Глава 23. По закону Бернулли

Глава 23. По закону Бернулли

Настя Маслова

Мой пульс не падает от его горячих взглядов, а Морозов, кажется, уже даже не пытается их скрывать.

Я нравлюсь? Действительно нравлюсь мужчине? Как женщина? Несмотря на то, что я и близко не похожа на фею, которая будет удачно с ним «рисоваться».

Дамир знает меня без прикрас. Без шпилек, макияжа, флирта, уловок….

От осознания этой мысли я горю ярким факелом. За столько лет замужества я совершенно отвыкла от мужского внимания! Особенно такого горячего, что «потеет» нижнее белье, а губы до сих пор хранят вкус его поцелуя.

Наш скромный ужин съеден. Ловя последние капли меда, я облизываю чайную ложку и умоляюще смотрю на Дамира.

–Отвернись…

Как–то общаться на «ты» нам дальше показалось лишним. «После того, что между нами было…»

–Зачем? – Дергает он бровью, вальяжно развалившись в кресле.

–Пожалуйста, просто закрой глаза.

–Ладно…

Засовываю палец в баночку с медом и с наслаждением обсасываю его. Ну очень мне вкусно!

И, естественно, Морозов распахивает глаза в самый неподходящи момент.

–Ахахахах… – заливается. – Нет, это – вау! Теперь я абсолютно не удивлен, что вы так легко спелись с моей сестрицей.

Смущенно облизываю губы.

Дамир снова зависает на них своим темным взглядом.

–Это плохо?

–Нет. Это хорошо. В женщине, как в ребёнке, всегда должна оставаться непосредственность. Иначе с ней можно только вздернуться.

–А вы большой специалист по веселым женщинам, Дамир Алексеевич? – Спрашиваю ревниво.

–Я имею право хранить молчание? – Дергает он иронично бровью.

Опускаю взгляд. О чем ты его спрашиваешь, Настя?! Зачем тебе понадобилась информация о его любовных победах? Ясно же, что после развода он не жил монахом. Сколько там в его записной книжке? Десять, двадцать имен?

–Мне пора собираться на работу, – шепчу. – Извини… те.

–Да, да, – спохватывается Морозов. – Мне тоже надо ехать. Дела…

Одновременно встаем из–за стола. Неловко сталкиваемся возле мойки.

Мы как корабли, которые должны были двигаться параллельно, но неизбежно притягиваются к друг другу по закону Бернулли.

И снова воздух вокруг нас взрывается. Или это все мои беременные гормоны?

Тело тянется к Дамиру, будто я – голодная уличная кошка. Хочу! Я хочу его, как мужчину! И испытать с ним все то, о чем пишут в пошлых женских романах!

Я сошла с ума? Имеет ли беременная женщина право на подобные мысли?

Чашка выскальзывает из моих дрожащих рук.

Морозов молча ловит ее на лету. Ставит в раковину и неожиданно делает шаг вперед, заставляя меня вжаться копчиком в столешницу.

Бежать сейчас будет глупо?

Дамир скользит кончиком носа по моему виску, делает глубокий вдох и выдыхает его мне в шею, запуская по всему телу мурашки.

–Настя…

–Дамир Алексеевич… – вся вибрирую.

Я одновременно хочу и боюсь его обнять. И моя грудь вдруг становится такой чувствительной, что нижнее белье ощущается болезненным трением.

Настя, ты просто падшая женщина! Как можно так себя вести?! Вы друг другу чужие люди! Знакомы – всего ничего! Он твой начальник, а у тебя просто синдром…

Господи, как же он называется!?

Ага! Попробуйте объяснить это моим вибрирующим и тянущим бедрам.

Морозов медленно и крепко сжимает мою талию.

–Ответь на вопрос, – хрипит он. – Настя… девочка…

–Какой? – Хлопаю ресницами.

Главное не потянуться за поцелуями! Главное – не потянуться!

Поцелуй меня сам, пожалуйста…

–Ты мужа своего любишь? Хочешь к нему вернуться?

–Что? – Дергаюсь, как от пощечины. – Почему вы меня об этом спрашиваете?

Пытаюсь проморгаться, потому что на глаза неконтролируемо набегают слезы.

Резко становится прохладно, и я обхватываю себя крест на крест за плечи руками.

Морозов заправляет мне за ушко прядь волос.

Это он опять ко мне шоковую терапию применяет?! Издевается?

–До завтра подумай. И ответь мне. Ладно?

Резко делает шаг назад Дамир, освобождая меня.

Прячет руки в карманы штанов.

О чем я должна подумать на самом деле?

–Вы хотите нас помирить? Господи, почему вы говорите со мной загадками? Я ничего не понимаю!

Нервничая, закрываю горящие щеки руками.

Стыдно! Мне теперь просто стыдно!

Мужчинам – им обычно все прощают. А вот для женщины – это репутация!

–У тебя когда последняя смена в детском саду? – Спрашивает Дамир, будто все обыденно.

–Я пока не увольнялась, – пожимаю плечами.

–Ну что ж…

– Дамир… а можно я тоже задам вопрос?

Разводит руками.

–Конечно.

–Вы… ты… – собираюсь с духом. – Где ты ночуешь?

–В постели, – отвечает, не моргнув глазом.

–Дамир Алексеевич…

Легкое раздражение просветляет мне голову. Раз уж мы зашли так далеко, то стоит все пояснить раз и навсегда.

Я несу из прихожей документы.

–Вот. Вам сегодня передала соседка протоколы голосования на подпись. Она уверена, что видит, как ваша машина отъезжает от подъезда каждый день в восемь утра!

Морозов забирает документы и крутит их, делая вид, что ему очень интересно содержание.

–Что ты хочешь, чтобы я ответил?

–Правду.

Сверкаю на него глазами.

–Тебе тогда тоже придется отвечать сегодня, – задумчиво качает головой. – Раз ты настаиваешь.

Это он о муже?

–Я готова.

–Ну тогда так… – Морозов резко поднимает прямой взгляд мне в глаза. – Я тебя хочу. Ты нравишься мне, Настя. И да – я сплю в твоей кровати, пока ты на дежурстве. Вообще, у меня снят номер в гостинице. Там сейчас лежат вещи из квартиры, которую я продал, чтобы удержать на плаву ресторан, выплатить всем зарплату и взять на работу новых сотрудников. Теперь ты…

Только по вздрагивающим ноздрям и пульсирующей вене на шее можно догадаться, что Морозову признание далось нелегко.

–О, Господи, – хватаю ртом воздух. – Получается, я занимаю ваше жилье. Мне очень жаль. Почему вы не сказали раньше?

–Потому что я бы уже взял тебя на этой столешнице, – стреляет Дамир взглядом за мою спину. – Я в принципе не привык себя в этом вопросе ограничивать. И женщины обычно пищат от восторга. Но ты – не все.

О как вы, господин Морозов ошибаетесь!

–Лестно. Но почему?

–Потому что…. есть в тебе, черт возьми, что–то! – Истерично посмеивается. – Что я не могу никак начать ровно дышать. Не могу не беспокоиться за тебя… Вообще – у меня дохрена работы и проблем, а я ношусь за тобой по городу, как пацан…

–Я не люблю мужа, – перебиваю тихо его. – Женщина не может любить человека, который предал ее ребёнка.

Кладу руку на живот.

Морозов тянется своей сверху.

–Можно?

–Можно… – сглатываю. – А тебя не смущает, что я в положении? О… – усмехаюсь. – Я далеко не самый удачный выбор любовницы. Секс после аварии мне вообще запрещен!

–Я помню, – кивает Морозов.

–Тогда… что? Что тебе нужно от меня? А через несколько месяцев у меня родится ребёнок. Это совсем не романтично… Этот неудобно и напрягающе!

–Ничего… – усмехается в ответ Дамир и пожимает плечами. – В нормальных отношениях в принципе не бывает удобной женщины. А если она вдруг удобная, то скорее всего, дорогая шлюха. Которая ещё обязательно покажет свое лицо.

–Мы уже говорим об отношениях?

У меня жар? Я сплю?

–Если ты захочешь… – хрипло. – Черт!

Он снова прижимает меня к себе, как на улице и, придерживая за затылок, впивается в губы.

Морозов целует сам, не позволяя мне ни мгновения инициативы.

–Настя, Настя…. – шепчет. – Прости. Мне очень нужно…

Поцелуи его становятся все откровеннее и требовательнее. А мужские руки уже не просто обнимают, а откровенно лапают меня в разных местах.

–Стойте! Пожалуйста, стойте!

Я почему–то пугаюсь его напора и отлетаю к кухонному окну.

–Я сделал больно? – Делает шаг ко мне.

–Нет! – Выставляю вперед руки. – Просто все слишком. Слишком быстро! Я не могу…

–Шшш… – приводит Морозов рукой по волосам. – Ты права. Я лучше пойду.

Резко разворачивается и уходит в коридор.

–Дамир! – Спешу следом. – Дамир Алексеевич! Вам необязательно уходить!

–Обязательно, – усмехается. – Расслабься. Если тебе так будет спокойнее, то ничего не было.

–В каком смысле?

Я окончательно перестаю понимать логику его действий.

–В том, что если ты завтра пожалеешь о том, что сегодня мне ответила, это никак не отразится на твоей жизни. Отдыхай…

Пальто. Бумажник. Хлопок двери…

И я в полном шоке слушаю, как на этаже шумит лифт.

Что между нами происходит?