимур Каримович, но сегодня как раз собирался туда ехать…

— Я с тобой.

Захлопываю крышку ноубука, беру с собой ключи от автомобиля и телефон. Я всегда должен быть на связи, когда мой сын не со мной.

Мы с Алимовым спускаемся на парковку, разбредаемся каждый в разную сторону. Мой взгляд цепляется за знакомую фигуру. Короткие чёрные волосы, очки в золотистой оправе. Это доктор Семёнова и её автомобиль припаркован прямо возле моего. Она сразу же замечает меня. Машет рукой, обходит свою машину и, стуча каблуками, направляется в мою сторону.

— Здравствуйте, Тимур Каримович! Как Ваши дела? Как сынишка?

— Здравствуйте, Варвара Степановна.

Бросаю взгляд на автомобиль зама и вижу, как он трогает с места. Я тоже тороплюсь, но отшить женщину, которая принимала участие в рождении моего сына, не могу.

— Всё хорошо, спасибо. Артур растёт не по дням, а по часам.

— Это просто замечательно, — улыбается Семёнова. — Как… как дела с женой? Она так и не отошла?

— Нет, Варвара Степановна. Лена на отдыхе, а наши отношения сейчас в процессе развода. Так будет лучше, не волнуйтесь.

— Увы, такое бывает, — вздыхает Семёнова. — Особенно, если яйцеклетка донорская.

Мы ненадолго замолкаем.

— Вы няню подыскали для малыша? — спохватывается Варвара Степановна. — Или с ним бабушки сидят, пока Вы работаете?

— Яна работает няней у Артура, — произношу, глядя на часы.

— Яна?! Та самая Яна? — вскрикивает Варвара Степановна.

— Да, она согласилась.

Ну или я не оставил ей выбора.

— Не хочу нагнетать, Тимур Каримович, но это очень и очень нехорошо… для неё же, — произносит с придыханием. — Понимаете у матери, даже суррогатной, очень сильная связь с малышом. Именно поэтому мы рекомендуем сразу же после рождения их разлучать, чтобы связь прерывалась. А Вы… Вы получается сделали её ещё крепче.

Я пристально смотрю на Варвару Степановну. Она права, наверное. Со своей колокольни мне сложно судить — на тот момент, когда я делал Яне предложение я руководствовался только тем, чтобы моему сыну было хорошо. И я знал, что с Яной будет.

Сейчас я вспоминаю, как Яна сидела в кресле-качалке и кормила грудью Артура. Как нежно смотрела на него и отдавала ему свою любовь и ласку, словно собственному ребёнку. Наверное, я и впрямь вскрыл ящик Пандоры, но другого выбора ни у меня, ни у неё не было.

— Мне пора, Варвара Степановна, — щёлкаю брелоком, открываю дверцу и сажусь на переднее сиденье. — Был рад повидаться.

Она ничего не отвечает. Смотрит на меня своими маленькими глазками, прищуривается и, должно быть, осуждает.

***

Когда приезжаю на объект, где случилось происшествие, Алимов уже собрал всех рабочих, которые были задействованы на стройке вместе с пострадавшим в тот день. Мой заместитель задает им обычные вопросы, просит поминутно рассказать, как так произошло, что каменщик вывалился из окна третьего этажа.

Парни толкают одну и ту же версию — случайность и глупейшая ошибка. Ничего нового.

— Что думаешь? — спрашиваю зама чуть позже, после допроса.

— Стройку могут надолго заморозить, если быстро не замять это дело, — произносит Алимов. — Одно для меня ясно — каменщик был виноват. Думаю, они выпивали. Все вместе.

— Какого чёрта?! — вспыхиваю от злости. — С чего ты взял?

— Мне так показалось, — пожимает плечами Алиев. — Надо в больницу заехать — предложить сумму родственникам, поговорить с врачами о том, нашли ли в крови алкоголь.

— Я поеду туда один. Ты возвращайся в офис и потолкуй с госинспекцией.

Когда стою в пробке на Садовом, непроизвольно бросаю взгляд на часы. Почти пять часов вечера. А мне ещё нужно доехать до больницы в которой лежит пострадавший, затем вернуться в офис. Не знаю, в котором часу получиться освободиться, но предложение Яны задерживаться на работе именно в эти дни, очень даже кстати.

— Слушаю, — она тут же снимает трубку.

— Яна, я вернусь сегодня поздно. Останетесь?

— Да, конечно, Тимур Каримович.

Во время разговора мы не позволяем друг другу ничего лишнего. Прощаемся на спокойной ноте, а затем меня забрасывает в водоворот рабочих событий. Доктор, который оперировал пострадавшего каменщика сказал мне, что в крови была обнаружена значительная доза алкоголя. Возможно, именно это и стало причиной неосторожности, а в последствии — травмы. Получается, каменщик виноват сам, но ответственности с нас это не снимало. Почему никто не контролировал рабочий процесс, и кто позволил пить на рабочем месте? Эти вопросы остаются пока открытыми.

В офис я попадаю только к восьми. Лера тычет мне отчёты, главбух жалуется на экономиста, а кадровик просит подписать отпуск за свой счёт. Когда вся эта нескончаемая карусель головняка заканчивается, я устало смотрю на часы и понимаю, что с Артуром за сегодняшний день так и не увиделся. Сейчас он наверняка принимает водные процедуры, а к моему приезду будет спать мирным сном. Нужно будет свалить все обязанности на Алимова и как-нибудь взять себе выходной.

— Тимур Каримович, я могу идти? — в дверном проёме показывается белокурая голова помощницы.

— Да, Лера, на сегодня всё.

Она немного мнется, а потом всё же спрашивает:

— Вы не могли бы подкинуть меня до метро? Пыталась вызывать такси, но оно не скоро приедет.

— Хорошо, пойдем.

Мы спускаемся на парковку, направляемся к автомобилю. Лера быстро перебирает своими длинными ногами и едва поспевает за мной. Она всегда пыталась привлечь к себе моё внимание. Одевалась соблазнительно, приходила накрашенной, старалась угодить мне во всем. Я замечал её томные взгляды и неподдельный интерес ко мне не только как к руководителю. Но всегда считал, что рабочие отношения должны оставаться исключительно рабочими — Леру я никогда не трогал, даже когда был холост. Так почему же Яна вызвала во мне желание нарушить собственные принципы?

Два поворота ключа и я дома. В квартире тихо-тихо, нигде не горит свет. Снимаю с себя пиджак, прохожу по первому этажу и понимаю, что здесь никого нет. На часах почти полночь.

Я поднимаюсь на второй этаж, толкаю дверь в детскую и ожидаю увидеть там что угодно, но только не спящую на софе Яну, которая свернулась калачиком и мирно сопит. Непроизвольно улыбаюсь, прохожу по комнате. Вижу, что Артур накрыт пледом и крепко спит, выронив соску изо рта.

Действую тихо, чтобы не разбудить. Беру из шкафа тёплый плед, возвращаюсь в детскую и накрываю им Яну.

Возможно, мы поступили неправильно с точки зрения суррогатного материнства, но отступать назад уже слишком поздно. Она не откажется от Артура, а я добровольно её не отпущу.