Глава 40. Беглянка

Глава 40. Беглянка

Дамир Морозов

На удачу и абсолютно не веря в успех, я снова набираю матери.

Эта женщина сошла с ума! До результата анализов ещё два дня. Так рисковать… зачем?!

Паника разгоняется во мне удушающей волной. Если это Литвин посмел тронуть, я его убью! Клянусь! Собственными руками!

В больнице меня неизбежно встречают воспоминания, которые хотелось бы стереть из памяти. По плечам пробегается потусторонний озноб.

К брату я прилетел слишком поздно. Вина, хоть и абсолютно иррациональная всегда будет догонять. Тогда много сплелось абсолютно не связанных с друг другом мелочей и получилось, ну вот что получилось.

Из этой истории я вынес маниакальное желание контроля всего, что мне дорого.

Показав паспорт дежурному и надев стерильный костюм, иду по коридорам до административного крыла больницы.

Степан Александрович встречает меня в кабинете с полицией и начальником охраны.

–Здравствуйте! – Встает врач мне на встречу. – Вы простите, Дамир Алексеевич, но пришлось подключить органы. Разные бывают случаи. Люди о отчаяния творят ужасные вещи, поэтому… – разводит руками. – У вас не случай отчаяния, но все равно. Порядок есть порядок.

–Я понимаю, – киваю. – Что по камерам?

–Вот. Отсматриваем. По коридорам все чисто. Мы просто не понимаем, куда она могла деться. Да ещё и среди бела дня! Ей поставили укол, медсестра вышла. А на измерении температуры вашей мамы уже не было. Мы не сразу спохватились. Только когда она не пришла на обед.

У меня из рассказа не рождается никакой здравой логики. Ну действительно. Похищать человека из больницы днем? Магия!

–Не в окно же она вышла в самом деле!

Все замирают, поднимая на меня глаза, и я понимаю, что сказал что–то не то.

–Не в этом смысле…

–В этом мы тоже проверили. Да и третий этаж!

–Перехожу к внешним камерам, – оповещает нас охранник.

Я смотрю в стену. Чертовщина отметается. Должны быть варианты!

–Может быть, у вас отключались камеры?

–Ни на секунду. Вы шутите?

Я подсаживаюсь ближе к компьютеру. .

Картинка снежной улицы абсолютно спокойная. Бегают люди, выходят курить врачи, заезжают и выезжают машины на стоянку.

–А это что такое? – Я смотрю на вышку, заезжающую на территорию.

–Наверное, меняли лампы, – отзывается врач меланхолично.

А я понимаю, что что–то не так. Прикрываю глаза, вспоминая, как выстроена парковка.

–Ну какие лампы! ? – Взрываюсь. – Там же все фонари расположены справа, а слева только крыло с палами и небольшой север.

–Туда сейчас никто не ходит. Службы устроили снежную свалку.

–Еще интереснее! У вас есть камеры с той стороны?

–В этом нет необходимости. Обычно они на столбах, но сейчас отключены. Без обслуживания провайдера. Ну перестаньте, Дамир Алексеевич. Не думаете же вы, что ваша мать прыгнула из окна в сугроб. Без одежды! Это неразумно. Да и на выходе мы бы ее увидели….

Барабаню пальцами по столу. Логично. Это все логично!

–Но человека же нет! Может быть, пока мы тут с вами общаемся, она вернулась в палату?

–Мы можем только позвонить сестрам и проверить. Вас пустить категорически не можем.

–Я понимаю.

От медсестер отделения приходит отрицательный ответ. Самое интересное, что вещи все расставлены по местам, кроме платка и мобильного.

Значит, телефон с ней?!

И время терять категорически нельзя, мало ли что случилось.

Мои мысли мечутся в поиске решения. Как бы я того не хотел, они возвращаются к отцу. У него единственного сейчас есть необходимый ресурс, чтобы попробовать найти телефон по джипиэс.

Я извиняюсь перед мужчинами и выхожу в коридор, чтобы сделать непростой звонок.

Попросить о помощи отца для меня подобно смерти, но ситуация на грани жизни!

Отец берет трубку сразу.

–Три часа сорок минут, – сообщает мне.

Я смотрю на часы. Что это значит? Вообще то, уже четыре.

–Алексей…

–Нет, так не пойдёт, – басит динамик, перебивая меня. – Если уж позвонил сам, будь любезен общаться уважительно.

–Товарищ генерал?

–У тебя последняя попытка.

И ломая себя, ненавидя этого чертового…

–Отец… – выдавливаю из себя. – Мне нужна твоя помощь.

Выдыхаю. Как же тяжело! Кровь в венах каменеет.

–Какая именно?

–Мама пропала из больницы.

–Приезжай, обсудим.

–У меня нет времени ездить к тебе! Ты можешь просто пробить движения ее телефона. Я сброшу все данные.

–Приезжай, обсудим.

Отключается.

От эмоций я едва не швыряю мобильный в стену. Какой же мудак! Вот она где вся его высокопарная любовь – ересь! Лишь бы поклонялись в ножки!

Я конечно, ещё пробую несколько контактов. Знакомый из хакеров в завязке и под наблюдением, кто–то из людей с ресурсом не в стране и попросту спит, а кто–то сбрасывает!

Давыдов, твою мать! Набираю ему пару раз, но абонент тоже не отвечает.

И взвесив все за и против между полицией и отцом, я еду к последнему.

Прошу врача держать меня в курсе, если что–то удастся найти. На вызванного молодого лейтенанта особенно не надеюсь, люди, которые где–то находятся только ради порядка, редко выдают результат.

Дом отца расположен примерно в сорока минутах езды от больницы, поэтому у меня остается достаточно времени, чтобы придумать, как я буду его убивать, если из–за его гордыни с матерью что–то случится.

К сожалению, в розыск ее тоже не объявить, потому что она психологически здорова.

Пробки предновогодние бесят, железнодорожный переезд заставляет встать практически на двадцать минут к дороге сверху. От нервов у меня подрагивают пальцы, а салон машины пропитался дымом сигарет.

Наконец, я вижу сквозь лобовое помпезные голубые ели по обе стороны дороги. В другое время я бы непременно оценил их величие и красоту, но сегодня вряд ли смогу быть способен на созерцание природы.

Кованные ворота медленно разъезжаются в стороны. Я закатываю тачку на участок и… резко бью по тормозам.

Вглядываюсь в лобовое, искренне думая на несколько секунд, что у меня поехала крыша.

Потому что на пороге дома отца стоит мама! Мама!

Живая, невредимая и, кажется, вполне довольная.