Глава 13 · Кому и волк товарищ

Ни на Земле, ни здесь я более гнусного голоса никогда не слышал – за единственным исключением. Так что не стал испуганно хвататься за Штучку, хотя от неожиданности едва заикой не остался. Облегченно переведя дух, для начала оправдался:

– Зеленый, это вовсе не то, о чем ты подумал. Побегать по лесу пришлось, вот и обтрепались штаны – каждый куст так и норовит клок оторвать. Дыра на дыре – ноги от сквозняков мерзнуть начали, вот и решил обновить гардероб. И вообще: откуда ты здесь взялся? Ты же должен овес в клетке клевать и вино клянчить. Не подумай плохого – я тебе рад ужасно, но и удивлен. Сбежал, что ли?

– Если красивая девица крепко запирает двери, то не грех воспользоваться окном, – с намеком ответил попугай и слетел с ветки на рухнувшее в каньон дерево, вызвав очередной локальный снегопад.

Расселся с видом короля на троне, уставился на меня, будто на кишечного паразита, брезгливо заметил:

– Так и знал, что без папочки последних штанов лишишься. У всех дети как дети, а у меня хрен знает что. Такого грязнулю, как ты, даже свинья ночевать не пустит.

– Повидай с мое – станешь не Зеленым, а Коричневым. И зубы мне не заговаривай! Тоже мне расселся! Владыка курятника! Сбежал?!

– Сам петух, – нагрубил попугай и неожиданно по-доброму добавил: – Я так счастлив, что вижу ваше прекрасное лицо.

– Подлизываешься? Значит, точно сбежал.

В стороне что-то просвистело, стукнуло с тем непередаваемым звуком, который на всю жизнь запоминают те, кто слышал, как сталь входит в тело. Резко обернулся, отскакивая к стенке каньона и вскидывая взведенный арбалет.

Из-за края обрыва выглядывал Амед. Тот самый хеск, который в свое время меня едва не придушил, а после стал верно служить, отрабатывая долг крови. Вид у него был самый невозмутимый – даже не скажешь, что только что убил человека. Небось злорадствует в душе – ведь я его только сейчас заметил.

Проклятый каньон – не будь нужды, никогда бы не стал спускаться в такое опасное место. И вообще – надо срочно научиться шестому чувству и жизни в лесу, а то когда-нибудь заработаю инфаркт из-за непрекращающихся попыток подкрасться ко мне бесшумно. Причем успешных.

Тело разговорчивого дема корчилось в агонии – увесистый нож вонзился ему в шею. Похоже, перерезанным горлом не обошлось – между позвонками засел.

Хески умеют убивать.

– Ты зачем это сделал? Я не успел его допросить.

– Он хотел вас убить, – спокойно ответил Амед. – За ножом тянулся.

– Чего это вдруг? Мы с ним мило общались, он уговаривал вытащить его. Очень боялся здесь остаться ночевать.

Хеск указал на попугая:

– Увидел птицу и понял, кто вы такой. Со стражами демы не разговаривают.

– Если это так и было, то не думай, что спас меня.

– Я и не думаю. Просто не хотел, чтобы вы отвлеклись от мудрой беседы с птицей. Птица, кстати, никуда не сбегала.

По Амеду никогда не поймешь – всерьез говорит или издевается, но я уже давно привык к такой манере общения.

– Ты Зеленого выпустил, что ли?

Хеск ответил неопределенно:

– Птица стража всегда знает, где находится ее страж, и летит к нему кратчайшей дорогой. Но мы договорились, что пойдем вместе. Вам ведь могла понадобиться помощь, а Зеленый, несмотря на мудрость, всего лишь попугай.

У меня на языке вертелось четыре тысячи вопросов, но нельзя забывать, что время не резиновое и до темноты надо успеть сделать многое.

– Амед, помоги разрубить все эти трупы на куски. Нельзя их бросать. Потом надо уйти подальше – за демами рано или поздно пошлют других. Скоро стемнеет, хорошо бы устроить нормальный лагерь с парой костров – я уже замерз до льда на позвоночнике, а уж как есть охота… Надеюсь, у тебя припасов хватает?

– При себе ничего нет, – ответил хеск.

– Не скажу, что рад таким новостям…

Даже не верится, что еще не так давно меня мутило при виде крови. Сейчас хоть и неприятно было, но желудок даже не вздрогнул. Работа как работа, лишь бы нравиться не начала. Сбрендившим фанатам подобных развлечений в этом мире туго приходится – бензопилы здесь ни за какие деньги не купишь.

После того как закончили внизу, Амед отправился заниматься арбалетчиком на другом берегу, а я вскарабкался наверх и поработал над телом ловкача Скью. Не прошло и часа с тех пор, как он призраком скользил по снегу вслед за обреченной, как он думал, добычей, а теперь руки-ноги отдельно, да и голова тоже. Судьба – дама переменчивая…

Осмотрел собаку. Пес как пес, только здоровый очень и коренастый. Да и шерсть какая-то крысиная – небось нежарко ему зимой. Тогда почему их называют гримами? Наверное, просто порода такая. Вспоминается земное разнообразие – иной раз не понимал, как собаки вообще друг друга опознают. Ведь совершенно не похожи, но радуются друг другу, обнюхивают, облизывают. Так что эти «телята» в пределах нормы, на мой неискушенный взгляд.

Мне нужна пища, и желательно много. Прорва желудка способна быстро и без проблем перерабатывать в энергию огромные объемы белков и протеинов, вот только перерабатывать нечего: у разгильдяев-демов не оказалось припасов, у Амеда тоже пусто.

Корейцы выращивают собак на фермах – даже специальную породу деликатесную вывели для этих целей. В Китае собачье мясо дороже свинины. Да и мои соотечественники им не брезгуют – на Севере это обычное дело.

В общем, долго себя уговаривать не пришлось. Немного поработав Штучкой, легко отделил упитанную ляжку. Одной, пожалуй, маловато будет – дорога до замка неблизкая. К тому же хеск наверняка тоже не будет против собачатинки.

Амед появился, когда я возился со второй лапой: отхватить одним ударом невозможно – слишком много мясца надо прихватить вместе с ней, чтобы вышел полноценный окорок. Увидев, как я связываю кровавые трофеи, готовя к транспортировке, он настороженно уточнил:

– Что это вы делаете?

– Мясо забираю. Поджарим на углях – выйдет объедение.

– Фу, – брезгливо выдал Зеленый, а на лице хеска я впервые увидел что-то похожее на признаки изумления.

– Вы собрались есть грима?!

– А почему бы и нет? Мясо как мясо, а я голоден. Да и тебе не помешает.

– Но это же грим!

– И что?

– Есть грима! Да я лучше из уборной похлебаю, чем к погани прикоснусь! Верная погибель души!

– Грим – не погань, это просто собака.

– Погань! Собака с демами жить не будет. Тьма с псами сотворила что-то непотребное. Гримы днем нюх теряют и охотятся лишь ночами. Это погань!

– Не знаю, не знаю… За мной они как раз днем гонялись, причем резво.

– Так ведь нынче смута в небесах, вот и осмелели темные.

– Это всего лишь собаки. Просто порода специальная – не боятся погани.

– Тьма их создала – погань это. Вон птица мудрая тоже плюется. Брезгует.

– Зеленый только винцом и пивом не брезгует – он не авторитет в вопросе пожрать. И вообще – при виде погани он шипит, а не плюется. Если не хочешь, то мне больше достанется.

– Сэр страж, да бросьте вы это. У нас и без того ужин будет хоть куда. Тук собирался крыс водяных наловить – он умеет. Свежина будет жирная и нежная.

– Тук?! Крысы?! А он-то откуда здесь взялся?!

– Мы вместе за вами пошли.

– Та-а-а-ак… Приказ, значит, нарушили?

– Ничего мы не нарушали. Вы, когда уходили из замка, приказали мне никуда не ходить, покуда отряд не вернется. Я честно дождался, когда он вернется.

– Но меня ведь не было в отряде!

– Ну и что? Вы же не говорили ничего на такой случай. А раз так, то я имел право уйти из замка.

– Тебе бы иезуитом работать…

– А что это за ремесло такое?

– Хорошее ремесло для таких хитрых, как ты. Ну а Тук на каких правах за тобой увязался?

– Так ведь вы ему приказали идти в замок, а запрещать потом уходить из замка не приказывали.

– Понятно… Два иезуита… Зеленого, значит, прихватили с собой, чтобы дорогу показывал?

– Ну да. У него клюв всегда в вашу сторону направлен. Чувство у него какое-то на вас. И очень недоволен был, что в клетку заперли. Ругался и грозился страшными карами. Вот и взяли.

– Три иезуита…

– Я умный и красивый, – похвалил себя Зеленый.

Хеск продемонстрировал плоскую кожаную фляжку:

– У арбалетчика на дне колчана была – хитро припрятал. Забористая штука – отхлебнете?

Я отказываться не стал, а попугай, резко оживившись, перелетел на ближайшую ветку и начал демонстрировать всю скорбь мира в хитрых глазах.

Пойло хлынуло в пищевод потоком вулканической лавы и, рухнув в желудок, едва не сбило с ног. Это не вино – это спирт самый настоящий, неслабой крепости. Ничего подобного здесь не пробовал, похоже, перегонка – процесс как минимум малоизвестный. Эти южане богаты на сюрпризы.

Пришлось поспешно закусить снегом, после чего поделиться с Зеленым. Попробуй такому не дай – врагом на всю жизнь станешь. Пернатая скотина, что интересно, даже не поморщилась – лакал, будто верблюд, месяц не видевший оазиса.

– Но-но! Не налегай! Места опасные – мне твое чутье понадобится. А то нажрешься и будешь валяться кверху лапками, вместо того чтобы погань вынюхивать.

– Не волнуйся, хозяин, – мы народ крепкий и от работы не отказываемся. Допьем – и потом еще нальем. Давай не жалей.

Я прекрасно знал, какой он «крепкий», и фляжку спрятал подальше, после чего уточнил у Амеда:

– А далеко Тук со своими крысами?

– Да не очень.

– А чего вы разделились?

– Так место хорошее нашли под лагерь, вот и надумали пораньше остановиться. Устали по морозу шагать. Но птица сильно волновалась, вот и решил я пройти еще немножко. И не зря. А Тук без дела не сидит: дрова собирает, на крыс западню поставил, шалашик от снега должен соорудить. И припасы все у него остались, так что выбросьте вы эти ноги поганые, а то если он их увидит, то сильно опечалится. Уж на что я силен – и то блевать хотелось. Рыжая говорила, что кролика попробует добыть, а то и пару. До Люка ей, конечно, далеко, но, может, чего и принесет.

– Еще и Рыжая с вами?! Я ведь запретил ей далеко от замка отлучаться!

– Четыре иезуита, – злорадно прогнусавил попугай.

– Она хорошо Межгорье знает, – буркнул Амед. – Мы подумали, что лишней не будет. Да она, если честно, согласия нашего и не спрашивала.

– Не сомневаюсь…

– Что это с вами? Сэр страж! Устали? Ранены?

– Да зря я хлебнул из этой фляжки… ноги подгибаются. Сильно устал… Отдохнуть надо и поесть нормально.

– Только добро зря перевел, святотатец, – жадно вздохнул Зеленый.

* * *

Хеск, расхваливая замыслы Тука насчет обустройства лагеря, нисколько не преувеличил. Когда мы, уже в темноте, проломились через заросли густых кустов, окружавших небольшую поляну, здесь вовсю полыхал костер, освещая шалаш, устроенный под одиноко стоящим раскидистым дубом, и замершего рядом горбуна, закованного в латы и сжимавшего топор на изготовку.

– Кого там демоны принесли?! – угрожающе произнес Тук, когда до открытого места нам оставалось несколько шагов.

– Свои, – лениво ответил Амед.

– Твои корову за околицей грызут, а честные люди все дома в такой час. Кого это привел?

– Ослеп или горб глазам мешает?

– Сэр страж?! Дан!

– Ага, – устало произнес я и на последнем, самом нетерпеливом, шаге ухитрился зацепиться подъемом ступни, после чего растянулся в снегу.

– Эй! Кривая спина! Помог бы сэру стражу! Устал он сильно… с дороги.

Тук не обиделся на грубость – уже мчался, гремя железом на все Межгорье. С дуба скатилась Рыжая, закинув натянутый лук за спину, припустила следом.

Горбун, подскочив, растерялся и, не зная, с чего начать, спросил неожиданное:

– А где же ваша лошадь?!

– Продал…

– Кому?! Не продешевили хоть?! – забеспокоился жадный хозяйственник.

– Может, позволишь у костра погреться?

– Ох, простите дурака! Идемте! Сейчас дровишек подкину колотых, и отогреетесь, будто в пасти дракона!

Моя попытка дойди до костра своими ногами не увенчалась успехом – потащили, не давая встать.

Мой нос еще на опушке понял: охота на крыс увенчалась успехом. И, возможно, кроликам тоже не повезло. Желудок начал растягиваться в предвкушении, рот наполнился слюной, а сердце забилось вдвое быстрее. Неизвестно, правда, которое из двух сердец…