Глава 30

Вонтер

Я никогда не думал, что знания по ведению войны пригодятся мне на практике. Это всегда было теорией. Чем-то из разряда сказок. А сейчас я стою над полем боя под куполом айраконов. По богатой земле Марсании текут реки крови. Воздух кипит от разбушевавшейся магии айров.

Армия. За нами пришла армия из молодых девушек от двадцати до тридцати пяти. Все они по сути дети. Те милые девчушки, которых я встречал в детских садах, когда ездил с благотворительными миссиями.

Все девочки в возрасте до пяти лет попали в армию. Их не составило труда перевоспитать, вложить в головы то, что нужно захватчикам.

Гесейры создали армию жестоких воинов из наших детей. Осознавая это, хватаюсь за грудь, потому что внутри печёт. От бессилия и безысходности. Убеждаю себя, что мы сделали всё возможное, но избавиться от чувства вины не так просто. Ощущение, будто я один во всём виноват. В том, что не готовил армию, способную дать отпор. В том, что позволил случиться нашествию. В том, что сбежал в Марсанию.

Другого выхода не было – так мы говорим себе вот уже тридцать лет. Мы поддерживаем эту мысль друг в друге, а если нужно – доказываем, что всё сделали правильно. Только я знаю, что это не так. Нет ничего правильного в том, что юные девушки гибнут.

Гесейры вырастили наших детей и превратили в оружие. Безжалостное, но хрупкое.

Лица этих девушек могли быть милыми и даже красивыми, но сейчас в них злоба, ненависть и жажда крови. Тридцать лет им промывали мозг, внушая, что они избранные, а все оные недостойны жизни.

И они идут в бой. Милые маленькие девочки бегут на солдат-магов, бьют хвостами и пытаются рвать плоть. Но они слабы. Мы тоже не сидели сложа руки все тридцать лет. У нас тоже армия. На нашей стороне сильные и выносливые мужчины с магией и без. У каждого силы айраконов. Наша армия сильнее, но всё портят эмоции.

Мы не можем без душевной боли ударить женщину-девочку-ребенка. Так мы и сражаемся. Через собственную боль, через жалость, чувство вины и сожаление. А твари это видят, поэтому играют на наших чувствах. Пока солдат через душевные муки заносит оружие, гесейра дико молит пощадить, и солдат останавливается. В этот короткий миг обрывается его собственная жизнь. Ни магия айракона, ни их волшебный порошок не вернут к жизни того, кого насквозь прошил черный хвост.

- Ещё две сотни у границы, - сообщает Дар. – Это не последние. Они выводят по двести человек не просто так. Прощупывают, находят наши слабые места, передают по цепи, что здесь происходит. Следующие группы уже подготовлены, и в первую очередь деморализуют, а уже потом бьют.

- Младших пора убирать.

- Не уйдут.

Дар ответил спокойно и вернул взгляд на поле боя. Мы оба проследили за слабеющими ударами Геликуса и Эндрая. И это после того, как они тридцать минут отдыхали. Мы снова их должны сменить, но уже окончательно. Нельзя допускать тяжких ранений. У нас не осталось залечивающего порошка, а это означает, что… Нет, этого допустить нельзя.

- Гели и Эндрай, сворачивайтесь, - говорю безэмоционально. – Дес, открой портал.

- Я в порядке, - Гели поднимает голову, смотрит на наш помост. На плече кровавая повязка, но он в порядке, чёрт бы его побрал. У Эндрая и того хуже. Оба плеча перетянуты. И задеты там не только кожные покровы, но и мышцы. Ещё немного, и… сердце.

Спускаюсь в кипящую бойню. Спину прикрывает Дарисвальд. Мы нацелено идём к Гели и Эндраю. Упрямцы не соглашаются, даже когда напоминаешь о нашей прекрасной женщине. Сказал же, идите к ней, отсидитесь в теплых объятиях. Когда всё закончится здесь, мы присоединимся. Нет же, говнюки упёрлись. Геройствовать вздумали. И мотивы каковы? Думают, что Нэйди их сильнее полюбит, если они проявят отвагу. Мальцы ни черта не понимают в женщинах.

- Пошли домой! – ору мысленно. И Десу отвешиваю пинка, потому что портала его что-то не видно.

Дар отключает наши эмоции, и удары несутся один за другим, горы из женских тел растут. В это же время все мы стараемся не думать о том, что убиваем юных дев. Мы косим зло, поработившие наш мир и посягнувшее на тот, который дал нам приют. Больше всего зол Аир. Сейчас в нём нет сострадания. Ему больно лишь оттого, что родную землю топчут пришельцы.

Резкий удар под ребро выбивает из тела воздух, и я не сразу понимаю, что это не я пропустил удар. Моё тело не кровоточит, но боль, на автомате поделённая на восьмерых, терзает каждого из нас. Априоль загребает её себе. Говорит, в объятиях Нейдин всё переносится легче.

- Твою ж мать, - расчищаю дорогу быстрыми взмахами. Дар пробирается сквозь стену с другой стороны.

Подлые твари взяли в кольцо Эндрая и Гели. Высчитали, значит, слабое звено. Джая и Троя оттеснили подальше, закрыли в другое кольцо.

Больше всего досталось младшему. Под ребром глубокий порез. Не смертельный, но без заживляющего порошка будет туго.

Подхватываем с Даром Эндрая, уносим с поля. Аир защищает нас силовым щитом, и мы упускаем важное.

Снова удар. Воздуха в лёгких нет. В плече ощущается инородный предмет. Моё плечо в порядке, отмечаю это за долю секунды, и ещё двадцать секунд уходит на то, чтобы понять, через чьё плечо насквозь прошёл хвост гесейры.

Нэйдин

Априоль читает мне вот уже два часа. Его мягкий голос не звучит монотонно, но успокаивает, заставляет думать о сюжете книги.

«…Раз в десятилетие великий айракон Аир-Хольд отбывал в кругосветное путешествие, взяв с собой лишь два кольца удачи. В пути он останавливался в маленьких деревнях и больших городах, каждый раз не показывая своего истинного облика. Его принимали, как рядового айракона и порой говорили при нём больше, чем стоило. А когда Аир-Хольд возвращался во дворец, в дальних уголках Марсании летели головы с плеч. Безжалостно и незамедлительно…».

- Он был хорошим владыкой, да? – поднимаю голову с плеча Априоля, заглядываю в милое лицо.

- Да, - с выдохом отвечает принц.

- С тобой всё в порядке?

- Да, - короткий ответ совсем не похож на правду.

Рука Априоля лежит на животе, а сам он весь серый. И в это же время он продолжает читать. Красиво, с интонацией, ровным голосом без слышимого дыхания.

Я лежу смирно, но с ожиданием страшного. Женскую интуицию не обманешь.

- М-м…

- Что такое?

Чтение прервалось, когда Априоль вздрогнул. Это уже совсем не похоже на саднящую сердце фразу «всё в порядке». Никакого порядка там давно нет. А всё то, что доходит до меня – ширма.

- Нэйди… - Априоль говорит глухо, а я пытаюсь осмотреть его тело, особенно те участки, которые он прикрывает руками.

- Скажи, чем помочь? – сдавливаю горло, лишь бы не выпустить эмоции, особенно страх. – На тебе нет ран, ты чувствуешь чужую боль, я поняла. Пожалуйста, скажи, чем помочь.

- Аир… - принц говорит с трудом, и это очень плохой признак. Я боюсь спрашивать, кому настолько больно, что девятая или восьмая часть боли обрывает дыхание. Мысленно перебираю мужские лица, и боюсь остановиться на одном, не хочу предположений, не хочу выбирать, кто из них мне дороже, о ком я буду больше переживать. Лучше не знать, кто именно ранен.

- Всё будет хорошо, любимый, - глажу щеку Априоля, целую. – Я помогу, только скажи, что делать. Немного потерпи, ладно? Аир знает, что делать, да? Нужен этот ваш волшебный порошок. Неужели его нет в замке владыки? Должен ведь быть, правда? Скажи где, Аир, я принесу. Пожалуйста, потерпи, мой хороший.

Априоль прикрывает глаза, и это очень плохо. Он в полуобморочном состоянии. А что происходит с остальными?

- Дес откроет портал и перенесёт сюда раненных, - говорю через боль. – Пожалуйста, Дес. Слышишь меня? Скажите мне, где искать тот чёртов порошок. Я принесу сюда, и мы всех подлечим. Слышишь, Априоль? Не отключайся, будь со мной, пожалуйста, - беру его лицо ладонями. – Скажи, куда идти. Аир, скажи мне.

- Направо по коридору, пролёт вниз, налево до тупика, - Априоль едва дышит, но повторяет то, что ему говорят. – Нужна горсть.

- Я вернусь, - целую Априоля, - прижимаюсь к его щеке, зная, что сейчас меня чувствуют и слышат все.

Быстро натягиваю платье, кое-как расправляю длинный подол. Бегу к двери, которую недавно мне запрещали открывать. Она не сразу поддаётся, но во мне сила смешалась с отчаяньем и страхом, так что я толкаю со всей дури, и створки поддаются.

Выбегаю из покоев, набираю разгон, и тут же падаю. Жёстко ягодицами об лёд. По инерции еду два метра вперёд. Одновременно смотрю по сторонам и не верю глазам.

Стены, пол, потолок и все предметы интерьера покрыты плотным слоем льда. Словно этот замок залили водой, а потом сверхбыстро заморозили.

С трудом поднимаюсь на ноги, держусь за обледеневшие стены. Как идти вперёд, не представляю. Да ещё и в открытом платье! Но времени на раздумья у меня нет. Нужно спешить.

И я делаю то, что любят делать дети на льду. На свой страх и риск разгоняюсь, борюсь с собственной неуклюжестью и дальше отпускаю себя, скольжу по гладкой поверхности. В конце падаю, карабкаюсь, становлюсь на ноги и повторяю с разгоном.

Замираю только около лестницы. Все её ступеньки точно так же с коркой льда. И выбор для меня остаётся небольшой. Идти на ногах не вариант, потому что лестница слишком высокая, а мне нужно свернуть после первого пролёта. Остаётся только… на заднице.

Сажусь и потихоньку переставляю ноги. Ниже, ниже, ещё ступенька. Пальцы немеют от прикосновения ко льду, но я упорно продолжаю спускаться по опасной лестнице.

Слишком медленно. Пытаюсь ускориться, съезжаю ягодицам вниз, почти не ощущаю боли и холода.

Я ведь и подумать не могла, что за дверью тёплой спальни с разгорячённым камином меня ждёт ледниковый период.

- Налево до тупика, - вспоминаю инструкции и хватаюсь за поручни, съезжаю с лестницы и в очередной раз падаю.

Коридор кажется бесконечным, но я бегу. Падаю, бегу, снова падаю и встаю. А в конце коридора замираю почти с истерикой. Точно знаю, что я всё выполнила правильно. Я пришла к той двери, к которой меня направили. Только… Она полностью покрыта льдом. Толстым слоем непробиваемого льда.

Топчусь на месте, озираюсь. Ищу глазами что-то тяжелое. Нужно хотя бы попытаться разбить этот лёд. Только вокруг нет ничего, за что можно ухватиться. Ничего такого, что я могла бы оторвать ото льда.

- Аир… Что делать?

Слёзы подкатывают к глазам, но я сдерживаю их. Корю себя за слабость. Я должна быть сильной. Я должна помочь своим мужчинам.

Прислоняюсь к обледеневшей двери, собираюсь с духом, со всей силы давлю на ручку. И, естественно, ничего не происходит.

- Пожалуйста, помоги мне, Аир…

Сажусь под дверью, охватываю себя руками. Только сейчас понимаю, что я дрожу от холода. Здесь нельзя долго находиться, потому что я сама превращусь в ледышку.

- Аир… Пожалуйста…

Я едва не дошла до отчаянья. Не знаю, что делала бы дальше, если бы не чудо, случившееся так неожиданно. Дверь за моей спиной щелкнула и поддалась вперёд. Я спиной вкатилась в огромное помещение. Что интересно, безо льда.

Здесь всё, как и должно быть в старинном замке. Высоченные потолки, много деталей из дерева, в воздухе запах пыли и чего-то незнакомого.

Шок проходит, и дальше я бегу. К одному стеллажу – здесь книги и древние фолианты, ко второму – здесь склянки без названий, к третьему – здесь баночки с какой-то черной трухой.

Беспомощно осматриваюсь, даже запрокидываю голову, в ступоре рассматриваю потолок. На нём в огромном масштабе нарисована карта мира. Несколько секунд восхищённо рассматриваю, но быстро спохватываюсь.

- Аир, где искать? – спрашиваю дрожащим голосом, и сама не понимаю, это дрожь от страха или холода.

Ответа на мой вопрос нет, и я больше не спрашиваю вслух, потому что мой голос катится по огромному помещению и прерывается, словно его резко что-то заглатывает.

Мысли прерываются, как недавно оборвавшийся голос, потому что глаза натыкаются на пугающую картину. В центре громадной лаборатории лежит нечто… Нечто восхищающее и замораживающее кровь.

- Я нашла его…