Глава 18. Цветы жизни

Лиля прыгнула на папу, растормошила его волосы, попыталась откусить нос.

— Папуля, я тебя так ждала. С днём рождения! Смотри!

Она слезла с Бориса и бросилась в дом, вынесла оттуда большой лист бумаги, где ранее красками нарисовала большого папу, маму с оранжевыми волосами, а между ними улыбающуюся девочку в ярком розовом платье. Внизу большими буквами было написано: МЫ СЕМЬЯ.

Эмма даже прослезилась. Боря обнял и поцеловал свою маленькую дочку.

— Спасибо, мой цветочек.

— Это открытка с днём рождения, — пояснила Лилия.

— Да, я понимаю.

Он взял девочку на руки и понёс к машине.

— Едем домой.

— А гулять? Бабушка сказала, что мы сегодня все вместе пойдем гулять.

Бабушка стояла на крыльце и улыбалась. Подошла к Эмме. Прошептала:

— Борька сказал, что вы помирились. Надеюсь, теперь насовсем. Так тяжело Лиле объяснять, почему папа рано встает и поздно возвращается. Я ей ничего не говорю, как ты просила, но сама понимаешь…

— Не беспокойтесь больше, Любовь Васильевна. Будем верить в хорошее.

Лиля уже сидела на водительском месте и крутила руль.

— Поедем кататься! Поедем есть торт!

Машина неслась по шоссе, в салоне звучали песни из детских мультиков. Эмма с дочей сидели сзади, вместе они громко подпевали и хлопали в ладоши.

— Мамочка, а мне баба Люба сказала, что папа сегодня вечером не уедет на работу. Я так хочу с папой лечь спать, можно?

— Конечно, папа тебя сегодня уложит. Сложный проект закончился. Теперь он часто будет дома.

— Всегда будет дома, — добавил Борис, обернувшись и улыбаясь во все свои тридцать два зуба.

Они приехали домой. В центре стола на кухне возвышался шикарный торт, усыпанный клубникой и розочками из нежнейших сливок.

— Ой, — Лиля умилительно сложила ладошки, — это тортик принцессы!

— Да, моя сладкая! Пьём чай и идём гулять.

Они весело уселись за стол, как настоящая семья. Лиля прыгала от мамы к папе, пытаясь помочь, расставляла чашки и раздавала чайные ложечки, без умолку болтая о том, как дедушка заболел, и вдвоем с бабушкой они его лечили. И как Лиля испугалась, что не попадет к папе на праздник, и как не пойдет больше в садик, никогда-никогда. И будет жить в деревне и выращивать овощи.

Наевшись, она, чумазая и довольная как слон, побежала обуваться.

— Стой, куда, а умываться? — крикнула Эмма, но неугомонная девочка уже прыгала у лифта. Мама взяла влажные салфетки, рюкзачок с водой и печеньками и устремилась за остальными, которые уже бегали у подъезда и играли в салочки.

День продолжился в парке аттракционов — куда ещё везут детей, чтобы вместе с ними посмеяться и пошуметь?! Эмма с радостью каталась рядом с дочкой, крепко держа её за руку. Боря фотографировал семью на телефон, периодически сбрасывая все посторонние звонки.

Когда утомились и зашли в кафе, взяв большие осетинские пироги с картошкой, с мясом, с яблоками, Эмма заметила:

— Ты, смотрю, совсем не реагируешь на телефон?

— Сегодня выходной. Я хочу побыть с вами.

— Надо же, — хотела поддеть его, но Лиля посмотрела на маму и в глазах её проскочила такая тоска и обида, будто она всё-всё понимала, просто делала вид, что маленький глупый ребёнок. Эмма осеклась. — Вот и чудесно. Отличный выходной.

Лиля взяла мамину ладонь и вложила в папину.

— Вы ведь никогда-никогда не будете больше ругаться? И папа всегда будет жить с нами?

«Господи, какой урюк сказал ей?!» — пронеслось в мозгу. Эмма сжала пальцы Бориса, другой рукой поглаживая дочь по волосам.

— Мы не будем ругаться, обещаю.

— И не ругались никогда, — добавил Борис.

«Ну зачем он врёт! Неужели такой тупой и не понимает, что ребёнок всё равно не поверит! — Эмма готова была снова взорваться, но взгляд дочери упрямо сдерживал позывы к скандалу. — Эх, когда я уже научусь не реагировать на его закидоны?!»

Лиля вылезла из-за стола, поцеловала маму, потом папу и побежала в детский уголок, находящийся здесь же, в кафе.

— Что делать будем? Куда дальше поедем? — спросила Эмма, решив перевести разговор.

— Может, домой? Хочется почувствовать себя дома, надеть тапочки, расслабиться. Устал что-то.

— Хорошо, — ответила она и отправилась к Лиле — с ней спокойнее и веселее.

Эмма чувствовала, что теперь придется заново учиться жить вместе, притираться, не смотря на горькие воспоминания, терпеть и улыбаться, проглотив раздражение. Но задача номер один: сохранить семью! Если Борис и вправду изменится, то Лиля будет счастливой — а это самое важное! А свои эмоции Эмилия задвинет подальше в уголок и постарается спрятать их с глаз долой.

Вечером, поужинав и уложив дочку, пара воссоединилась на кухне.

— Кофе? — спросила Эмма.

— Твоего — с удовольствием. Он у тебя самый вкусный.

— С чего это? Я же не умею готовить.

— Не ёрничай. Конечно, умеешь!.. Эм, — спросил Боря после паузы, — расскажи, как ты жила всё это время?

— Зачем?

— Хочу знать, ты ведь всё-таки моя жена!

— Да ладно, мы же разведены.

— Это дело поправимое, поженимся ещё раз.

— Ага, и сколько раз туда-сюда это самое?

— Будем входить и выходить так часто, как ты этого хочешь, — прошептал Борис и встал, подошел к будущей бывшей жене и крепко прижался к ней, показывая всю свою мощь и готовность начать прямо здесь и сейчас.

— Так, стоп-стоп! Давай расставим все точки над i! А потом уже в загс!

— Давай сначала в загс, а потом все точки?

— Борь, у меня условия назрели.

— А у меня кое-кто уже давно созрел в штанах и очень просится в твои ручки.

— Борь! Ты можешь быть серьезным?

— Рядом с тобой — нет. Ты такая сексуальная.

— Всё! Мне это надоело, — она отошла на безопасное расстояние. — Давай так. Я скажу, а ты потом решишь, что будешь делать дальше.

— Я и так знаю: поимею тебя хорошенько, чтобы ни на каких Львов и тигров больше не смотрела!

— Да выслушай меня, а! Я ведь обижусь сейчас!

Он поднял руки, сдаваясь:

— Ладно, ладно, слушаю.

— Во-первых, ты должен навсегда забыть о других женщинах.

— Ну, это понятно. Так и будет.

— Не будет, а есть! Сейчас же, — она сощурила глаза, в образовавшихся щёлках мерцал огонь ярости и решимости.

— Так. Во-вторых?

— Во-вторых, ты должен больше времени уделять мне. Выводить в свет, а то я уже забыла, что являюсь женщиной. Какой-то робот-терминатор!

— Это я всегда за! Куда идём?

— Погоди. В-третьих, я буду готовить, конечно, но не смогу бросить свою работу, потому что обожаю её. К тому же, ты ещё не в курсе, но я устроилась в Москва-Сити.

— О, так мы теперь работаем рядом? Зайду. Куда там?

— В «Око», в фитнес-клуб.

— Там же одни олигархи и мажоры!

— Вот именно, — она томно подняла руку и растрепала свои шикарные волосы, — бойся.

— Ах ты так, — он подскочил и закружил её в объятьях. — В таком случае, я просто обязан выжать из тебя все соки, чтобы ты не хотела никуда идти.

Борис впился в её губы, схватил за ягодицу и сжал до боли.

— Тише, тише, — прошептала Эмма.

— Не могу, хочу тебя, столько времени прошло…

Он поднял её на руки и отнес в спальню. Аккуратно положив на кровать, снял всю одежду с драгоценного тела. Медленно целуя каждый участочек, встречающийся на пути его горячих влажных губ. Поцелуями, трогательными, как прикосновения бабочки, добрался до кончиков пальцев ног. Идеальный педикюр, как всегда, гладкие пяточки, которые так нравилось трогать, забрасывая её ножки себе на плечи. Он горел безумным желанием, всё больше превращаясь в зверя, готового разорвать свою добычу. Остановился. Нет, он должен доставить ей максимальное наслаждение! Двигаясь как часы, ровно и спокойно, он растягивал удовольствие. Борис был доволен, еее, дааа, он сделал её счастливой! Снова! И ещё! И будет делать так без остановки. Эмма абсолютно расслабилась и, казалось, перестала даже дышать. Её руки, распластанные по скомканной простыне, были столь нежны, что хотелось их связать, как веревочки, за спиной, и воспользоваться женой грубо, наказывая за все дни разлуки. Но Борис сдержался. Не время.

Крепко обнявшись, они молчали. Не хотелось ни о чём говорить. Всё потом. А теперь есть только двое. Их страсть, их боль, их любовь.

Утро разбудило парочку забравшейся в постель маленькой девочкой.

— Мама, в садик опоздаем!

Эмма с ужасом вскочила и посмотрела на часы: «Ёлки-палки! Вот это проспали!» — бегом устремилась в ванную, одела дочь и вместе с ней понеслась в садик, стараясь успеть к завтраку.

Вернувшись домой, застала на кухне угрюмого мужа.

— Что случилось? — спросила она, начав готовить омлет.

— Эмма, с кем у тебя был секс, кроме меня?

— Ни с кем.

— Правду говори, — процедил он сквозь зубы.

— Борь, — она остановилась. Кажется, намечается буря. — Я ни с кем не спала. А что?

— У меня проблемы. Но я предохранялся. После секса с тобой… закапало.

— Чтоооо? — Эмма двинулась вперед, с ужасом вытаращив глаза.

— То! Ты с кем-то переспала, и меня заразила.

На секунду замерев, она с размаху запустила в мужа тарелку с яичницей. Он, к несчастью, увернулся. Она схватила нож.

— С ума рехнулась?

— Урод! Ты принёс в дом заразу! Какая из твоих шалав наградила нас? Как я теперь пойду к врачу? А если Лиля заболеет?

Она подлетела к мужу и отвесила ему звонкую пощёчину.

— Эмма, успокойся, — он слегка встряхнул её. — Почему ты решила, что это я? Может ты?

— Я ни с кем не спала!

Она вылетела в коридор и открыла входную дверь нараспашку.

— Вон отсюда и никогда не возвращайся! Ребёнка ты больше не увидишь, пока не принесешь справку из кожвендиспансера!

Борис оделся с армейской скоростью и вышел из квартиры, мягко закрыв за собой дверь.

Эмма, рыдая, кинулась в спальню и целый час не могла унять слёзы.