Глава 11

На этот раз, хвала Ктулху, никаких видений не было. Ни тьмы, ни тумана, ни болота, ни проектора с моими воспоминаниями. Я просто отрубился — и пришел в себя от ужасной головной боли, жажды и тошноты. Блин!

По голове меня приложили неслабо, но сотряса, кажется, нет. Это уже хорошо. Правда, мутило неимоверно, да еще и качало, как на палубе. Стоп. Кажется, покачивание — не фокусы сбрендившего вестибулярного аппарата. Кажется, меня действительно качает. Какого хрена?

Я открыл глаза и застонал от нового приступа тошноты. Пожалуй, от рвоты меня спасло лишь то, что в желудке было пусто. Так и не попробовал творение рук своих! А ведь шашлык у меня обычно получался как минимум неплохо!

Так, подотвлекся малость, уже хорошо. Теперь нужно включаться и разбираться в ситуации. Итак, что мы имеем?

Мы имеем легкий сотряс, возникший, судя по всему, после удара стрелы с тупым наконечником в мою многострадальную бестолковку. Еще мы имеем связанные руки, ноги, покачивающуюся под ногами замлю, неестественное положение тела и что-то теплое и остро пахнущее мускусом в непосредственной близости. Я глубоко вдохнул и снова открыл глаза.

Что ж. Кажется, мои предположения оправдались. Я висел, мешком перекинутый поперек спины какого-то животного, который быстрым шагом нес мое бренное тело в неизвестном направлении. И, скорее всего, нам совсем не по пути. Не думаю, что серокожие карлики решили по доброте душевной подбросить нас до границы. Скорее совсем даже наоборот.

Судя по тому, что вокруг было светло, в отключке я провалялся всю ночь. И все утро, если судить по тени, отбрасываемой винторогом на землю. Время ближе к полудню, а значит, отмахали мы прилично. Кстати, о «мы». Где Корал?

Я аккуратно повернул голову и хмыкнул. Вот так вот. И дамы еще жалуются на сексизм. Я, значит, лежу поперек спины неведомой инопланетной твари, затек уже весь, а она с комфортом едет верхом! Где справедливость, а?

Ну, ладно. Может, не совсем с комфортом, руки у девушки были связаны. И не совсем верхом — боком, как у нас когда-то барышням было принято на лошадях ездить. Да и коротышка, время от времени тычущийся носом в грудь Корал, вряд ли способствовал расслаблению, судя по гримаске на лице юной леди Игнис, но не вниз же головой она едет! А значит — уже хорошо.

Извернувшись, я попытался посмотреть назад и вверх — и тут же схлопотал удар по ребрам. Какие-то совсем невежливые ребята!

— Попить дай! Пинается он, — возмутился я. В ответ послышалось несколько гортанных звуков и по ребрам прилетело снова. Замечательно. Ладно. Будем терпеть. Терпеть — и надеяться, что серокожие коротышки прихватили нас с собой не в качестве провианта.

Что ж. Кажется, впервые за последнее время от меня ничего не зависит, есть время подумать и подвести промежуточные итоги. Итак, что мы имеем?

Я нахожусь в теле наследника дома Старков, Стражей Рубикона, охраняющих великие Дома от неведомого зла из Гиблых земель. Этот самый дом в пух и прах разнес мой братишка по папеньке, неуравновешенный рыжий психопат, обьятый Тьмой, или как там его, блин? Одержимый, короче. Вместо занимательных приключений в роли едва достигшего совершеннолетия мажора, мне пришлось бежать при поддержке верных Старкам людей. В результате чего я оказался в этих самых Гиблых землях. Вот это интересный момент, к слову. Берн, телепортируя меня, знал вообще, где я окажусь? Возможно. Уж слишком настойчиво он извинялся, запуская свою адскую машину. Которую, к слову, потом разнес из винтовки. Зачем? Ответ напрашивается сам по себе: чтобы никто не узнал, куда именно он меня отправил. Отсюда же вытекает объяснение, почему я оказался там, куда по доброй воле, как я понимаю, никто в здравом рассудке не отправится. Именно поэтому, да. Никому не придет в голову искать меня в Гиблых землях. А значит, Берн запутал следы и выиграл для меня некоторое время. Причем — ценой собственной жизни, скорее всего.

Почему я думаю, что меня вообще будут искать? Да потому, что придурку Бранду от меня кое-что нужно. И вовсе не отомстить за доставленные унижения. Берн что-то говорил про ключи от Дома Старков, про Слезы Солнца, про признание Бранда главой Дома… Получается, без меня рыжий — самозванец и узурпатор. И ему это не очень нравится. А значит что? Значит, он будет меня искать. И то, что сейчас я от него свалил — это вовсе не спасение, а временная передышка. Хм, зашибись передышка, ничего не скажешь.

А есть еще основной, так сказать квест. Помощь гребаному Голосу, который заглох и как рыба об лед после схватки с Брандом. И как я ему теперь помогу, практически не имея никакой информации? А никак. Особенно в текущем положении.

Голос говорил, что связь может прерваться — и восстановится после инициации. Берн тоже говорил об инициации. И Корал уже не раз упоминала, что не может до нее управлять Источником в полную силу. Значит, задача номер два на сейчас — обрести эту их силу, чем бы она ни была и вернуть связь с Голосом. Для прохождения инициации, как я понял, нужна Колыбель — та странная сферическая штуковина, смотрящаяся в этом полуфеодальном мире так же уместно, как новенький «Бентли» на конвейере завода «АвтоВаз». Единственная виденная мной Колыбель была там, куда доступа я нынче не имел — в Цитадели Старков. Но вполне логично предположить, что такие должны быть еще где-то. Как я выяснил, кроме Дома Старков есть еще Дом Игнис, и еще какие-то. И, думается мне, навряд ли все достигшиие восемнадцатилетия отпрыски отправляются на границу Гиблых земель, чтобы пройти инициацию. А значит, Колыбель должна быть, как минимум, в каждом Доме. И здесь достаточно удачно подворачивается Корал. В любой Дом мне ходить не стоит — как говорил Берн, почти любой будет рад покончить с родом Старков, походя раздавив мальчишку-беглеца. В случае же с Игнис, полагаю, я все же буду иметь некие преференции. Особенно если доставлю пропажу домой. В этот ее Край вечных вулканов. Что ж. Похоже на план. Осталась сущая безделица: свалить от серокожих карликов и выбраться из Гиблых земель. Понты, в общем. Особенно учитывая, что я даже толком не представляю себе, где нахожусь. И чего от меня хотят эти самые серокожие. Что ж. Значит, пока плывем по течению. А как только в поле зрения появится привлекательное место на берегу — достаем весла и гребем туда изо всех сил. Ничего нового.

— Эго! Тхо квай! Вига двай до! — послышался откуда-то из головы колонны озабоченный выкрик. — Тхо! Квай!

Над головой послышался сдавленный вскрик — серокожему явно не понравилось услышанное, — а животное под нами резко ускорилось. Так. Происходит что-то нештатное, что-то явно не очень хорошее… А я тут поперек седла связанный валяюсь, понимаешь… Замечательно!

Новый окрик, удар пятками в бока животному — и мы ускорились. Блин, да что такое? Повернув голову, я попытался рассмотреть, что так напугало серокожих, и выругался. Это еще что за фигня?

Вдалеке, стелясь по земле, за кавалькадой неслись три черные тени — размытые, нечеткие, оставляющие за собой непонятный шлейф… Будто клубы дыма. Попытки присмотреться ни к чему не приводили — тени постоянно меняли форму, расплывались и снова собирались в призрачные силуэты. Хрен поймешь, но здорово, в общем. Однако, судя по реакции серокожих, не так давно бесстрашно раскидавших целую стаю падальщиков, ничем хорошим это быть не могло. Непонятные тени были еще далеко, но уже сейчас было видно, что они значительно превосходят в скорости нашу кавалькаду. М-да. Ни дня без приключений!

Послышался дикий, леденящий душу вой, и животное под нами будто сошло с ума.

Винторог перешел на галоп, и мне стало совсем уж дурно. Мою многострадальную тушку трясло и подбрасывало, а управляющий животным коротышка даже не пытался хоть как-то удерживать меня. С каждым прыжком я сползал все сильнее, еще немного — и сорвусь. На полном ходу. И хорошо, если сразу не попаду под копыта.

— Эй, ты! — опасно извернувшись, выкрикнул я. — Может, ты меня придержишь, а?

Коротышка от моего крика вздрогнул, обернулся и переменился в… Ну, пусть будет в лице, хотя называть лицом эту рожу — значит сделать моему новому знакомому не самый правдивый комплимент. Посмотрев на меня, он что-то квакнул, схватил меня за ремень… И, вместо того, чтобы подтянуть наверх, сбросил меня на землю! Да твою ж…

В последний момент я сумел кое-как сгруппироваться, и, вместо того, чтоб свернуть себе шею, приземлился на стянутые веревкой руки. Перекатился, гася инерцию падения, попытался встать…

— Дэймон! — послышался истошный крик. Корал.

Встать не удалось — со связанными ногами и руками это тот еще фокус. Снова упав, я повернулся на крик.

Всадники удалялись — и лишь тот, который сбросил меня, почему-то замешкался. На грубом лице отразилась напряженная работа мысли, он будто пытался принять какое-то сложное для себя решение. Наконец, решившись, он что-то выкрикнул, взмахнул рукой — и в нескольких шагах от меня в землю воткнулся грубый кинжал. Что-то выкрикнув, как мне показалось, виновато, он развернул винторога, и, ударив в бока пятками, устремился за остальными. Хм. Неожиданный подарок. Спасибо. Вот только толку с него?

Я обернулся. Тени быстро приближались. Неестественно быстро, я бы сказал. Что ж. Что бы это ни было — лучше встретиться с ним с развязанными руками. Выругавшись, я, извиваясь гусеницей, пополз к кинжалу. Метр… Еще метр… Еще… Есть!

Упав так, чтобы лезвие воткнувшегося в землю ножа оказалось между связанными руками, я зафиксировал его, упершись в рукоять подбородком, и принялся лихорадочно тереть веревки о грубую сталь. Секунда, другая, третья… Очень хотелось посмотреть, далеко ли от меня так напугавшие коротышек тени, но отвлекаться не стоило. Еще немного, еще… Готово!

Издав торжествующий вопль, я отбросил в сторону остатки веревки и схватил нож затекшими руками. Блин, чувствительность почти пропала! Еще б туже затянул, уродец… Так, акккуратно, не спешить… Есть!

Разрезав веревки на ногах, я вскочил, покачнулся, и, с трудом удержав равновесие, повернулся к непонятным преследователям. Те были уже близко — каких-то две сотни метров. Отсюда я уже начинал различать очертания: какие-то четвероногие твари. Разглядеть подробности не представлялось возможным — тварей скрывала темная дымка, как бы струящаяся вдоль тел. Ладно. Пофиг, что оно такое, гораздо важнее сейчас понять, как не стать для странных зверушек кормом.

Оглядевшись, я мгновенно принял решение, и ринулся в сторону — туда, где из земли вырастало несколько больших, с одноэтажный дом размером, валунов. Между валунами виднелось углубление, ниша естественного происхождения. Не слишком глубокая, но ее хватит, чтоб прикрыться со спины и немного с боков. По крайней мере, все три твари меня атаковать одновременно не смогут. А это уже хорошо. В эту нишу я и ломанулся, со всей доступной мне сейчас скоростью.

Достигнув цели, я обернулся, крепко сжимая в руке кинжал. Длинный, лезвие сантиметров тридцать, свинокол настоящий… Хотя я, все же, предпочел бы винтовку. Ну, да ладно. За неимением гербовой будем писать на туалетной.

Заметив меня, твари замедлились. Вместо того, чтоб продолжать погоню, они развернулись в мою сторону, и, выстроившись клином, медленно двинулись ко мне. Пройдя часть расстояния, две тени по-собачьи уселись на задние лапы, третья же направилась ко мне. Вот так, значит? Что ж, хорошо.

С такого расстояния дымка, окутывающая неведомых созданий, выглядела не столь плотной, и я, присмотревшись, смог разобрать подробности. А разобрав — присвистнуть. Вот это да! Старые знакомые!

Неспешно идущая ко мне тварь была ни кем иным, как одним из трупоедов, с которыми мы схватились ночью. Вот только те не клубились темной дымкой, да и выглядели… Поживее, что ли? Опаленная шерсть, на груди — уродливая рана… Из спины торчит что-то, как бы не стрела обломанная… Блин, да зомбопсы из «Обители зла» живее выглядели! Я почувствовал, как меня охватывает иррациональный страх. Тварь, тем временем, подходила все ближе, припадая на полусогнутые лапы и явно готовясь к прыжку… Твою ж дивизию, ну я и болван!

Что именно нужно делать, до меня дошло буквально в последнюю секунду. Я рванул застежку жилета, к счастью, оставленного на мне серокожими коротышками, сунул руку под пуленепробиваемую ткань — и в тот же момент тварь прыгнула.

Я выставил вперед руку, прикрытую жилетом — и через секунду вокруг нее сомкнулась отвратительная пасть. Кисть будто в тисках сдавило, но расчет оправдался: жилет оказался монстру не по зубам. В тот же миг я взмахнул ножом — и ударил, целясь монстру в голову. В последний момент, перед тем, как вонзиться твари в глазницу с залитой тьмой радужкой, кинжал внезапно полыхнул синим. Тварь дернулась и обмякла, тьму вокруг нее будто ветром сдуло, а я вдруг почувствовал… Нечто.

Подобные ощущения я уже испытывал, когда убил брандовского послушника, там, в зале с Колыбелью. Правда, тогда от ощущения вливающейся силы меня едва ли не над полом поднимало, а сейчас так, будто ветерком свежим подуло. Тем не менее, я почувствовал себя намного лучше — отступила тошнота, слабость, унялась боль в голове, и в целом — как будто только с кровати встал после восьми часов глубокого и здорового сна. Интересно, а…

Додумать мысль я не успел, потому как обе твари, до того словно ожидавшие конца поединка, ринулись ко мне. Действуя скорее интуитивно, чем осмысленно, я бросил нож, рванул клапан нагрудного подсумка, выхватил из нее рукоять Клинка Духа, и, сжав ее правой рукой, активировал меч.

Призрачное лезвие полыхнуло синим. Сияние, правда, сразу ослабло, сменив цвет на бледно-голубой, но мне уже было не до нюансов: твари были слишком близко, а мое укрытие, учитывая вновь обретенный меч, теперь играло против меня. Тесновато.

Рванувшись вперед, я отпрянул, уходя от броска первой твари, и, довернув корпус, рубанул ее по туловищу. Наотмашь, без всяких фехтовальных премудростей, как топором по чурбану. Тварь взвыла, тьма колыхнулась, и меч разгорелся ярче. Добить монстра я не успел — второй трупоед взвился в воздух, и мне пришлось отскакивать в сторону, чтоб не подставиться. Промахнувшись, трупоед оттормозился, упершись в землю всеми четырьмя лапами, резко рвазвернулся, будто пытаясь поймать собственный хвост — и напоролся мордой на выставленный мною меч. Клинок вошел в оскаленную пасть, вышел из затылка — и на меня снова повеяло силой. Перескочив через труп монстра, я размахнулся и одним ударом добил предыдущую тварь, что суча ногами пыталась подняться. Трое. Готовы. Есть.

— Эвон квай! — послышалось сзади. — Каво тхе!

Я медленно обернулся. Ты гляди, старые знакомые! Вернулись-таки! Совесть, что ли, замучила?

Пара серокожих замерла в отдалении — и я готов был биться об заклад, что на их рожах было написано глубочайшее удивление. Один из коротышек поднялся в стременах, и, повернувшись в сторону, с которой прискакал, бешено замахал руками. Остальных зовет? По ходу да. Интересно, чего это они решили вернуться? Совесть замучила?

Я деактивировал меч, снова сунул его в подсумок на груди, и наклонился над ближайшей тварью. Гляди-ка, кажется, действительно из тех, что ночью на нас напали. Вон даже входные отверстия от пуль видны. А у той, первой, и правда обломок стрелы в спине торчит. Интересное, блин, кино… Это чего, они ожили, что ли? Кажется, я начинаю понимать, почему эти земли называют Гиблыми…

Вернувшись к первой твари, я вытащил из черепа кинжал, вытер его о шкуру мертвого трупоеда и внимательно осмотрел. Хм. Кинжал как кинжал, ничего особенного. Никаких магических рун, или там, странных камней, вставленных в рукоять… Обычный нож, разве что кустарного производства. Что же это тогда была за вспышка, которая, думается мне, и позволила так легко завалить первую тварь?

Я посмотрел на свою руку и пожал плечами. Хрен поймешь, но здорово. Ладно, пофиг, все равно ответа нет.Кстати, кажется, я понемногу восстанавливаюсь — там, в замке, я не мог активировать меч, а здесь — получилось. Пусть ненадолго, пусть его сияние показалось мне каким-то бледным, но ведь сработало же! Это уже хорошо.

Серокожие, тем временем, подтянулись всем табором. Выстроились в стороне полукругом, спешились, о чем-то возбужденно гомонят, тычут пальцами в мою сторону… Кажется, справившись с тварями, я произвел впечатление на коротышек. Странно, конечно. Нельзя сказать, что это было очень уж сложно. Или… Или это потому, что у меня есть сила? Хм, хороший вопрос. Скорее всего — да. Тьма, что клубилась вокруг тварей, была очень похожа на ту, что сочилась из послушников Бранда, а я все еще хорошо помнил, как им не могло нанести вреда обычное оружие. Ладно. Примем это за рабочую гипотезу. А пока нужно бы понять, что дальше.

Я неспешно пошел вперед. Бежать от коротышек смысла не было, во-первых — догонят, во-вторых — Корал все еще у них. Нет, сваливать нужно обязательно. Но — позже. В более удобный момент. Ну, а пока, судя по всему, придется снова сдаваться.

Чем ближе я подходил, тем тише гомонили карлики. Когда я встал перед ними, и вовсе затихли. Тишина продлилась с полминуты и уже начала перерастать в напряженную, когда один из серокожих, возможно — вожак, выпихнул мне навстречу своего соплеменника. Очень знакомого соплеменника, должен сказать. Того, что спихнул меня со спины винторога, оставив на корм тварям. Коротышка уставился на меня расширенными от ужаса глазами, а потом шагнул вперед, опустился на колено и протянул ко мне руку.

— Тхо! — негромко, с просительными интонациями проговорил серокожий, продолжая тянуть руку.

— Чего? — не понял я. — Ты чего хочешь?

— Тхо! — снова повторил коротышка, и на этот раз, помимо просьбы в его голосе было еще что-то. Страх? Обреченность?

Видя, что я его не понимаю, коротышка подался вперед и ловко выхватил кинжал у меня из руки. Блин, это он свое добро просто вернуть хотел? А на колени валиться зачем?

Дальнейшие события заставили меня сильно удивиться.

Задрав голову, коротышка приставил острие кинжала к выемке ниже кадыка, схватил меня за руку и положил ее на рукоять кинжала.

— Тхо! — чуть не плача, повторил серокожий. И тут до меня, кажется, стало доходить.

— Он хочет, чтобы ты его убил, — послышался вдруг низкий, с хрипотцой, женский голос. — Он совершил преступление — пытался откупиться от Тьмы чужой жизнью. И хочет, чтобы именно ты покарал его.

Я вскинул голову и огляделся в поисках обладательницы голоса. Боги, неужели кто-то в этих, поистине гиблых землях, говорит по-человечески? Слегка неправильно, будто язык не родной для говорившей, но, по крайней мере, я его понимаю!

Обладательницей голоса, внезапно, оказалась не очередной карлик неандертальской наружности, а вполне человеческого вида дамочка. Ну, почти человеческого, ладно.

Среди почтительно расступившихся коротышек стояла девушка. На вид — лет двадцать-двадцать пять, на фоне серокожих — довольно высокая, почти одного со мной роста. Резкие, но привлекательные черты лица, слегка раскосые темные глаза… Такие же темные волосы заплетены в многочисленные косы и собраны в хвост на затылке. Грубая юбка чуть выше колена, оттороченная мехом, открывает красивые, сильные ноги, обутые в кожаные сапожки явно ручной выделки. Довершает наряд короткая меховая жилетка, открывающая тонкую талию и плоский, мускулистый живот, и практически не скрывающая высокую, спелую грудь, в волнующей ложбинке которой на простой веревочке висит какой-то камень в грубой оправе. Ого. Ого. Ого!Горячо, однако!

Сопровождали девушку несколько воинов — примерно такой же наружности. Не в смысле привлекательности, а в смысле того, что они также являлись достаточно экзотично выглядящими, но все же людьми. Легкие кожаные доспехи, копья и луки… В отдалении, на нескольких винторогах, гарцевали их собратья. Видимо, часть отряда, встретившего по пути карликов. Хм. Интересно, интересно…

Стоящий на колене коротышка что-то квакнул, и я понял, что довольно продолжительное время стою и тупо пялюсь на незнакомку. Встрепенувшись, я взял себя в руки, изобразил головой легкий поклон, и проговорил:

— Я не буду его убивать. Парень ни в чем не виноват. Ну, если только в том, что недостаточно хорошо закрепил меня на спине винторога. Не резать же его за это? Я сам соскользнул, а он мне помог даже. Вот, нож бросил. Если б не он — я бы не справился.

Девица с интересом посмотрела на меня и едва заметно покачала головой. Я так и не понял, понравился ей мой ответ или нет.

— Но мы, кажется, незнакомы, — продолжил я, изо всех сил надеясь, что девица — не предводительница племени каннибалов, а интерес на ее лице носит не исключительно гастрономический характер. — Я — Дми… Дэймон, — быстро поправился я, — а мою подругу зовут Корал. Мы немного заблудились в горах. На нас напали трупоеды, парни, — я кивнул в сторону коротышек, — помогли нам отбиться, а потом возникло какое-то недопонимание. Дело в том, что мы не понимаем их языка. Возможно, я допустил какую-то оплошность при попытке наладить контакт, и, наверное, чем-то обидел ребят. В общем, мы друг друга неправильно поняли, но теперь же, с вашей помощью, полагаю, мы вполне сможем исчерпать инцидент, да? Да встань ты! — рассердился я, выдернул руку с кинжалом из рук серокожего коротышки, так и стоящего на коленях, и, для верности сунул нож в петлю на разгрузке. От греха подальше. — Встань, говорю, че ты на коленях, блин, валяешься?

Серокожий что-то заквакал, девица ему ответила и некоторое время они переговаривались между собой. Потом девица перевела взгляд на меня, и проговорила:

— Ти Квай спрашивает: ты решил даровать ему жизнь?

— Да ради бога, — развел я руками. — Ну, накосячил парень, бывает. Не убивать же его за это?

Девица снова заговорила на этом непонятном квакающе-лающем языке, и на глазах коротышки выступили слезы. Он глубоко поклонился, и, вскочив, отбежал куда-то в сторону. Ну, блин, слава богу, хоть этот момент разрулил. Но что дальше-то?

— Вы осквернили руины Предтеч своим присутствием, — задумчиво проговорила, меж тем, девушка, — но ты выглядишь, как Владеющий Даром, и у тебя был Меч, Разящий Тьму. При этом ведешь себя и говоришь ты совсем не так, как они… Но ты убил трех горкхов, объятых Тьмой. Я чувствую в тебе что-то… Что-то странное. Но не могу понять, что именно… Я — Рэйя, дочь Орфуса, старшего над равными и покровителя младших братьев. Моими устами говорит его воля. Вы пойдете с нами, в Пещерный город, и там мой отец решит вашу судьбу. Слово.

И, потеряв ко мне всяческий интерес, девушка развернулась и зашагала к стоящему в отдалении винторогу.

Что ж. По крайней мере, меня не пытаются вырубить и связать, а среди неандертальцев появился кто-то, способный говорить и думать. Еще и город какой-то присутствует… Может, транспорт какой раздобудем, или хотя бы обувь для Корал… М-да. Обувь…

Я поймал себя на том, что стою и пялюсь на Рэйю, дочь Орфуса, степенно идущую к своему ездовому животному, весьма волнующе покачивая при этом бедрами. Да уж. Только приступа острого спермотоксикоза мне тут не хватало!

Тряхнув головой, я сбросил наваждение и огляделся. Так. А на чем я теперь-то поеду?